Что ищешь ты, волшебница?

      Подножье Туманных Гор, Мерлин знает какой год Третьей Эпохи.       … — Не раскажете, что произошло? — Глорфиндель взгляд на Инглора. Мы переглянулись, желая, видимо одного и того же — спихнуть сию задачу на ближнего своего. Но «златокурвый» пленник едва ли понимал и половины произошедшего, и это ясно читалось по его лицу.       Я закатила глаза и тяжело выдохнула, но все же начала рассказ:       — Я несколько повздорила с орками…       Хотя случившееся без сомнений было одним из самых запоминающихся событий в моей жизни, рассказ о произошедшем в Городе Гоблинов вышел коротким, сухим и удивительно скупым на эмоции.       Была ли в том виновата смертельная усталость, обида на саму себя или скребущее сердце разочарование, я не знала. Но голос мой казался безжизненным, а взгляд уперся в беспокойно пляшущее пламя, да там и остановился.       Мне было почти физически больно посмотреть в глаза Финьо, оставаясь неузнаной, не другом, а опасной чужачкой.       Да и не было в том нужды. Еще до того, как было произнесено слово, я уже ярко представляла себе его реакцию — недоверие ли, удивление, непонимание, опаску, осторожную радость или мрачное удовлетворение — каждую из этих эмоций, я, к собственному изумлению, граничащему с ужасом, знала наизусть.       И от того я чувствовала себя еще более потерянной.       Когда же я успела потерять контроль над самой собой? И если я так хотела вернуться в Ривенделл, до которого рукой подать — отчего же мне сейчас так больно и одиноко? И хотела ли я и в самом дела вернуться или это мое запутвшееся сердце тянуло меня обратно… к нему?       От открывшейся правды мне захотелось выть волколаком.       — На рассвете мы начали спуск и только недавно сделали привал, — устало окончила я свою повесть, наконец поднимая глаза. И наткнулась на внимательный взгляд серых глаз, в котором странным образом смешались ярко выраженное сочувствие и хорошо спрятанная настороженность.       Отчего-то я только сейчас, будучи в роли потенциальной опасности Имладрису, в полной мере смогла почувствовать то, о чем за спиной лорда шептались прочие эльфы — его фэа подавляла. От высокой фигуры, облаченной в доспех, будто бы исходило едва уловимое сияние, внушая в одинаковой степени восхищение и страх, а глаза смотрели в саму душу, не давая скрыть и крупинки правды.       — Поразительная история, — произнес он, нахмурившись. — Но кое-что в ней не дает мне покоя…       — Я расскажу все, — заверила я Глорфинделя, устало прикрыв глаза. — Но разговор этот будет не для лишних ушей. И хорошо бы мне набраться перед ним сил.       Нолдо кивнул и оставил нас на поляне под присмотром своих воинов отдыхать, пока эльфы продолжали охоту на уцелевших орков.       Та, похоже, грозила затянуться надолго, а потому я без зазрения совести трансфигурировала себе и Инглору по мягкой кровати и мгновенно уснула, едва приняв горизонтальное положение.       Моей нервной системе явно нужен был отдых. Иначе я свои глубоко растревоженные чувства объяснить не могла.

***

             Проснулась я от негромких разговоров и тихого смеха. Еще в полусне, не окрывая глаз, я перевернулась на другой бок и попыталась спрятаться от раздражающих звуков под подушкой.       А потом вспомнила, где уснула, и сонливость исчезла в тот же миг.       Я села на ставшей вмиг неуютной кровати и оглядела освещенную лишь лунным светом да пляшущим пламенем костра лесную поляну.       За время моего пребывания в объятьях Морфея количество эльфов на поляне успело кратно увеличиться. Размер разведенного мной костерка тоже претерпел изменения, и теперь вокруг него, не теснять, разместились целых девять остроухих единиц ривенделльской армии, многих из которых я, впрочем, знала. Выглядевший вполне живим Инглор уже составил им компанию, сидя ближе всех к огню в обнимку с внушительной флягой. Удивительно, но сломанная нога ему совсем не мешала.       Некоторые из воинов, оглянувшись на шорох, приветственно мне кивнули и вернулись к разговорам. Впрочем, я была уверена, что время от времени на меня будут поглядывать. Так, исподтишка.       Силуэты других больше угадывались, нежели были видны за окружившими нашу компанию деревьями.       Все же знатный я учинила переполох. Не хуже Поттера. За ним в Отделе Тайн тоже с пару десятков человек прибирали.       За спиной раздался громкий голос, впрочем совершенно точно не эльфийский. Сильный и грубый, он в такой знакомой, несколько самодовольной манере вещал:       -… не уходил на своих двоих после встречи с этим мечом!       Я резко обернулась, да так, что что-то в моей спине звонко щелкнуло, и с неверием уставилась на гнома, до боли похожего на постаревшего и заматеревшего гнома Нарви.       Но что, во имя Мерлина, он делает в эльфийских землях?       С трудом удержав лицо и не выдав удивление, я окинула знакомца внимательным взглядом. Всё тот же невысокий и широкоплечий, с ярко-рыжими волосами и пышной бородой, заплетённой в косы, — но теперь он был облачён в выцветшее от дальней дороги одеяние, отдаленно напоминающее доспех, и держал в руках широкий меч с гардой, затейливо украшенной самоцветами, сверкавшими в свете костра. Он одновременно и походил на того себя, что разделил со мной когда-то дорогу в Бри, и был совершенно незнакомым гномом.       За ним следовал еще двое из его народа: один седой как лунь, с затейливо заплетенной в две косы бородой, другой — тоже рыжеволосый, но с больно уж суровым выражением лица. Богато украшенные доспехи ладно сидели на их коренастых фигурах, а поступь их по палым листьям была тверда и уверенна.       Я ни разу до того не видела гномов-аристократов, но что-то мне подсказывало, что это они и были.              Что же касалось аристократии эльфийской, то один ее блондинистый экземпляр весьма бодро вышагивал рядом с едва достававшими ему до пояса воинами, и выглядел при этом весьма довольным.       Прям как Миссис Норрис, обнаружившая тайник со сливками. Разве что довольно виляющего хвоста не было видно.       От пришедшего в голову сравнения я невольно улыбнулась, и тут же поймала на себе вопросительный взгляд серых глаз. Сон вернул мне способность трезво оценивать мир, а потому потребности порыдать от тоски и одиночества при взгляде на друга моя хаффлпаффская душа больше не ощущала. Ну и слава морготовым подштанникам.       Эльф что-то сказал своим спутникам и направился прямо ко мне. А потому я, собравшись с силами, встала на трясущиеся после вчерашних физических назгрузок ноги и развеяла бывшую столь уютной кровать.       Правда, тут же сдалась и трансфигурировала себе удобное кресло, в которое с удовольствием и очень неаристократично плюхнулась. Впрочем, чтобы не выглядеть невежливой, я трансфигурировала подошедшим еще одно, благо размеры поляны позволяли.       Со стороны костра послышались изумленые шепотки, так сильно напомнившие мне о нашем походе за тролльими сокровищами. Ничего, скоро привыкнут. Проверенно.       Гномья компания тоже не осталась равнодушной. Двое неизвестных мне гномов так и излучали недоверие и скепсис, усаживаясь возле огня, зато Нарви, вечно юная душа, от восхищение едва удержал рот закрытым.       Глорфиндель же, если и удивился, то не подал виду. Впрочем, будто он чудес похлеще за свою жизнь не видал, право слово.       Финьо устроился в кресле, вольготно вытянув длинные ноги, и выглядел при этом так, будто волшебник здесь он, и мебель на лесной поляне появилось именно его стараниями. Он облокотился на бархатные подлокотники и переплёл пальцы перед собой, внимательно смотря на меня.       В голову полезли всякие разные, в основном смущающие, мысли. Я слегка откашлялась. И вновь махнула палочкой:       — Муффлиато!       Теперь можно было поговорить без лишних ушей. Но что-то нолдо не стремился первым нарушить повисшую тишину. Крайне неуютную.       И чтобы хоть как-то разбавить это гробовое напряжение, я решила не мелочиться и сразу вытащить из рукава свой козырь. Тот самый, что приберегла на случай, если моему сумасшедшему рассказу вдруг не поверят.       — Я знаю, кто обхитрил Гильбора!       Эльф ожидал чего угодно. Новости о втором пришествии Валар. Приглашения на поминки Короля-Чародея. Да хоть на смотрины Сильмарилля. Но только не этого.       Цель была достигнута - душевное равновесие собеседника пошатнулось, и теперь фантистическая история должна была лучше усвоиться в его умудренной жизнью голове.              Настолько высоко поднятой брови я у него еще не видела. Самому Ужасу Подземелий на зависть. Ну что же, посмотрим, предел ли это.       И я рассказала абсолютно все, произошедшее за последние пять лет.       Оказалось, не предел.       Впрочем, ничем иным умудренный опытом эльф своего изумленья не выдал. Лишь время от времени задавал каверзные вопросы, пытаясь поймать меня на лжи, да вертел в руках медальон с узором из агата, который я, после долгих поисков, откопала таки в своей бездонной сумке.       Мне даже в какой-то момент показалось, что именно она, а точнее физическая невозможность запихать в нее столько вещей, смогла в конечном итоге убедить Финьо в правдивости моего рассказа.       — И через три месяца медальон снова зарядится, и я отправлюсь дальше, — завершила я свою повесть на оптимистичной ноте.       Нолдо ничего на это не ответил, задумчиво глядя в ясное звездное небо.       Над небольшим лагерем, в который превратилась облюбованная нами поляна, разлетался гномий храп, тихие разговоры неспящих эльфов, да далекое лошадиное ржание.       — Сдается мне, тебя нам послал Единый, — произнес наконец Глорфиндель. На лице его читалось нечто похожее на облегчение.              Подозрение закралось в душу. Что-то намечалось в остроухом королевстве.       Стало интересно.       — Намечается поход на троллей? — слегка прищурившись спросила я. Финьо коротко хохотнул, и прикрыл глаза, ничего не говоря.       — Поход на дракона?       Он мотнул головой, усмехнувшись.       — На балрога?       Нолдо, заметно оживившись, чуть подался вперед:              — А ты сможешь?       Я искренне не знала ответа на этот вопрос и просто пожала плечами. Надо бы на досуге потренировать Агуаменти. Вдруг пригодится.       Я многозначительно посмотрела на собеседника, не желая больше гадать, какая сильным мира эльфийского может быть от меня польза. Не считая конвеера по незаконному в моем мире производству сумок с чарами Незримого Расширения, конечно.       — Завтра вечером мы выдвигаемся в Имладрис. Там ты все узнаешь.       Вот так, крайне заинтригованную, меня попытались оставить в одиночестве наслаждаться звенящим над поляной немелодичным храпом Нарви. К слову, еще в позапрошлом мире вынимавшем из меня душу.       - Постой! - воскликнула я. Кое-что требовалось все же прояснить. - А какой это год?       - Три тысячи восемнадцатый год Третьей Эпохи, - с непроницаемым лицом отвтил эльда и, направившись к собравшимся у костра воинам, спросил, не оборачиваясь:       - Ты не голодна?