Глава 10. Кто убирался в моей комнате?
20 июня 2025 г., 04:37
Когда я открыла крепко зажмуренные глаза, то поначалу не могла понять, где оказалась.
На темном мраморном полу горами лежало битое стекло вперемешку с деревянными щепками, забрызганное каплями крови. Моей, отстраненно консатировала я, глядя на израненные руки. Но мой перегруженный мозг совсем не ощущал боли. Это и к лучшему.
Внимание мое привлекла выглядывающая из-под особенно большого осколка витая цепочка из серебра. В голове что-то щелкнуло. Время замедлилось, стало тягучим, словно мед. Я осторожно потянула за металл и вытащила на свет небольшой медальон из серебра, украшенный узором из маленьких лунных камней.
— О Эру, — устало прошептала я, завороженно глядя на то, как моя темно-красная кровь, капля за каплей сочившаяся из ран, собиралась в чаше ладонии и обрамляла камни.
В себя меня привел грохот, раздавшийся далеко, но громких эхом отразившийся от высокого сводчатого потолка хранилища.
Отдел Тайн. Лондон. Девятнадцатое июня девяносто шестого года.
Последняя мысль словно заново запустила маховик моего сознания. Я, тщательно удостоверившись, что рядом никого нет, спрятала артефакт в потайной карман мантии.
И с самым невозмутимым лицом, но внутри разрываемая от желания горько расплакаться, я пошла на нарастающий шум, наскоро заклинанием остановив кровь.
— Джемма? — раздался у меня за спиной удивленный голос невыразимца Крокера. От неожиданности я дернулась. На секунду меня захватила паника, что мой маневр был замечен, но она тут же была рассеяна последующим вопросом: — Что ты здесь делаешь? Я велел Доджсону отправить тебя домой, тут слишком опасно.
Я обернулась к сэру Крокеру, первые два года стажировки бывшего моим учителем, пряча израненые ладони в широких и длинных рукавах мантии.
— С Доджсоном мы, видимо, разминулись, сэр. Но разве Отделу не нужна любая помощь, пусть даже и стажера?
Тот отрицательно покачал головой, тяжелы выдохнув.
— Тут и разрушители заклятий не всегда умудряются справиться с последствиями, что уж говорить о… Кхм. — седовласый мужчина осекся, явно не желая меня оскорбить. — Спасибо, Джемма, но твоя помощь в ближайшее время не понадобится. Иди домой. Воспринимай это как оплачиваемый отпуск.
В голове моей молнией промелькнула одна весьма дельная мысль.
— Может я смогу помочь навести порядок в Архиве?
Невыразимец ненадолго задумался.
— Не нужно, там не найдется работы для стольких людей. Хотя, — добавил он, явно довольный гримасой разочарования на моем лице: — Поступаешь под командование мисс Брук.
Я удовлетворенно улыбнулась и, коротко попрощавшись с шефом, поспешила в сторону Архива. Информация об этом морготовом медальоне сама себя не найдет.
***
— А-а-апчхи! — наверное в тысячный раз прогремело на всю комнату. Я немного сочувственно посмотрела на мисс Брук, которую от аллергии на пыль не спасало даже заклинание головного пузыря. Но бедная женщина с красными глазами и еще более красным носом с невероятным упорством продолжала сверять списки уцелевших артефактов с содержимым архива, бегая от одного стелажа к другому и собирая нужные акты. — Мисс Брук, — позвала я ее. — Может вам сделать небольшой перерыв? Оставшиеся акты я найду сама, а новый список будет готов не скоро. Забота это была конечно совсем не от широкой души. Просто от ее постоянного громогласного чихания хотелось уже волком выть. Да и нужный мне акт уже тоже нашелся и лишь ожидал своей очереди, припрятанный среди себе подобных. Женщина, поправив очки в тонкой оправе, поблагодарила меня, но отказалась. Правда, не прошло и пяти минут, как мысль хоть на несколько минут прекратить эту пытку пылью, видимо, показалась ей очень уж соблазнительной, и меня оставили одну. Наконец-то. Папка, в которой хранились данные о медальоне с лунными камнями, была удручающе тонкая. И, открыв ее, я убедилась, что едва ли она поведает мне что-то новое. Более того, даже та мелочь, что была известна мне, была неведома Отделу Тайн. Но только я дошла до конца страницы, как у меня перехватило дыхание. Черным по белому было выведено: «Даритель: Джемма Кьяра Фарли». — Какого барлога?.. — прозвучало в гробовой тишине архива. Знакомое сочетание латинских букв — имя, которое я за свою жизнь выводила пером не меньше тысячи раз — теперь смотрело на меня с пергамента, будто насмехаясь. Я со злостью закрыла акт, подняв тем самым небольшое облачко пыли. Все стало еще запутанней. Чтобы отвлечся от разливающегося в груди гнева и обиды на жизнь я принялась за работу и потому закончила ее довольно скоро. А потом, взглянув на часы, показывающие половину седьмого вечера, пропрощалась с мисс Брук и с чистой совестью покинула Министерство. Моя маленькая квартира на окраине Лондона не была подключена к каминной сети. А потому предстояло мне либо освежить позабытые навыки трансгрессии, рискнув расщепиться, либо отправиться домой пешком. Денег у меня с собой не было совсем, ни магловских, ни волшебных, потому поездка ни на Одиноком Рыцаре, ни на метро мне не светила. Да может оно и к лучшему, решила я. Прогулка всегда помогала мне разложить мысли и чувства по полочкам. С таким настроем я и направилась на юг, ориентируясь по солнцу. Тоску об оставленной в Средиземье жизни и тех, кто стал ее частью, я старательно гнала прочь. Не хватало только расплакаться на глазах у маглов. А ведь я спрашивала у самой себя еще сегодня, хочу ли ее обратно, свою прежнюю, скучную жизнь? Вот и получила ответ, причем самым болезненым способом, — нет. Кому бы только это откровение озвучить, чтобы оказаться на чарами укрытой от дождя поляне на краю эльфийского леса? Прямо передо мной с оглушительным гудком пронеслась ярко-алая машина. Я отпрянула, только теперь заметив красный сигнал светофора. Это стало последней каплей для моей перегруженной нервной системы. Я развернулась и со всех ног помчалась к ближайшему переулку. И трансгессировала, четко представив себе родительское поместье.***
Все же не зря нас учили на курсах не трансгрессировать в расстроенных чувствах. Ноющие раны на ладонях снова стали кровоточить, но все же мне повезло, и к воротам поместья моя тушка перенеслась в полном комплекте. Ворота сами собой отворились, и взору моему предстал весьма запущенный сад, кольцом обрамлявший небольшой дом, веками принадлежавший моей семье. Солнце медленно клонилось к западу, отражаясь малиновым цветов в окнах третьего, не скрытого кронами засохших яблонь, этажа. Поднявшись по скрипящему крыльцу, я остановилась перед выцветшей дубовой дверью, силясь припомнить, куда раньше прятала ключ, и тихо злясь на мастеров, зачаровавших его так, что Акцио было не приманить. На счастье, искомое нашлось уже в третьем тайнике. И вот спустя пару минут я сидела на пыльном диване посреди гостиной, ошеломлённая и уязвленная тем запустением, которое в одночасье захватило здесь власть. И все же, в окружении стен, которые были свидетелями счастливых лет моего детства, душевшая боль немного отступила. Солнце медленно садилось. Я наблюдала за его неспешным движением через огромное окно, покрытое грязью и паутиной. И сидела на том же месте, не двигаясь, пока место светила не занял желтый месяц. И лишь тогда безмолвие в моей голове было нарушено. — Почему там было мое имя? — голос мой был слегка охрипшим от долгого молчания. Но ответа, понятное дело, не последовало. В доме этом не было ни портретов, ни домовиков, ни призраков, — никого, кто мог бы потревожить сейчас мое одиночество. Я встала с дивана и, освещая себе путь Люмосом, отправилась в свою комнату, в которой не жила уже много-много лет. Открыв скрипевшую и в лучшие свои годы дверь, я была невероятно поражена царившей в ней порядком и чистотой, разительно контрастировавшими с разрухой остального дома. Ни единой паучьей сети, ни толстых слоев пыли на горизонтальных поверхностях, — здесь точно кто-то побывал до меня. Я внутренне подобралась и прислушалась. В старом доме гуляли сквозняки, а потому он был полон звуков. Но, на удивление, страшно мне не было. Моему сознанию явно требовалась пауза перед тем, как оно смогло бы адекватно реагировать на происходящее. Я огляделась. В глаза мне бросился большой конверт, лежащий поверх одеяла на узкой кровати. Подойди ближе, я прочитала нанесенные на него инициалы. «G. C. F.» — было выведено знакомым почерком. Снова какая-то шутка? Я осторожно подняла конверт, мимолетом подивившись его весу, и открыла его одной рукой. — Не может быть! Не веря своим глазам, я перевернула конверт над кроватью. На одеяло, притянутый гравитацией, выпал серебристый медальон с узором из маленьких агатов, казавшимися при свете Люмоса крошечными черными дырами. Я достала его собрата из кармана мантии. И в моих руках он стал светиться неярким светом. Совсем как там. Невероятно. Но душевная боль ненадолго сдала свои позиции, уступив место ничем незамутненной радости. О конверте я вспомнила нескоро. Уже разгорелось утро, когда я решила изучить его внимательнее. Но кроме инициалов никакой информации оно в себе не несло. Задумываться о том, что вообще творится и пешкой в чьих играх я стала, мне не захотелось. Больше меня занимала мысль, как связаны мои перемещения между мирами и эти артефакты. И как мне вернуться обратно. Трансгрессировав наконец в свою маленькую квартиру, я решила первым делом заняться ранами на ладонях. Хотя нет, лукавлю. Первым делом я зажгла настольную лампу в спальне, и положила под ее свет «темный» медальон. И уже потом, оставив артефакт накапливать энергию, отправилась в ванную комнату, чтобы смыть кровь и грязь с ладоней. Пока я тщательно намыливала руки, я внимательно рассматривала свое помолодевшее на четыре года лицо. Все еще не избавившееся от юношеской округлости, уставшее, с вечными синяками под глазами и неаристократичными веснушками. Интересно, а когда я вновь окажусь в Средиземье, мне будет двадцать один или двадцать пять? Отчего-то я даже не допускала и тени сомнения, что подобное случится. И очень скоро. Осталось только понять как.
