Что ищешь ты, волшебница?

      С момента похода на троллей прошло без малого три года почти счастливой, беззаботной жизни в Ривенделле.       Так как вопрос материального благополучия был довольно ловко решен, я могла посвятить себя всему, чему хотела, но раньше никогда не успевала.       Начать решила с рукоделия. Но быстро передумала, потому что с эльфами людям на ниве искусства соревноваться не имело смысла.       Попробовала себя в качестве портного, и у меня даже стало получаться что-то красивое. Но совершенно не принятое и не понятое эльфийским сообществом. Потом перешла на верховую езду и благополучно отбила все нервы на пятой точке. А потом…        — Джемма, не отвлекайся, Ариэн еще высоко в небе! — послышался из-за спины голос Лаурэфиндэ. Я не стала пререкаться и спорить, с трудом натянула тугой для моих пока еще слабых рук лук, прицелилась и выстрелила. Как и ожидалось, стрела пролетела мимо мишени и врезалась в стоящее поодаль дерево.       Я поморщилась. Четвертая сломанная стрела за день.        — Что я делаю неправильно? — спросила я обреченно у подошедшего эльда. Он выразительно приподнял бровь, словно бы вопрошая: «А что же ты делаешь правильно?» и забрал у меня лук. Натянул его, не прикладывая абсолютно ни малейшего усилия, и выстрелил. Ровно в центр мишени. На целых десять дюймов «центрее», чем моя лучшая попытка. Но я это отметила лишь краем глаза, остальным зрением созерцая широкие плечи эльфа.       Наверное, именно поэтому я и попросила Глорфинделя научить меня стрельбе…       — Лук в порядке, думаю, ты просто устала, — произнес он и повернулся ко мне.       Слава Мерлину, я успела отвернуться и придать себе задумчивый и слегка измученный вид. Очень надеюсь, что правдоподобно.       Я согласно покивала и, сняв тетиву с лука, побрела собирать стрелы. Это грозило затянуться надолго, потому что из тридцати стрел в мишень попали пять. И еще четыре в дерево.        — Финьо? — окликнула я сидящего на крыльце нолдо, подставившего лицо золотистым лучам солнца.        — Да?        — А ты знаешь, сколько дней пути до Минас-Тирита? — судя по всему, вопрос не стал для него неожиданностью.        — Знаю. Но не скажу, — лениво ответил он, не открывая глаз. — Сначала стрелять научись.        Я невольно улыбнулась и продолжила собирать остатки стрел.       — Вчерашним вечером к нам прибыл отряд Следопытов. Они заинтересовались человеком, которому пришло в голову грабить троллей. Подумывают даже охрану тролльих поселений установить, чтобы никто их не обижал.       — Чисто теоретически все те сокровища и не принадлежали троллям, — я легкомысленно пожала плечами на насмешку и присела рядом на крыльце, плюнув на оставшиеся стрелы. — Они им были ни к чему, а нам очень даже помогли. И я их не обижала!       — Могу с этим поспорить, — Глорфиндель хмыкнул. — Зачем тебе нужно в Минас-Тирит?       Вопрос этот не стал неожиданностью.       — Я вас всех, конечно, люблю, ценю и очень уважаю, а климат в Долине и вовсе сказка, но мне скучно, — я очень неаристократично подперла щеку рукой.       — Мне казалось, что в твоем плотном расписании времени на скуку нет, — эльда не подал вида, но отчего-то мне показалось, что он был немного уязвлен моим ответом.       — Научиться играть на лире я успею и в старости. А вот посмотреть на мир нужно поторопиться. Мои коленки, в отличие от тебя, не вечные.       Не пора ли перевести тему? Я посмотрела на яркое солнце, медленно двигающееся по небосклону.       — А ты знал Ариэн?       От этого неожиданного вопроса левая бровь эльфа устремилась к ввысь небесам, к той самой упомянутой Майэ. Ох, как же в тот момент было жаль, что я не владела Легилименцией!              — Знал. Но это было настолько давно, что кажется, будто бы уже и не было, — эльф довольно быстро вернул себе самообладание.       — Это так странно. И о чем ты думаешь, глядя на солнце? — я пытливо посмотрела на того, кто по правилам моего мира давным давно должен был стать полезным ископаемым.       — Что я старее? — Финьо весело хмыкнул и поднялся с крыльца. — Как насчет обеда, непоседа?       У меня очень выразительно заурчало в животе.              — У меня в доме из сьестного только Успокаивающее зелье, — фраза прозвучала немного тоскливо. Все же за двадцать пять лет готовку я так и не полюбила.              — В таком случае собирайся на штурм кухни Последнего Домашнего Приюта, — и медленно зашагал в нужном направлении.       — Эта битва будет не на жизнь, а на смерть, — рассмеялась я и поспешила догнать друга. — Инглор рассказывал, что даже сыновья лорда всегда выходили из схваток с нером главным поваром проигравшими.       — Да, так всё и было последние две с половиной тысячи лет, — ностальгическая улыбка появилась на лице нолдо и он сразу будто бы сбросил груз пары тысячелетий. Отчего-то я и не замечала, насколько усталым он выглядел последние недели. И хотела я только спросить, что же тревожит эльфа, как он произнес: — Хотя есть кое-кто, кто все же сумел один раз обвести Гильбора вокруг пальца.       Я в крайнем удивлении воскликнула:       — Не верю! Кто же был этим героем? Он остался жив?       И Глорфиндель ответил, не скрывая некоторой гордости:       — Она. Моя сестра.              Я не поверила своим ушам. В моей голове не совмещался интеллигентный и сдержанный образ Фаниэли со славой самого успешного проныры Имладриса. Рой вопросов жужжал в моей голове, но вырвался лишь один:       — Как, во имя Эльберет и Морганы?       — Люблю вспоминать эту историю, — тепло усмехнулся Финьо. — Это был праздник Середины Лета в году две тысячи триста сорок седьмом. Третьей Эпохи, разумеется. В тот год в Имладрисе собрались весьма титулованые гости, нашелся даже целый гном.       Нолдо свернул с мощенной улицы на лежащую меж деревьев и кустов тропинку, ведущую к дому Эльронда по более длинному, но живописному пути.              — Наш честолюбивый Гильбор не хотел ударить лицом в грязь и расстарался на славу. До сих пор помню эти невероятные запахи, которыми пропитался город, — Финьо улыбнулся воспоминанию. — Все до единого повара едва ли не ночевали на кухнях. А уж скольких воинов отправили тогда на охоту! Меня сия участь тоже не миновала, к сожалению, — добавил он с легкой гримасой.       Погружённый в приятные воспоминания, эльда шёл, глядя сквозь листву на яркое небо и не особенно следя за тропой.       Я придержала рукой раскидистую ветку, пригнувшуюся над дорожкой и грозившую оставить царапины на лице высокого эльфа, и пропустила друга вперёд. Тот благодарно кивнул и продолжил:       — Если основные блюда он еще мог доверить своим ученикам, то к десертам он не попускал никого, кроме самых доверенных лиц. Клянусь, на Совет Валар было легче попасть, чем в ту часть кухни! — эльда рассмеялся. — Не ведаю, как назывались те блюда — лучше бы тебе спросить Фаниэль, она их все наперечет знает, — но лакомств таких не сыщешь даже в Амане. А потому подобное самоуправство ему было дозволено… причем самим Эльрондом лично.       Это была довольно несуразная картина, должен признать. Два могучих эльфа в полном доспехе, с алебардами и красными от жары лицами несли дозор круглосуточно, будто стража при Сильмариллях — только вместо великих драгоценностей кадушки с кремом и мёдом да фрукты. А под окнами — еще трое. Так что шанса добраться до запретного не было ни единого.       Но все гениальное просто. Сестра всегда умела находить с животными общий язык. Даже лучше, чем с нерами и нисси. Это ее талант, ценимый в свое время самим Оромэ, — тепло посмеялся нолдо. — И белки, жившие тогда в саду Эльронда, пали жертвами ее убийственного очарования. Целых две ночи она вела в моем доме тайные учения и разрабатывала план нападения на святая святых. И в ночь перед пиром, когда и мохнатые воины были натренированы, и десерты готовы, ею было решено идти на штурм.       От смеха у меня заболели мышцы лица, и я шла, растирая их в попытку унять боль, но никак не могла убрать улыбку с лица — слишком уж забавной была возникшая перед глазами картина.       — В назначенный час белки, одна за другой, спускались с крыши и через едва приоткрытое окно забирались на кухню, незамеченные стражей. Ничего не могу сказать об их командной работе, — свидетелем не был, — но поначалу казалось, что план сработал безупречно.       Первая группа с большой осторожностью вынесла одно маленькое пироженное и успешно скрылась на крыше. Вторая тоже. А вот с третьей все пошло уже не по плану. Выбрали лазутчики то, что им особенно приглянулось — корж с орехами. Но было оно, видимо, уж очень тяжелым. Но и белки попались упрямые. И вот мохнатые диверсанты, схватившиеся за один корж, уже вылезают из окна и бегут по стене вверх на крышу, как тот ломается под своим весом и дождем из крошек падает на стражей.       Воины поднимают головы и видят наглые, горящие красным в свете светильников глаза воришек — а те, взмахнул лакомству на прощанье хвостом, бегут прочь. Говорят, погоня та была знатная. Своими воплями они перебудили половину города, но белок так и не поймали. И про участие Фаниэль никто так и не узнал. Гильбор так и не узнал, кто устроил переполох. Мне, конечно, все еще немного стыдно за эту выходку сестры, пирожные того стоили — рассмеялся Глорфиндель.       — Удивительно, и в кого она такая? — вопрос вышел несколько риторический.              — В родню матери, конечно, — горделиво ответил нолдо. — Мы пришли. В саду, к слову, с тех пор белок не водится.       — А жаль… Пара диверсантов для отвлечения внимания нам бы сейчас не помешала.       Так, в веселых расказах и теплых воспоминаниях и прошел день. Вечер я встречала уже в удобном кресле в Каминном Зале, лениво слушая тихий разговор Глорфинделя и Инглора и попивая вино.

***

      Найденный мной три года назад дневник со временем как-то затерялся среди других дел. Я так и не узнала кому он принадлежит, и о чем повествует. Разве что первый месяц лорд и его советники ходили немного безрадостные. Но заботы у меня тогда были поважней.       Сейчас же находка решила напомнить о себе.       Я осторожно поставила ларец на стол и, привычно надавив на середину выемки, открыла его. А потом провернула по часовой стрелке два узора в виде выпуклых восьмиконечных звезд, украшавших крышку, по часовой стрелке, и перевернула сундучок вверх дном. На дне его проступил четкий прямоугольный контур скрытой полости. Поддев крышку ногтем, я легко открыла тайник.       Внутри, на подкладке из черного бархата, лежал тонкий, размером с ноготь большого пальца, серебрянный медальон явно эльфийской работы, с узором из маленьких, будто бы поглощающиз свет черных камней. Осторожно, стараясь не касаться артефакта голой кожей, я вынула его и положила в центр стола.       Лорды, собравшиеся, чтобы обсудить находку, приблизились, чтобы получше посмотреть на нее и чуть было не столкнулись лбами. Эльронд на правах хозяина подошел ближе всех и намеревался было уже взять в руки украшение, но я его остановила:       — Не стоит трогать медальон лишний раз. Я не смогла опознать природу этих чар.       — Как ты его нашла? — поинтересовался Линдир, рассматривая крышку ларца с почтительного расстояния.              — На этот сундучок мои чары не действовали, поэтому пыль мне приходилось вытирать вручную. И вчера я случайно обнаружила, что вот эти две звезды вращаются. Сначала они, правда, шли туго, но под ними обнаружилось столько грязи, что остановиться уже было невозможною, — я хмыкнула. — А когда я подняла сундук, чтобы поставиьь обратно на полку, из этого отсека выпал медальон, — скрестив руки на груди, я мрачно разглядывала найденную головоломку. — Меня это сильно удивило, но не сам ларец разрушал мои чары, а именно этот артефакт. Мне показалось, что раз он нашелся в том же сундучке, что и дневник, то вы можете больше знать о его природе.       — Тебе, как обычно, сопутствует удивительное везение, Джемма, — заметил Эльрохир, пристально разглядывая находку. — Чудится мне, будто нечто подобное мы уже видели.       — Видели, — подтвердил его предположение буднично хмурый Эрестор. — Среди тех сокровищ, что Глорфиндель привез три года назад, был похожий медальон. Лишь узор на нем был составлен не агатами, а лунным камнем.       — Интересный выбор материалов, — пробормотала я, вспоминая то, чему училась четыре года назад, еще в прошлой жизни. — Разрешите мне взглянуть на него? — спросила я у Эльронда.       Лорд кивнул и обернулся к Эрестору:       — Не затруднит ли тебя исполнить эту просьбу, друг?       Советник тут же покинул кабинет. До его прихода разговоры не велись.       Когда дверь открылась, все головы повернулись к вошедшему. Эрестор, будто бы даже слегка запыхавшийся от быстрой ходьбы, поставил рядом со мной на стол изящную серебряную шкатулку с узором из восьмиконечных звезд. Она была столь совершенна в солнечных лучах, столь безупречна в каждой линии и изгибе узора, что мне показалось, будто я сплю.       Но это очарование сразу схлынуло, стоило Глорфинделю откинуть крышку шкатулки. По телу прошёлся табун мурашек.       Я попыталась собраться с мыслями и соседоточиться на поставленной задаче, но это далось мне с большим трудом.       Внутри шкатулки, в объятьях светно-серого шелка, лежал медальон. Точная копия найденного мной, разве что лунные камни его узора свет отражали, усиливая, а не поглощали как агаты.       Первым делом я решила проверить, как артефакт реагирует на мою магию. Начать решила с безобидного заклинания. Как мне казалось.       — Вингардиум Левиоса! — и годами отработанный взмах палочкой. И медальон стрелой устремился ввысь к потолку кабинета, где и остался, с глухим звуком врезавшись в деревяную панель своей гранью.       От неожиданного эффекта чар я растерялась.       Уж не думала я, что моя магия станет причиной незапланированного ремонта в Последнем Домашнем Приюте.       Тонкая витая цепочка, как норочно, немного издевательски покачивалась над нашими головами.       — Интересный эффект, — пробормотала я в повисшей тишине. Взгляд лордов, до того услтремленный в потолок, устремился на меня. От этого стало немного неуютно. — Не мог бы кто-нибудь достать медальон? Боюсь, если я применю Манящие чары, кончится это поминками.       Финьо тяжело вздохнул, оценил высоту потолка, и, не говоря ни слова, отправился за лестницей.       — Какой должен был быть эффект у твоих чар, Джемма? — спросил Эльронд. Я продемонствировала действие заклинания на своем сундучке. Тот послушно воспарил в десяти дюймах над столешницей, а потом плавно опустился обратно. — И правда интересно. Не может ли быть так, что принцип действия этих медальонов схож, но противоположен?       Это была дельная мысль. И ее определенно стоило обдумать тщательней.       К тому времени вернулся Глорфиндель. Вместе с садовником они внесли лестницу, высоты которой точно хватило бы, чтобы даже хоббиту удалось дотянуться до необычного потолочного украшения. Но то, как они транспортировали сей предмет по не самым широким коридорам поместья, было для меня загадкой и даже некоторым чудом.       Медальон доставали долго — уж очень глубоко он вошел в дерево. И все же справились. Его положили рядом с «темным» собратом и тут же удостоверились, что похожи они и вправду как две капли воды.       — Не были ли в том дневнике упоминания о чем-то подобном? — я устроилась в удобном кресле, с котрого открывался хороший вид на дивные творения эльфийской артефактирики. Но Линдир, будто бы позабыв мои предостережения, спокойно взял «темного» в руки и принялся с интересом разглядывать. Я же, тяжело вздохнув, стала внимательно за ним наблюдать, готовая оказать помощь в меру своих сил, если эльда сразит страшное проклятье.       — Нет, ничего не говорилось, — ответил после недолгого раздумия Эльронд. — Но теперь, зная, что нужно искать, может я и найду ответы, — он с любопытством посмотрел на своего советника, — Что скажешь, Линдир?       — Этот медальон остаётся в ладони холодным, сколько не держи, — заключил Линдир, передавая его мне. Я же брать арефакт не спешила. — Он не опасен, Джемма.       Я встретила его взгляд с глубоко скептическим выражением лица — и всё же, вопреки правилам, вбитым в меня за годы учёбы, протянула руку. Но осторожно — взялась не за сам медальон, а только за цепочку, и подняла его на уровень глаз. Пальцы покалывало. Не самый хороший знак.       А еще было очень странное чувство. Вроде оно называется дежавю.       Я осторожно коснулась узора из агатов кончиками пальцев — камни обожгли кожу ледяным холодом. Настолько резким, что я невольно поморщилась. Затем, всё так же аккуратно, протянула руку ко второму медальону. Лунные камни, напротив, оказались неестественно тёплыми, почти горячими. Кажется, о подобном я читала.       — Нужно кое-что проверить, — задумчиво произнесла я и подошла с «тёмным» медальоном к окну.       Я поставила его под прямые солнечные лучи. Какое-то время ничего не происходило. Лишь камни выделялись черными матовыми пятнами в косых лучах солнца. А потом второй медальон, находившийся в руках Финьо, ярко засиял мягким золотистым светом.       Возгласы удивления и восхищения наполнили кабинет.       — Узнаю почерк мастера, — негромко рассмеялся Финьо, окутаный сияющей завесой света. Я с трудом смогла оторвать от этой нереальной картины глаза. Меня все еще не покидало ощущение того, что я просто сплю.       — Значит ли это, что главное свойство этих медальонов — передавать свет? — задумчиво произнес Элладан.       — Энергию, — поправила я. И наткнувшись на вопросительный взгляд Эрестора, добавила, — Температура и свет — это энергия. Один тёмный и холодный как лёд, другой сияет и отдает тепло.       — Удивительно, — Эльронд покачал головой, приняв из моих рук артефакт. — Прими мою искреннюю благодарность Джемма. Твоя находка воистину бесценна, — лорд склонил голову.       Что же, видимо, это был знак, что мне пора. Так что подхватив свой сундучок, я попрощалась со всеми и отбыла восвояси.       Как бы мне потом одолжить эти медальоны на опыты?