Классный

      Утром, как обычно, прозвенел будильник, оповещая о том, что новый день настал, пора вставать, собираться и ехать на работу. Нажав на кнопку «дозвона», Паша попытался было перевернуться на другой бок и натянуть на голову одеяло, но что-то или кто-то лежащий рядом ему в этом помешал.       — Вот черт, — ругнулся он себе под нос, ощупывая находящееся в непосредственном контакте с ним тело и понимая, что события вчерашнего вечера и ночи ему не приснились.       — И тебе доброго утра, — буркнул сонный Игорь, также пытающийся натянуть на себя побольше одеяла.       — Доброго… — прошептал Павел и в ужасе схватился за голову, обозревая интерьер. — Илюха же сейчас проснется и…       — Пап, ты мне срочно нужен, — раздался голос, после чего дверь аккуратно открылась и в комнату просунулась взъерошенная голова Ильи.       — Прям вот срочно? — обреченно спросил отец, понимая, что его таки поймали на месте преступления, но Игорь хотя бы сообразил спрятаться под одеяло, что, несомненно, радовало.       — Ага, нам этот придурок еще в пятницу сказал, что без подписи родителей в дневнике в школу мы можем не появляться, — виновато потупился сын. — А он ведь может и домой отправить, до занятий не допустить. Нет, я, конечно, только рад буду лишнему выходному, но ты ж сам понимаешь — этот упырь же просто так меня не отпустит, а мне этот гемор нужен? — начинал заводиться Илюха, непроизвольно сжимая кулаки, но тут он перевел взгляд на торчащие из-под одеяла ноги, которые его отцу ну никак не могли принадлежать, настороженно замер и замолчал.       — Илья, выйди, пожалуйста, я сейчас оденусь, и мы поговорим, — тихим спокойным голосом скомандовал Павел и, дождавшись, пока за сыном закроется дверь, слез с кровати и начал судорожно натягивать на себя домашние штаны и футболку.       — А я не придурок и не упырь, — фыркнул Игорь, недовольно бурча. — И вообще, по поводу воспитания твоего сына я бы хотел поговорить с тобой отдельно и, боюсь, одной встречей мы не обойдемся.       — Я даже уверен, что не обойдемся, — хитро улыбнулся ему Паша, чмокнул любовника в губы, цыкнул, чтоб сидел в комнате тихо и не издавал лишних звуков, и пошел беседовать с сыном.       — Илья, давай поговорим, — тяжело вздохнул Павел, глядя на хитро улыбающегося отпрыска. — Наверняка ты обратил внимание в моей комнате, что я там был… хм… не один, — осторожно подбирая слова, начал он. — Ну просто вот бывает, что мужчине не очень нравятся женщины… вернее, они, конечно, нравятся, но просто как подруги или там сёстры…       — Да ладно, пап, ну неужели ты меня настолько тупым считаешь? — отмахнулся парень. — У нас за все мои пятнадцать лет жизни в доме из женщин появлялись только баба Рая и ее подруга, которая таскала нам свои варенья и вязаные носки. Уж не настолько ты у нас непритязательный, чтобы с Алевтиной Яковлевной…       — Цыц, балбес! — прикрикнул на него Павел, в шутку замахиваясь, чтобы отвесить сыну подзатыльник. — Мал ты еще о таких вещах рассуждать, — погрозил он парню пальцем.       — Угу, ты только тогда комнату получше звукоизолируй, раз уж я у нас такой мальчик-колокольчик, которому ты периодически выдаешь презервативы пачками и раз в полгода читаешь лекцию о половом воспитании в целом и контрацепции в частности, — отмахнулся Илья.       Павел покраснел.       — И что, ты прямо вот всё-всё слышал? — выдавил он из себя, когда смог сформулировать мысли в слова.       — Ну не прям всё-всё, но… Да не парься ты! Мы вон когда на дачу к Лёньке ездили — так там еще и не такое было! — отмахнулся Илюха. — Там прям «пять дэ», иногда даже трогал кто-то… или брыкался в порыве чувств, — хмыкнул он и спохватился: — Ты мне лучше дневник давай подписывай, а я пошел собираться — и в школу, а то этот упырь за опоздание знаешь, как лютует!       — «Этот упырь» — это ваш новый классный, что ли? — хмыкнул Павел, проглядывая заполненные какими-то кракозябрами, смутно напоминавшими буквы, страницы.       — Ну, а кто еще-то, — вздохнул Илья. — А еще он наших пацанов поймал, когда курили перед физрой, отобрал сигареты и лично физруку сдал, сообщив, что они накосячили, а тот впаял им кросс на километр — для общего оздоровительного эффекта, грит, а еще…       — Всё, я уже понял — это страшный тип, садист и пожиратель младенцев, — вздохнул Паша, подписывая дневник и уже представляя себе, что будет, если он решится познакомить сына со своим ночным гостем, и что из этого получится.       — Ну ладно, пап, я ушел, — раздалось из коридора, потом хлопнула дверь, повернулся ключ в замке, и Павлу ничего не оставалось, кроме как пойти пообщаться с «этим упырем».       — Ну, что скажешь? — хмыкнул Паша, глядя в хмурое лицо любовника.       — А что тут сказать-то? — пожал тот плечами. — Нет, я всё понимаю — сам не так давно был таким же, учителя казались занудами и моралистами, но ты ж сам знаешь: раз уж родители не способны вдолбить в эти «светлые» головы, что курить — плохо, опаздывать — плохо, руки мыть после туалета — хорошо, а подслушивать, как твой родитель проводит личное время, — вообще никуда не годится… — хитро и как-то очень довольно сощурился Игорь, глядя на сначала такого уверенного, а потом вдруг разом растерявшего преимущество отца своего ученика.       — А кто так громко орал, что, пока я ему рот не заткнул, аж стеклопакеты лопались? — нашелся Павел.       — Ну, знаешь ли, когда тебя так трахают, как будто завтра не наступит, сложно сдержаться и лечь бревнышком, тихо попискивая в кулачок, — похабно улыбнулся Игорь, ерзая на кровати в попытках поудобнее устроиться.       — А как тебя надо было трахать, а, учитель? — сощурился Паша, делая шаг вперед и пристально изучая «противника». — Может, пособие напишешь? — зашипел он, практически нависая над жертвой.       — А как же, — протянул Игорь, как бы невзначай отбрасывая одеяло в сторону, чтобы явить себя во всей красе. — С карти-и-и-инками, — мурлыкнул он, облизываясь, и резким движением свалил Павла на себя. — Эй, ты чего, — испугался Гор, когда любовник пропал из поля зрения, а его, Горов, член подвергся тщательному изучению.       — Да уж, с картинками, — ошарашенно покачал головой Паша. — Значит, не показалось, — хмыкнул он и тут же выдал: — Не мерзнет? — и пощекотал совершенно безволосый пах, провел пальцами по мошонке, приподнял ее, изучил открывшуюся взгляду промежность…       Пришел черед Игоря покраснеть.       — Ну что ты, никогда эпиляцию не делал, что ли, — буркнул он, теряя весь настрой и пытаясь свести ноги, почему-то стесняясь такого изучающего и оценивающего взгляда любовника.       — Ну, делал… — как-то зло сплюнул Павел. — Значит, есть для кого… — как-то непонятно протянул он, пересаживаясь подальше от Игоря.       — Ты о чем? — не понял тот. — Ты… А-а! — расхохотался он. — Нет, не боись, я с тобой никому не изменял, — с облегчением выдохнул он и, отсмеявшись, объяснил: — Это я сдуру с другом поспорил, что эпиляция — это не так уж и больно, и вообще, эстетика прежде всего.       — Ну и как результат? — хмыкнул Паша, уже зная ответ.       — Ну… Больше я на это спорить не буду, — выдохнул Игорь. — Как я тогда ора-а-ал! Ты б слышал! Прошлая ночь — цветочки по сравнению с теми звуками. А как не орать: если б ты знал, что я тогда пережил! Еще сдуру пошел на такую, которая волоски выдергивает — не помню уж, как она называлась, то ли шугаринг, то ли вакс-эпиляция — мне было похрен! Ощущение, как будто у меня там кожу сдирают. А еще лежишь в такой… хм… позе, а там у тебя между ног баба какая-то сидит — и ка-а-а-ак… Фу-у-у, нафиг! Больше ни за какие коврижки!       — Хм… — почему-то слишком уж довольно улыбнулся Паша, глядя на часы.       — Ух ёпт! — опомнился Игорь, вскакивая с кровати, и начал бестолково носиться по комнате, собирая свои вещи.       — Ладно, упырь, собирайся, а я тебе хотя бы кофе приготовлю, — покачал головой Павел и пошел на кухню.       — И бутерброды! — проорал Игорь, влезая в джинсы. — С колбасой и сыром! — добавил он, натягивая водолазку. — И побольше!       — Вот упырь и есть, — проворчал себе под нос Паша, однако безропотно сооружая три массивных сэндвича с колбасой и сыром, а заодно приплюсовывая к ним упаковку печенья.       — У-у-ум-м-м! — глотая кофе, благодарно промычал Игорь, хватая пакет с перекусом, кое-как натянул кроссовки, схватил ключи от машины и пулей вылетел в подъезд.       — Ну хоть сегодня ученикам не прилетит за опоздание, — философски пожал плечами Павел, глядя, как резко стартует побитый жизнью фолькс.       Весь день Павел то и дело ловил себя на том, что его мысли постоянно возвращаются к событиям минувшего вечера, а тело приятно напрягалось, вспоминая, как ему было хорошо ночью. Разве что утренний казус немного портил радужную картину, но, в конце концов, если сын не устроил истерику, буквально поймав отца на горячем, то можно было не волноваться — Илья был не из тех, кто лезет в чью-то личную жизнь, а тем более ставит условия из серии «или я, или твои похождения». Хотя, надо признать, до этого утра Павел умудрялся держать сына хотя бы в частичном неведении по поводу того, где, как и с кем он проводит свой досуг, но время же идет, мальчик взрослеет — глядишь, скоро и ответит отцу симметрично. Нет, конечно, без стука вваливаться к сыну в спальню Паша не посмел бы, но, если бы поутру он столкнулся где-нибудь в коридоре или на выходе из ванной с полуголой девушкой, он бы не удивился, а только порадовался за отпрыска.       Вечером за ужином Илья делился впечатлениями о поездке, Павел слушал его вполуха, в нужных местах поддакивая и односложно комментируя, и планировал, когда у него получится добраться до страховой, чтобы оформить документы по ДТП, с учетом того, что делать это надо было в рабочее время.       — Ладно, я пошел, мне еще уроки делать надо, — заявил Илья, понимая, что ничего путного от отца он не добьется.       — Да-да, конечно, — рассеянно отозвался Павел и тут же спросил: — Как в школе-то?       Сын шумно выдохнул, явно сдерживая какое-то ругательство, и ровным тоном сказал:       — Спасибо, папа, все хорошо, — а потом добавил, ехидно ухмыляясь: — Этот упырь, кстати, сегодня опоздал и вообще вел себя как-то странно. Ну вот примерно как ты весь вечер. — Когда отец удивленно взглянул на него, «добил»: — Знаешь, у меня вообще сложилось такое ощущение, что с ним вчера произошло то же самое, что и с тобой. А если б у меня была чуть более богатая фантазия, я бы сказал, что вот «это самое» у вас было совместным.       Павел оторопел и уставился на сына растерянным, полным ужаса взглядом, судорожно перебирая воспоминания и пытаясь найти в них, где и как он мог спалиться. Неужели Илья узнал одежду? Или автомобиль, припаркованный рядом с отцовским? Или… На предположении о том, что сын каким-то образом опознал по голым ступням, торчавшим с утра из-под одеяла в спальне, ноги своего учителя, Зарубин-старший понял, что сам себе уже такого напридумывал, что дальше просто некуда, и немного пришел в себя.       — Шучу я, — быстро среагировал Илья, глядя на отца: со стороны казалось, что Павел пытается подобрать слова, чтобы не скатиться в грязную ругань и не прочитать нотацию по поводу «а не занесло ли тебя, сынуля?». Но вроде все обошлось, и Илюха, пока отец не опомнился, быстро слинял к себе.       «Фух, чуть не вляпался», — синхронно пронеслось в мозгах у обоих.       Вторник и среда прошли без происшествий.       В четверг, скинув все дела на подчиненных, Павел отправился в страховую выбивать свои кровные — нет, ясное дело, что бампер он мог и сам выправить, но тут же дело принципа! Через полчаса петляния на машине по дворам захотелось послать всё к черту и забыть об инциденте — те несколько тысяч, которые ему в результате заплатят, не стоили потраченного на эту ерунду денег и времени. И как только Павел твердо решил, что ну их нафиг, этих страховщиков, он увидел маленькую табличку рядом с подъездной дверью, оформленную в корпоративных цветах, воспрял духом и с энтузиазмом начал искать место для парковки. Еще через пятнадцать минут он, проклиная всех и вся, зашел в маленький офис, в коридоре которого сидело несколько человек.       — Кто последний? — поинтересовался он, крутя в руках папку с документами. Два мужика тоскливо взглянули на него, но ничего не ответили. Пожав плечами, Павел прошелся по коридору, читая таблички на дверях. — Кажется, мне сюда, — кивнув самому себе, он решительно постучал и открыл дверь с надписью «Отдел возмещения убытков». — Здравствуйте, можно? — спросил он у скучающей у окна женщины постбальзаковского возраста.       — Да, заходите, — уныло отозвалась та, однако, окинув цепким взглядом молодого привлекательного мужчину без обручального кольца на пальце, тут же сменила кислое выражение лица на улыбку, которую даже самый отчаянный оптимист не смог бы назвать приветливой, но она хотя бы попыталась. — Что у вас случилось, молодой человек? — игривым голосом спросила она.       — Да вот, ДТП у нас случилось, — пожал плечами Павел, протягивая папку с документами.       — Так-так, посмотрим, — слегка нахмурилась дама, сосредотачиваясь на деле. Через пару минут изучения схемы, пристального разглядывания справки с места происшествия и сверки номера полиса она кивнула и застучала по клавишам компьютера.       Когда Павел писал заявление, ставил какие-то галочки в указанных местах, в дверь постучали и кто-то очень знакомым голосом спросил:       — Можно?       Судя по тому, как по лицу женщины расплылась улыбка из арсенала «соблазнить любой ценой», сегодняшний день она будет считать прожитым не зря.       — Проходите, молодой человек, — кокетливо сказала она, приглашающим жестом указывая на свободный стул. — Что у вас?       — ДТП у нас, — недоуменно пожал плечами Игорь. — Я тут ехал в воскресенье и… О, а ты тут что делаешь? — удивился он, глядя на Павла, сидящего за столом с ворохом бумаг.       — Ты не поверишь, — хмыкнул тот, помахивая заявлением.       — Вот это совпаденьице, — хохотнул Шишкин, поудобнее устраиваясь на стуле.       — Так вы что, друзья? — напомнила о себе страховая дама, влезая в диалог.       — Ну не то чтобы прямо вот друзья… — с хитрой улыбкой протянул Павел, оглядывая подтянутую фигуру Игоря и с удовольствием отмечая в его взгляде смущение и заинтересованность.       — Мы, так получается, в последнее время, знаете ли, слишком часто вот так «случайно» сталкиваемся, — пояснил Шишкин, чем еще больше запутал и одновременно подогрел любопытство женщины.       — Ну да, в воскресенье мы очень даже ощутимо столкнулись, — хмыкнул Павел, отдавая заполненные и подписанные документы и готовясь встать со стула. — Кстати, а ты-то тут что делаешь? — спохватился он, искренне недоумевая: неужели Игорь настолько крут, что сможет срубить со страховой деньги за то, что сам же и стал виновником ДТП!       — Дык КАСКО же, — развел тот руками.       — А-а, — понимающе протянул Паша. — Ну всё, я могу идти? — спросил он у страховой дамы.       — Да-да, конечно… Хотя нет, стойте, — спохватилась она. — Машину надо будет сфотографировать и оценить повреждения. Специалист у нас сейчас… занят. Сможете подъехать в понедельник в рабочее время? — с улыбкой спросила она.       — Ну что ж поделать, — вздохнул Павел. — Придется смочь. Ну что, я пошел? — спросил он, уже делая шаг к двери.       — Да, до понедельника, — энергично кивнула дама и многообещающе улыбнулась.       — Стой, — окликнул его Игорь. — Подожди меня, лады? Пообщаться нужно, — сказал он, выразительно глядя ему в глаза.       — Хорошо, — кивнул Паша и вышел из кабинета.       Где-то через полчаса Игорь вышел из подъезда, огляделся и направился к знакомому «Хантеру».       — Ну и о чем же ты так хотел со мной пообщаться? — с хитрой ухмылкой спросил его Павел.       — Да вот я все думаю, — нахмурился Шишкин. — Твой сын не мог меня спалить?       Паша заржал. Он смеялся громко, от души и никак не мог успокоиться, утирая слезы и запрокинув голову. Игорь с некоторым беспокойством поглядывал в его сторону, но молча ждал окончания столь бурного проявления веселья.       — Ну и что это было? — спросил он, когда Павел более-менее успокоился и сидел, приводя дыхание в норму.       — Да так, знаешь ли, — хрюкнул тот, — был у нас с сыном интересный разговор в понедельник вечером, — после чего подробно пересказал знаменательный диалог.       — Оху… в смысле, я удивлен, — ошарашенно выдал Игорь, переваривая полученную информацию.       — А ты прикинь, в каком оху… то есть как я удивился, — хмыкнул Паша.       — Ну и что делать будем? — хмуро буркнул Шишкин, теребя рукав куртки.       — А что тут поделаешь, — удивился Зарубин. — Прямых доказательств у него нет, а то, что у меня, скажем так, пассии одного со мной пола, так он вроде бы и не против — ты ж сам слышал.       — А если он нас вместе увидит? — все никак не успокаивался Игорь.       — У нас есть шикарная отмазка: ДТП, — отмахнулся Паша.       — Ну это пока, а потом?       — А потом и решать будем, — рассмеялся Павел. — Ты чего впереди паровоза бежишь? Или тебе настолько понравилось? — хитро прищурился он.       — А то тебе не понравилось, — ухмыльнулся Игорь, потягиваясь, насколько позволяло пространство внутри машины.       — А я и не отрицаю, — кивнул Паша и повернулся к парню. — Повторим?       — Сегодня у меня, — предложил Шишкин, вынимая из кармана салфетку и карябая на ней карандашом адрес.       — Лады. — Зарубин пробежался глазами по надписи, мысленно рисуя себе в голове маршрут. — В восемь нормально будет?       — Жду, — кивнул Игорь и выбрался из машины, захлопывая за собой дверь.       — Вот и вся романтика, — с улыбкой покачал головой Павел, заводя двигатель.