Crazy maza fucking love

      В комнате холодно и сыро. Антон осторожно делает шаг. Атмосфера угнетающая, странно, что всё это сопровождается треком Стрыкало «Дешёвые драмы». Шастун делает ещё один шаг в темноту и тихо под нос подпевает: «…где актёры немножечко переиграли со вздохами, криками, стонами…». В дальнем углу комнаты он видит силуэт человека, сидящего на полу, Антон делает ещё пару шагов и узнаёт в этом силуэте Арсения. Да-да, это Арсений сидит в углу и тихо плачет… «Пообещайте, что наши герои в конце останутся счастливы», — очень не в тему пропел Стрыкало.       — Арс, ты чего тут делаешь?       — Тебя жду, — очень тихо сказал Попов       — А чё ты ноешь-то?       Арсений поднёс ладони к лицу… и очень громко, срывая голос, засмеялся.       — Потому что ты пидор! — выплёвывая связки, заорал Арсений и вновь засмеялся во весь голос. Делал он это так, что все вены на шее напряглись, и, кажется, вот-вот должны были лопнуть.       Антон уже приготовился к тому, что сейчас всечёт этому уроду ровно по переносице. Он уже был готов крикнуть Арсению всё, что о нем думает, но, открыв рот, понял, что звуки из его рта не вылетают и сейчас он просто похож на рыбку. Шастун хотел поднять руку, но и этого сделать не смог, всё тело как будто парализовало. Отвратительное ощущение, когда хочется бежать, но сделать ничего не можешь. За спиной послышались удары, Антон хотел броситься к двери, чтобы открыть её…, но открыл глаза. Не сразу стало понятно, где он находится и что произошло. Когда послышались очередные удары, Шаст резко вдохнул, и всё встало на свои места. Вот он лежит в своей квартире, на своей кровати, смотрит в свой потолок. Повернув голову, Антон глянул на часы, которые показывали 03:07.       «Чё за отстой? Всякая херь снится!» — вслух выругался парень. В квартире вновь послышались удары. «Ё-моё, кого там притащило среди ночи?». Пока Антон натягивал майку и шорты и шёл до двери, он быстро перебирал варианты в голове, кто бы это мог быть: соседи снизу, которых он топит; алкаши, которые ходят к его соседу Лёхе, снова перепутали квартиру… Когда он подошёл к двери и посмотрел в глазок, страх сковал его так, что двигаться он не мог, точное, такое же ощущение было во сне. На лестничной площадке, шатаясь, стоял пьяный Арсений.       — Кто там? — зачем-то спросил Антон, не понимая, почему у него такая паника.       — Шастун, открывай! Это Попов!       — Иди домой, ты пьяный!       — И чё? — резонно заметил Арсений.       — Через плечо! Херачь к жене, пусть она на тебя такого смотрит.       — Ну, ты же любишь на меня смотреть… на любого.       — Не льсти себе.       — Да ты заебал, долго мы будем через дверь переговариваться?       — Арс, вали домой, я не открою тебе!       — Открывай! — достаточно громко крикнул Попов.       — Не ори, тут приличные люди живут!       — Ха, приличные! Ты, наверное, тут самый приличный. А твои приличные соседи знают, что ты водишь сюда мужиков и что устраиваешь здесь? Шаст, а я всегда хотел спросить: а кто кого? Ну, ты обычно дерёшь или тебя?       — Завали ебало! — Антон прикусил нижнюю губу и тут же почувствовал вкус металла во рту. Тыльной стороной ладони он вытер кровь с губ.       — А что завали? Ты что, стесняешься? Стесняешься, что ты пидор!       В висках у Шастуна сразу же резко заломило. Вроде сон приснился не с четверга на пятницу, но, блять, это дермище начинает сбываться наяву.       — Нахуя ты это делаешь? — с горечью сказал Антон. Он был готов заныть как баба, но не дождётся, этот мудак этого не стоит.       — Заплачь ещё, пидор! Пусть слышат все: Антон Шастун — пидор! Ура, товарищи! Эй, вы слышали…       Антон не выдержал, резко повернул ключ, рывком открыл дверь — Арсений даже не успел понять, что происходит. Шастун сделал всего один шаг своими длинными ногами и со всего маху врезал Арсению. Попов отлетел к стене и закрыл руками лицо. «Это не тот дерьмовый сон, тут я смог сделать то, что хотел сделать давно», — подумал Шаст. У стены всхлипнул Попов.       — Ты сам напросился, я просил уйти тебя по-хорошему, — сказал Антон.       — Да не хочу я никуда уходить, — до сих пор держа руки у лица, сказал Арс.       — Так и скажи, что набухался, как падла, и не можешь доползти до дома!       — Нет, я просто хочу быть рядом с тобой, — Арс поднял лицо и убрал руки.       Отвратная картина, когда-то симпатичная мордашка импровизатора была похожа на одно большое кровавое пятно. Как в худших фильмах ужасов, будто кто-то переборщил с кетчупом.       — Блять, — протянул Шастун и присел рядом. — Больно?       — Мм, — отрицательно покачал головой Арс.       — Слушай, наверное, надо вызвать скорую, тут, походу, перелом.       — Перелом… — на выдохе произнес Арсений. — Перелом жизни… А на неё, сука, гипс не наложить.       — Слышишь, пьяный философ, ты уверен, что сейчас самое время?       — Нет, не уверен… Я вообще ни в чём нихера не уверен, но, блять, Шаст…       Арсений не успел договорить, потому что Антон оказался так близко, что стало сложно дышать. Попов громко выдохнул прямо в полуоткрытый рот Шаста. Аккуратно, будто боясь поранить друг друга, они прикоснулись губами. Антон вновь почувствовал этот вкус металла во рту, но это было настолько приятно, что даже стало слегка подташнивать. Сейчас им обоим хотелось целовать друг друга так, будто именно этого момента они ждали всю жизни. Антон подался вперед.       — Ммм, — тихо промычал Арсений, сморщившись.       — Прости, блин, прости. Больно, да?       — Больно, когда ты убираешь свои губы, а так ничего вроде.       Шастун опустил свои зелёные глаза и улыбнулся, улыбнулся той улыбкой, от которой полстраны сходило с ума. Он положил свою руку на лицо Арсения, а тот потёрся о неё, как ласковый кот.       — Давай зайдём хотя бы в квартиру, нет, подъездная романтика — это, конечно, интересно, но не в данной ситуации.       Антон встал, подал руку Арсению, и они оба скрылись за дверью, оставляя за собой дорожку из капель крови.