Crazy maza fucking love

      — Пошли на кухню, надо приложить что-то холодное к твоему носу, — сказал Антон.       — Нахер нос, пошли сразу в спальню, — говорит Арс, до сих пор пребывая в алкогольном опьянении.       — Слушай, приятель, если ты думаешь, что ты просто нашёл дырку, куда можно засунуть свой член, — ты ошибаешься.       — Чё ты постоянно психуешь, у тебя менстры, что ли? Это же шутки, Шаст, ты работаешь в юмористическом шоу, ты должен понимать.       Антон открыл морозилку, достал пачку пельменей.       — Ты реально собрался жрать сейчас? Очень вовремя, — удивлённо произнёс Попов.       — Сходи, умойся и приложи. Если ты не забыл, завтра съемки, а у тебя вместо носа не пойми что. Ванна вон там, — Антон указал пальцем.       Арсений послушно скрылся за дверью ванной комнаты. Шастун облокотился на подоконник, достал сигарету и смачно затянулся.       Попов стоял перед зеркалом и внимательно смотрел на себя. Остатки алкоголя (которого почти не было) почти выветрились, и его начинало потряхивать. Состояние, будто вышел из тёплого помещения сразу на холод.       В голове у него крутились мысли: зачем он здесь? что будет дальше? В конце концов, он любит жену, ребенка, а этот… ну, он же как младший брат, у него постоянно какие-то проблемы, истерики, порой хочется просто дать ему подзатыльник, чтобы он уже начал взрослеть. С другой стороны, когда он представлял улыбающегося Антона, где-то чуть ниже живота было состояние, как будто воздух покалывает, как бы сказали в сопливой песне «бабочки в животе».       Арсений набрал в ладони холодной воды и плеснул себе на лицо. Вдох. Покалываний становится ещё больше. «Чёртов говнарь, подсадил меня на эту гейскую тему. Какого хрена он вообще появился в моей жизни? Жил же прекрасно. За все свои годы ни разу не мог думать о чувствах к мужику, а тут этот… ещё эти глаза, блин». Арсений ещё раз плеснул воды и уверенным шагом вышел из ванной. Он всё для себя решил. Сейчас или никогда. Надо просто сделать этот шаг, а дальше будь что будет. Попов зашёл на кухню, Шаст до сих пор стоял у подоконника и курил, Арсений подошёл вплотную к нему, Антон выдохнул дым практически в губы своему другу.       — Если ты меня сейчас поцелуешь, я тебе въебу ещё раз, — жёстко и уверенно сказал Шастун.       Арсений выгнул бровь:       — Ты разве не этого хочешь?       — Чего «этого»? Чтобы ты меня затащил в койку и оттарабанил, как дешёвую шалаву?!       — Блять, прости, что не привёз тебе букет красных роз и не заказал номер в мотеле. Не льсти себе, тащить тебя в койку никто не собирается, — Попов начинал злиться.       — Прижми жопу и приложи холодное. Посидишь минут пятнадцать. Можешь попить чай или кофе, вон чайник, в холодильнике можешь взять, что захочешь. Я спать.       — Ты охуенно гостеприимен, друг!       — Ляжешь на диване, там же есть подушки и плед. Доброй ночи, — отчеканил Антон и скрылся в темноте комнаты.       Сказать, что Арсений пребывал в шоке, не сказать ничего. Разве не этого хотел этот сраный Шастун? «Таких придурков ещё поискать надо», — подумал Арс, закинул голову и приложил к лицу пачку пельменей.       Антон зашёл в спальню и, не раздеваясь, прыгнул под одеяло. Мышцы почему-то сводило судорогой, особенно на шее, было полное ощущение, что это нервный тик. Он лёг на спину и закрыл руками лицо. «Что делать дальше? Завтра этот алкаш протрезвеет и скажет, что всё, что происходило сегодня, был просто пьяный бред. Сто процентов, так и будет». Шаст лежал так минут десять, вдруг он услышал, как на кухне щёлкнул выключатель и тут же подумал: «Боже, Попов, не будь таким тупым, я надеюсь, ты не уйдешь спать на диван. Не проеби вспышку хоть сейчас…». Шастун услышал поблизости шаги и уже приготовился, что Арсений сейчас полезет на кровать, но нет. Тело Попова приземлилось где-то рядом с кроватью. Прошло еще минут пять (хотя по ощущениям Шастуна, все пятьдесят).       — Антон, давай поговорим, — тихо, но внятно проговорил Арс.       Шастун продолжал молчать, не двигаясь.       — Значит, я буду говорить, а ты будешь слушать! — строго сказал Арсений.       — Альфа-самца, что ли, врубил?       — Завали и не порть момент. Сука, почему ты такой? Почему ты сам не можешь определиться, что тебе надо от этой жизни? Нахера ты сначала признаёшься мне в своих чувствах, потом ломаешь нос, потом целуешь, а потом откровенно говоришь: «Арс, иди нахер!». Что ты хочешь? Чё ты молчишь?       — Ты сам сказал завалить.       — Шаст, сука, с тобой сложно, хуже, чем с любой бабой. И это мы ещё не в отношениях.       «Ещё не в отношениях». Что он этим хотел сказать? Почему «ещё»? Антон напрягся.       — Короче, я всегда думал, что это сильно дружеские чувства. Но не видеть твою морду хотя бы пару дней — для меня настоящее испытание, — признался Арсений.       — Ты же понимаешь, что всё, что ты говоришь сейчас, — пьяный бред, потому что ты набуханный и завтра все забудется.       — Я выпил один бокал вина, — признался Попов.       — Актёришка сраный… по жизни, — припомнил Шастун.       — Спустись с небес на землю, — попросил Арсений.       — В смысле?       — Сюда иди.       — Тебе надо — ты и иди. Арсений протянул руку и схватил Антона за ногу.       — Падла, руки холодные, — шикнул Шаст.       Попов начал тянуть за ногу зеленоглазого, тот особо и не сопротивлялся. Приземление оказалось не очень удачным, потому что Антон с грохотом упал рядом с Арсением.       — Вроде дрищ, а как будто шкаф упал, — констатировал Попов.       — Вот же урод. Если сейчас соседка снизу начнёт стучать по батареям, сам пойдёшь с ней разбираться, — сказал Шаст, потирая ушибленную коленку.       — Да сломай ей нос, ты же так обычно делаешь со всеми, кто приходит к тебе, — со смешком в голосе сказал Арс.       — Нет, не со всеми, а только с теми, кто мне жизнь ломает.       — О, не стоит таких высокопарных фраз. Я сломал, я её и построю, — проговорил Арсений и притянул Антона к себе. Поцелуй был настолько нежным, что казалось, будто в этот момент должна заиграть песня из фильма «Дневник Бриджит Джонс» и Jamie OʼNeal должна затянуть: «All by myself Donʼt wanna be, All by myself Anymore»… и лепестки роз должны посыпаться с потолка… Но не тут-то было, вместо этого раздался оглушительный стук по батарее. Парни не выдержали и расхохотались в голос.       — Как зовут твою соседку? — спросил Арсений.       — Анна Викторовна.       Арсений сложил руки у рта и приложил их к полу.       — Анна Викторовна, простите, но сейчас будет сильно громко, ибо будет секс. Вам-то, наверное, неизвестно, что это? — смеясь, громко проговорил Попов.       — Что будет? Секс? Угу! Во! — Антон показал фак товарищу.       — Я сломаю тебе это палец, — улыбаясь, произнёс Арсений. — Ты сказал, что мне не удастся затащить тебя в кровать, так вот, мы не на кровати.       — Сука… — с улыбкой на губах прошипел Шастун и впился губами в губы Попова.       «Таких придурков ещё поискать надо»… — в этот же момент промелькнуло в голове у Арсения.