eternal commitment

О Людях Ёнхо узнал, когда его возраст достиг трёх с половиной лет, и он стал щенком-подростком. К тому времени начинался сезон охоты. В тот день, когда полуденное солнце окрасило горизонт блекло-жёлтым, было тепло, поодаль летали вороны, ссорясь за кусок мяса, недалеко шуршала в кустах мелкая дичь. — Люди? — переспросил у своей пары, первой начавшей этот разговор, Хесо. — Когда волчатам едва подростковый возраст стукнул? Это неосмотрительно… Юми раскрыла пасть, сверкнув клыками, и угрожающе шагнула к вожаку. — Осмотрительность и велит мне показать им людей сейчас, пока не поздно, — огрызнулась она. — Когда ты вел щенков через Северную Равнину лишь для того, чтоб потешить свою гордость, тебе никто не мешал. В этот раз принимать решение буду я, Хесо. Или ты забыл законы брачных уз? Хесо замотал головой и отступил, его изумление показалось бы Ёнхо — возмужавшему и подросшему — забавным, не будь он так ошеломлен увидев гневную волчицу. Именно тогда он и понял, что считать Хесо единственным вожаком стаи — большая глупость. — Люди, — тихо произнес Хансоль, словно пробуя новое слово на вкус, и задумчиво наморщил лоб. — Что это за существа? Они добыча или враги? Ёнхо тоже очень хотел бы это знать. — Я видела людей на Пустой Равнине сегодня, — недовольно продолжала волчица. — Их место под горой или у Кристального Озера. Похоже, сейчас они уже не помнят, что такое границы, бродят где попало и когда захотят. Ты и вправду хочешь, чтобы щенки нарвались на них неожиданно, ничего не зная? Еще одна луна — и волчата двинутся на вылазки. Им нельзя оставаться в неведении! Хесо зарычал, словно хотел отыграться за то, что она устроила минуту назад. Но тёмная волчица, отличная охотница, прекрасная мать и сильный воин, в ответ лишь сощурила глаза и оскалилась. Он глядел на неё предосудительно, недоверчиво, но с жадностью и любовью. А она скалила зубы, как будто недовольная его вкрадчивой улыбкой, потом сделала несколько шагов вперёд и остановилась. За последнее время она набрала вес и уже не выглядела истощённой, как во время выкармливания щенков. Ее темно-коричневая шерсть стала густой и блестящей. Мощная и не уступающая спутнику в силе, она стояла напротив Хесо, и было ясно, что она не отступится от своего решения. Остальные волки, находящиеся неподалёку, явно заволновались: размолвки заправляющей пары могут ослабить стаю. — Я думаю о стае, прежде всего, Юми, — мягче проговорил Хесо, хоть голос его и звучал серьезно. — Волки Плоских Скал сильны, они могут напасть на нас. Отчасти это и их земли тоже. А к людям нужно идти через земли Скалистых. Нам нельзя терять щенков: зимой нужны будут все, кто способен охотиться. Добыча сейчас не та, что прежде. Ёнхо почувствовал раздражение. При переходе через равнину его не волновало выживет ли он или Хансоль, а теперь же делает вид, будто изо всех сил заботится обо всех членах стаи! Ёнхо, конечно, признавал его вожаком, но уважать его было попросту не за что. Серо-бурый волк с трудом подавил недовольный рык и лязг зубов, вложив в свой взгляд всю ярость и злобу. Вздрагивающие ноздри, вставшая дыбом шерсть, язык, пронырливо извивающийся между зубами, прижатые уши, горящие ненавистью глаза, подёргивающиеся губы заставили бы любого волка насторожиться. — Да, добычи сейчас меньше: ее забирают люди. Нам грозит зимний переход, людей мы неминуемо встретим — и потому щенки должны о них узнать, — не унималась Юми. — Мне это не нравится, — повторил с нажимом серчавший волк, уже не пытаясь вздыбить шерсть. На Ёнхо он не обращал никакого внимания. — До зимы людей можно просто не замечать. — Не замечать? Чтобы волчата нарушили основной Закон Древних? — бросила Юми. Вожак вздрогнул. Немного подумав, Хесо поджал хвост, ослабил плечи и, наконец, кивнул. Волчица мягко ткнулась ему в шею, и напряжённая стая вздохнула свободнее. Вскоре настал этот день. «Люди». При произношении этого слова, Ёнхо чувствовал странное волнение и предвкушение. Первым, что узнал Ёнхо, было то, что люди действительно ходили на Пустую Равнину. И люди были красивы. Даже лучше волков: у них не было тёплой для Северных зим шерсти, они лишь носили мех других зверей. Люди были светлые, с чёрной холкой волос, красивыми маленькими глазами, и необычными движениями. Ёнхо, никогда ещё не видевший человека, инстинктивно, где-то в глубине своего сознания, уже понял, что эти живые существа, несмотря на свою внешнюю слабость — отсутствие быстроты, острых зубов и тёплой шерсти — отвоевали себе право жить в Северной Долине в качестве охотников. А не добычи. Не успел Ёнхо мысленно восхититься людьми, как Хеён вздернула уши торчком. — Люди идут сюда. Их много, — в ее груди что-то заклокотало. — Идут отнять нашу добычу! Все разом обернулись к прохлаждавшемуся Хесо. — Сколько их? — спросил он, вскочив на лапы. — Десять взрослых самцов, — подал голос один из старых волков. — Надо уносить добычу на нашу долину, пока тут что-то осталось. — Может, нападем? — твердый энергичный взгляд Хеён впился в Хесо в требовательном вопросе. Ёнхо надеялся, что вожак всё же решится на бой и не оставит волчат в стороне. К медведю недавно их не пустили: любого щенка он мог убить одним лишь взмахом лапы. Но люди! Они, конечно, сильные, но для волка они всё же чересчур мелкие, куда им до медведей. И Ёнхо так сильно хотелось вонзить зубы в их нежное мясо, ломая хрупкие кости, хотелось ощутить вкус человеческой крови, что сердце болезненно ухало в груди. — Сколько от них шума! — прошептал тихо Тэиль. Треск, крики, возгласы и топот разносились по всей Пустой Равнине, хотя люди были еще далеко. — Люди настолько глупые? Или им все равно? В чаще леса опасно так шуметь… — Они, наверное, уверены в себе, — предположил Хансоль, устремив вдаль блестящие глаза. — Ведь в прошлый раз медведь нас не боялся. Люди, похоже, такие же. — Они наши враги, идиот, — процедил Джэхён. — Этого не понимают только тупицы вроде тебя. Хансоль только хвостом вильнул, задевая им Джэхёна. И даже ухом не повел. — Нет, они не похожи на врагов. В них есть что-то необычное. Разве ты не чувствуешь? Тэён, стоявший близко к Джэхёну, закатил глаза и отвернулся, зато Тэиль задумчиво кивнул. Ёнхо хотелось поддакнуть им, рассказать, как наливается огнем вся циркулирующая в теле кровь при появлении людей, — умница Хансоль точно бы его понял, но Ёнхо побоялся, что его услышат другие. Жжение в груди все росло. Ёнхо грезилось, как он в прыжке настигает кого-то из пленительно красивых людей, сбивает его с ног, к их общему с Тэилем и Хансолем торжеству, и его зубы мягко вонзаются в их мясистую плоть… Они кажутся сладкими на вкус и на запах. Странно, конечно, подумал Ёнхо. Добыча должна вонять кровью, испугом и адреналином, а не источать аромат лесной травы и диких ягод. Да и враги тоже так не пахнут, иначе на них сурово не воззришься. Не сможешь противостоять. Ёнхо помотал головой, сбрасывая с себя мысли, и вновь обернулся к Хесо, ожидая его вердикта. — Нет, мы просто уйдем, — объявил он. — Забираем мясо, сколько можем унести, и уходим в лес. Юми, Хеён и остальные тут же начали рвать добычу на куски. Ёнхо все не верилось, что их сильный вожак решил спасаться бегством. Донхэ, пробегая мимо, вцепился в его шерсть зубами, отчего Ёнхо вздрогнул и отпрянул на добрые пять метров. — Шишка тебе в лоб, чего ждешь? — рассмеялся он. — Делай, что велено! Все еще сбитый с толку, он двинулся, оглядываясь на двуногих людей и к остаткам убитого оленя. Ынхёк уже успел оторвать от туши переднюю ногу, вместе с лопаткой и несколькими ребрами, и теперь нес её в зубах к лесу. Они с Хансолем кинулись помогать старым волкам. Донхэ уже подгонял остальных щенков, тащивших мелкие куски добычи, вверх по склону и к деревьям. — Скорее, скорее! — то и дело раздавался его голос. — Люди нынче быстроноги! — Почему мы не нападаем? — спросил он, подбежав к Ынхёку и вцепляясь в оленью лопатку. Ынхёк благодарно фыркнул ему за помощь, но отвечать не спешил. — Потому что вожак боится людей, — ответил он немного погодя, останавливаясь перевести дух. Взрослый волк, коим Ынхёк уже являлся, оглянулся через плечо, не услышит ли кто, и понизил голос. — Говорят, они убили всю его семью. Юми пронеслась мимо с куском оленьей туши в зубах, одобрительно рыкнув при виде огромной ноги, которую Ёнхо и Ынхёк тащили, усердно сжимая её челюстью. Говорить больше он не собирался, и вместе они потянули тушку к деревьям в тишине, за которыми уже спряталась остальная стая. Огромный кусок замедлял движение, они снова и снова остановились передохнуть. — Мы должны избегать людей, — пробормотал вдруг он. — Таков волчий закон, только Хесо уж слишком усердствует. По Закону Древних, людей нельзя ранить или убивать, пока они не напали первыми. С ними не позволено общаться. Не позволено приводить их в стаю. — Вожак обязан следить, чтобы волки не сближались с людьми, ты это знаешь. Хесо всего лишь пытается оградить от них щенков. А теперь давай прятать мясо, пока его не учуяли даже никчемные людские носы, — раздался скрипучий голос. — Хорошо, старый волк, — отозвался, вздрогнувший от неожиданности Ынхёк, смиренным лязгом, даже не попытавшись опустить уши. Они смотрели, как люди утаскивают остатки их добычи: засели в кустах, словно пугливые кролики. Ёнхо это не понравилось. Прежде всего, они — охотники. Это люди должны бояться их. Тем временем, люди гомонили как стая ворон, будто им не было дела до того, что их слышат все медведи, гиены и снежные тигры Северной Долины. Щенков-подростков тем временем направили к волчице вожака. Донхэ сел рядом с ней, тяжело дыша от прохладного ветерка, остальные волки устроились чуть дальше, выбрав самые мягкие и прохладные клочки земли. Лишь вожак-Хесо стоял в стороне, глядя туда, где еще шумели люди, уносящие с собой добычу. Юми, дождавшись, пока все подростки обратят на нее внимание, заголосила: — Северная Долина отличается от прочих мест, и мы сами не похожи на прочих волков. На нашей судьбе печать великой задачи, и потому от нас требуется соблюдение Законов Древних. Все подались вперед, намереваясь не пропустить ни слова. — Сегодня вы видели людей, которые живут на этой равнине, — продолжала волчица. — Они опаснее медведей или хищных птиц, вам нельзя иметь с ними дело. Когда рядом нет вожака, при появлении людей сразу уходите, даже если только что добыли лучшую на свете дичь. Только с позволения вожака можно соперничать с человеком за добычу, — заявила она строго. — Волк, который вздумает подойти к людям не из-за добычи, — твердо произнесла она тут же, — будет изгнан не только из стаи, но и из Северной Долины. Ёнхо огляделся. С лесной поляны не было видно ни гор, ни холмов, ограждающих равнинный простор. — Но самое главное, — вступила Хеён в монолог, — людей нельзя убивать, кроме как защищая себя или семью. За беспричинное убийство человека Верховные волки уничтожат и вас самих, и всю стаю — всех, в ком течет ваша кровь. Новость поразила всех — подростки и новые щенки затаили дыхание. — Вам пора узнать, что такое заповедь Северной Долины, — сказала она и обернулась к Хесо, словно ожидая отпора. Он молча выбрал поодаль клочок влажной земли у гнилого бревна и лег, повернувшись к ним спиной. — Вы знаете о Древних. Они — это основа нашего рода, — немедленно отозвалась она, не встретив сопротивления. — Они создали Волчий Род и всё Равновесие в мире. Волчьи дети, только ступив на землю, обещали Древним сохранять мир и покой в Долине — такова была заповедь. И мы должны сдержать обещание, ведь от нас зависит судьба всего рода. Ее хриплый рык звучал на низких нотах, в мерном ритме легенд, передававшихся из поколения в поколение, из рода в род. — Обещание было дано в давние времена, когда волк только стал волком, а человек еще не был таким, как сейчас. В то время люди не сильно отличались от других существ. Чуть более умелые в искусстве выживать, но глупее, чем все существа вместе взятые, в общем, не лучше прочих. Тогда они еще не расплодились так сильно и не ходили полу-лысыми, а были покрыты шерстью, как подобает приличным существам. Ёнхо насмешливо фыркнул, и Хансоль усмехнулся в ответ. Они друг друга поняли. — Постепенно люди менялись. Охотясь, они добывали больше еды и делались сильнее. Сходясь в логовах и пещерах, они поняли, что планировать охоту всем вместе — много лучше, чем в одиночку. Они узнавали новые способы выслеживать дичь и учились лучше укрываться от морозов и дождей. Так они подчинили себе огонь. Вскоре, люди решили, что прочие существа должны им служить. Волки не подчинились — и тогда произошла Великая Битва. Люди убивали всех непокорных и даже подожгли лес, в котором жили. Ёнхо передернуло. — Лесной пожар заметили Древние Волки, — кивнул старший член стаи. — Они поняли, что человеческий род таит угрозу Равновесию — ведь люди не остановятся, пока не уничтожат все вокруг. Древние не могли такого допустить, и потому Духи объявили волкам и людям кару. Чтобы спастись от истребления, Древние склонили головы перед Великими Духами и дали обещание — никогда не знаться с людьми. — Многие годы, — проговорила Юми, отводя взгляд, — волки держат обещание, данное Древними. Но как бы мы ни старались, мы не можем вечно избегать людей. — Тогда никто не знал, как это трудно, — тихо добавила Хеён. — Ни волки, ни Древние не понимали, как сильна связь между людским и волчьим родом. Вновь и вновь два рода сходились вместе, и каждый раз Духи сильнее гневались на них и пыталась разлучить. В иные времена, через много лет, чтобы впредь не злить Великих Духов, появилась заповедь. — И вы тоже должны дать клятву Древним соблюдать заповедь. Вы должны обещать, что будете сторониться людей, что никогда не убьете их без причины, и что сохраните чистоту крови и не будете спариваться с Людьми, и волками, живущими на Юге, — подытожил Вожак. — Эти три закона передаются в Долине от волка к волку, и любой, кто их нарушит, будет убит. Ёнхо вздрогнул и вновь посмотрел на людей. Невысокий, относительно своих собратьев, мальчишка, худой и невероятно красивый, свернулся у ног самца и самки — видимо, друзей. От него пахло дикой смородиной и свежевыпавшим дождем. Ёнхо с самого щенячьего возраста любил аромат кислой смородины. — Вам может захотеться быть к ним ближе, — тихо проговорил Донхэ, почти Ёнхо и Хансолю на ухо. — Захочется их коснуться, побыть рядом, поиграть как с волками своей стаи. Но ваш волчий долг — этого не допустить. Ёнхо вновь посмотрел на равнину. Интересно, как они выживают, если не могут почуять запах врагов или добычи? Его собственный нюх даже сейчас расслаивал и распознавал непохожие запахи их кожи, и Ёнхо по-прежнему не понимал, почему их аромат ему кажется странным, а не ужасным — он пробуждал голод: не только желание сырого мяса, но и желание чего-то еще — непонятного, странного, необъятного. Колкого. Приятного. — Как же они живут? — спросил Ёнхо, чтобы сбросить с себя наваждение. — Как охотятся, если не чуют запахов? — Так же, как и мы, — ответила Юми. — На свету люди хорошо видят, а охотятся стаей. И убивают не зубами, а орудиями. Они достаточно умелые охотники, — добавила она с легкой завистью. Все молодые волки замолчали, глядя на людей. Людские звуки и движения были похожи чем-то на их волчий язык. Среди остальных представителей выделялся высокий мускулистый самец — от него пахло мускусом, землей и силой, и поджарые юнцы старательно пытались втереться в его доверие. Непонятно, как тот, что Ёнхо показался худым и маленьким, умудрялся сохранять среди остальных хладнокровную незаинтересованность. Такое поведение завораживало. Интриговало. В тот самый миг, будто что-то неведомое и сильное внезапно потянуло Ёнхо к человеческому лагерю — безумно и неудержимо. Не в силах сопротивляться, он шагнул вниз по склону холма. — Куда?! — прорычала Хеён. Лапы у Ёнхо непослушно шли вперёд, голова кружилась; грудь налилась жаром и пылала, как огонь в человеческом лагере, — будто кто-то обвил сердце прочной лозой и теперь тянул его вперёд к людям. Даже не к ним, а лишь к одному из них. Поляна вдруг увиделась ясно и четко, людские слова из нелепой мешанины звуков превратились в осмысленную речь, как если бы они говорили на волчьем языке. Ёнхо вдруг так сильно захотелось, чтобы его обвили человечьи руки — как ту мелкую самку, что прижималась к тому мальчишке, источающего аромат дикой смородины. Захотелось почувствовать вкус его кожи на нежных рецепторах языка, ощутить тепло огня, согревающего толстую шкуру. Внутренний зов, слышимый издавна, усилился втрое и Ёнхо просто не мог всему этому противостоять. Он сделал шаг, потом еще и двинулся было вниз по склону, как вдруг Донхэ, прыгнув, грудью сбил его с ног и вмял в землю. Ёнхо предупреждающе зарычал. — Тихо, бестолочь! — прошипел он. — Хочешь, чтобы весь лес знал, что мы тут? И все же Ёнхо вырывался, пытаясь выбраться туда, к мальчику, и бил лапами под тяжестью массивного тела Донхэ. Боль в груди — которая ослабла, когда он двинулся к поляне с людьми, — вновь росла, желание быть с тем человеком пересилило все инстинкты и страх. Ёнхо отчаянно не понимал, что с ним происходит. В конце концов, Донхэ лапой ударил его в плечо, и наваждение, оставленное человеческим запахом, отступило. Ёнхо вспомнил, что он — волк и принадлежит стае Диких Лесов, и позволил волку втащить себя обратно на вершину холма, где его ждала разгневанная Юми. Хансоль и Тэиль смотрели на своего друга широко раскрытыми глазами, и даже Тэён с младшим братцем были слишком удивлены, чтобы произнести хоть слово. — О чем ты только думаешь? — обрушилась на него вожатая волчица. — Как ты смеешь приближаться к людям после всего, что тебе говорили? Ёнхо растерялся с ответом. Не рассказывать же ей, что его повлёк неистовый запах. От одной мысли о том человеке с ароматом смородины вновь закружилась голова. Хеён с волчицей вожака обменялись беспокойным взглядом, Донхэ что-то пробормотал про полукровок. Хансоль сокрушенно смотрел на Ёнхо, явно хотел подойти и не осмеливался. — А почему ты захотел к людям? После всего, что нам рассказывали… Нас тоже к ним тянуло, ну и что? Тебя ведь могли вышвырнуть из стаи! Или еще хуже… — Хансоль говорил не рыча и не пытался обвинять или поучать, просто любопытствовал. — Вначале меня тянуло не больше, чем других. А потом вдруг раз — и я не мог себя остановить. Это плохо, да, но я не мог ничего с собой поделать. Не будь я уверен, что стая меня удержит, — пошёл бы даже сейчас. Хансоль понимающе поглядел на него: — В следующий раз, когда тебя потянет к ним, завой. Я на тебя сяду и прижму к земле.