Когда полетит птица

На востоке Кунь-Лай было не так ветрено, как в остальных районах. В связи с близким расположением Нефритового Леса там редко бывали сильные снегопады, а временами даже проглядывало солнце. Такая «удобная» погода полностью оправдывала расположение Академии Белого Тигра, где обучались юные жители Пандарии. Академия состояла из нескольких отдельных зданий, окружавших храм, в которых находились учебные залы, и соединены они были веревочной лестницей, а внизу темнело огромное и статное ничего. Да-да, недисциплинированный ученик мог легко стать жертвой падения с огромной высоты, но, слава Титанам, такое случалось крайне редко. Весь этот комплекс стоял на стометровом плато, из-за чего он казался гораздо выше, чем был на самом деле. Золотистые своды храма были видны за кучу вёрст, и это выгодно подчеркивало его величественность. Внутри крошечного кабинета, наполненного морозным воздухом и тошнотворно-ярким освещением канделябра, делавшим помещение похожим на пыточную, сидела за письменным столом старая пандаренша. Педантично приглаженная шерсть уже давно не блестела, а безжизненно висела, с каждым днём всё больше редея. Хитрые глаза, казалось, могли испепелять целые деревни, а в воздухе рядом с ней всё живое гибло в унынии. То была главная инквизиторша Академии — настоятельница Лу Бай. Сегодня она была в особенно отвратительном настроении; какие-то младшие ученики Хоцзинь разбили цветочный горшок в её классе и, к их несчастью, настоятельнице он очень нравился. Вместо урока языкознания она сорок минут кричала на до смерти перепуганных детей, и другие настоятели, которые, разумеется, всё слышали, потом шутили между собой, что в этот день ученики получили куда большую порцию языкознания, чем обычно. Несмотря на конфликтность и вздорный характер, Лу Бай тратила очень много душевных сил на ругань, и восстанавливать их приходилось здесь, в этой каморке с облупленными стенами и затёртым гниющим полом, которая впитала в себя столько желчи, яда и настоятельского гнева, что казалось, будто сама Круговерть пустоты не источает столь дурную энергию, как это место. После уроков Лу Бай, как правило, исполняла обязанности главы хозяйства Академии. В её ведении была масса различных дел; учёт швабр и мётел для уборки, проверка годности тренировочных снарядов, заполнение гроссбуха и миллион других вещей. Сегодня пандаренша занималась подготовкой доклада ректору о состоянии верёвочных мостов, соединявших островки с корпусами Академии. Настоятельница настолько погрузилась в процесс, что не заметила, как дверь в её каморку отворилась. Открывшаяся дверь нарушила безмятежную тишину. Хозяйка кабинета отвлеклась от своих записей и кинула высокомерный взгляд на вошедшую рыжеволосую эльфийку. Та робко пробормотала себе под нос: — Здравствуйте, я по поводу… — Хм-м-м-м… — старая пандаренша внимательно осмотрела девушку своим пытливым взглядом, после чего продолжила, — Вас никто не учил стучаться, Полярная Звезда? Эльфийку бросило в жар. — Простите, настоятельница! Я не нарочно! Глаза Лу Бай заискрились глубочайшей ненавистью ко всему живому, предвещая нечто недоброе. — Все вы не нарочно! Ломаете двери в классах — не нарочно! Грубите настоятелям — не нарочно! Настоятельница перешла на крик, который можно было спутать с поросячьим визгом. — Вы, безмозглые глупцы, вечно всё портите! Это неправильно! Немыслимо! Неприемлемо!!! Девушка попыталась остановить яростную тираду пандаренши своим неосторожным словом, но этим лишь усугубила ситуацию. — Ну-ка молчать!!! Я не давала тебе слова!!! Затем последовала долгая и мучительная тишина, такая густая и вязкая, что становилось трудно дышать. Эльфийка захлёбывалась слезами обиды, а Лу Бай что-то писала в своём журнале. Спустя минут десять настоятельница отвлеклась от записей и вновь обратила внимание на рыдающую ученицу. — Ты знаешь, зачем я тебя пригласила? Девушка подняла на Лу Бай свои зелёные заплаканные глаза. Пандаренша оскалилась. — Отвечай, когда тебя спрашивают! Эльфийка поспешно ответила: — Нет, не знаю, настоятельница. Лу Бай довольно откинулась на спинку кресла. Она оказывала влияние, внушала страх. Это была воистину её стихия. — Дафна, ты же дружишь с девушкой по имени Клиона Блоссом Бёрди? Эльфийка нервно сглотнула. Пандаренша это заметила. — Замечательно. Настоятельница уже давно искала способы устранения строптивой ученицы. Бёрди никогда не страшилась яростного взгляда Лу Бай, могла легко пойти ей наперекор. Сказать честно, старая пандаренша её побаивалась, а, как известно, лучшая защита — нападение. — У меня есть для тебя предложение. Ты ведь хочешь хорошие оценки? Высший балл по языкознанию! Мама с папой будут гордиться тобой. При упоминании родителей Дафна заметно побледнела. Лу Бай не придала этому значения. — Следи за ней. Узнай, что она делает вне стен Академии, чем увлекается, где обычно бывает. Передавай мне всю информацию, которую отыщешь. Настоятельница чуть не предалась сладким грёзам о мести, но в реальность её вернул вопрос эльфийки: — А зачем вам это? Лу Бай, было, вскипела от ярости, но вовремя вспомнила, что месть должна быть холодной и расчётливой. Никаких эмоций! — Твоего ли ума дело, что я хочу? Ты обязана выполнить! Дафна хотела немедленно отказаться от этой глупой затеи. Шпионить за лучшей подругой! Неслыханная дерзость и предательство. А девушка совершенно не хотела быть предательницей. Но Лу Бай, казалось, прочитала её мысли и грозно склонилась над эльфийкой, как тень великой беды. — Вздумаешь отказаться — вылетишь отсюда раньше, чем успеешь моргнуть. Дафна в ужасе вжалась в стену. Сейчас ей хотелось лишь одного — оказаться за сотню миль от этого места. Девушка понимала, чем ей грозит исключение из Академии — ей придётся вернуться в Луносвет к родителям ни с чем. Надменная семейная чета син'дорай Полярная Звезда, естественно, посмеётся над нерадивой дочерью и её попытками стать самостоятельной, и Дафна сразу же уедет в Даларан, где поступит в магическую академию, получит типовое образование магички и проведёт оставшуюся жизнь в библиотеке в компании других таких же магов и летающих мётел. Такая судьба не устраивала эльфийку и та всеми силами старалась её изменить, даже сумела уговорить родителей позволить ей учиться у пандаренов. Но если Лу Бай исполнит свою угрозу и поспособствует отчислению Дафны из Академии Белого Тигра, её и без того хрупкое будущее разобьётся на тысячи осколков. — Но так уж и быть, — произнесла Лу Бай, — я дам тебе подумать до завтра. Желаю тебе принять правильное решение. Настоятельница улыбнулась, но не нужно большого ума, чтобы понять, что улыбка её фальшива, как и слова. Это был не выбор, это была иллюзия выбора. Когда Дафна выходила из кабинета, слёзы её градом стекали по раскрасневшемуся лицу, а в голове крутились слова: «Сволочь… Какая же она сволочь…» *** Бёрди отрезала нить швов маленькими ножницами и перевязала конец в узелок. Готово, рана на животе зашита. Как сказал Чэнь, жизни тролля уже ничего не угрожает. И в правду, отмытым от крови и с залеченными ранами он выглядел куда приятнее. Девушка взглянула на его умиротворённое лицо и прощупала пульс. Слабый, но вполне ощутимый, прямо как мерный стук барабанов в самом начале потрясающей мелодии. Бёрди осторожно опустила голову на забинтованную грудь тролля и ещё раз вслушалась в ритм его сердца. Бьётся. Девушка улыбнулась. Ли Ли и Чэнь Буйный Портер давно покинули монастырь, закончив свою часть лечения. Пандарена ждала его хмелеварня, а его племянница просто ушла, как обычно, скитаться. Ей ужасно не нравилось сидеть в четырёх стенах. Бёрди прекрасно понимала каждого из них, но необьяснимое чувство долга не позволило ей уйти. Девушка даже не заметила, как в открытую дверь вошёл Тажань Чжу, и его голос, вдруг прозвучавший из темноты, стал для неё неожиданностью. — Сестра Ялия позаботится о нём. Поезжай в башню. Бёрди резко обернулась и с грустью вздохнула. — Почему-то я не могу его оставить, лорд Тажань Чжу. Что-то меня не пускает. Монах сел рядом с гостьей на шаткую табуретку. — Чувство долга, или что-то большее? Девушка с непониманием посмотрела на пандарена. — Что вы имеете в виду? Она заглянула в глаза старого монаха, но не нашла в его взгляде ни намёка на осуждение. — Меня всегда удивляло то, — начал он, — что вы, молодые, улавливаете всё на свете, кроме очевидного. Тажань Чжу указал на тролля. — Его спасёт только самая сильная магия. Она может ранить, ужалить и даже убить. Но она и исцеляет. — Что же это за магия? Откуда она берётся? — Эта магия есть в каждом из нас. Её нельзя подчинить, но можно обрести. Она помогает нам познать многие тайны бытия, но при этом её саму познать до конца невозможно. Бёрди не совсем понимала, о чём говорит лорд Тажань Чжу, но эта тема её заинтересовала. — Но как эта магия поможет нам спасти тролля? — Ты почувствуешь, когда она придёт. И только ты сможешь его спасти. — Тогда он обречён. — Напротив. Он в самых заботливых руках. Тажань Чжу встал, поклонился в знак прощания и покинул комнату, оставив Бёрди в раздумьях. Девушка откинула прядь красных волос с лица тролля и вгляделась в его закрытые глаза. Они повреждены не были, но мелко дрожали от попадающего в них света. Бёрди взяла кусок марлевого бинта, сложила в несколько раз и опустила раненому на глаза. — Правильно делаешь. Так при пробуждении свет не ослепит его. Ялия Мудрый Шёпот появилась в комнате так же бесшумно, как и Тажань Чжу. Порой хозяйке башни Линдворм казалось, что в Шадо-Пан монахов обучали исключительно бесшумности, и это делало их потрясающими убийцами. Но, к счастью, пандарены выбрали другую дорогу; слово мудрости значило для них больше, чем слово силы. — Сестра Ялия? Я не заметила, как ты вошла. Пандаренша осторожно перебинтовала шею тролля и повернулась к Бёрди. — Уже восемь часов. От монастыря до твоей башни через Лагерь Зимнего Цветения по меньшей мере сорок минут. Езжай домой. — Ты считаешь, что я выполнила свою задачу? — Смотря что ты считаешь своей задачей. Бёрди на секунду задумалась. — Я должна спасти его от смерти. — Зачем? Девушка с удивлением взглянула на монахиню. Та снисходительно улыбнулась, словно вела разговор с наивным ребёнком. — Думаю, чтобы оставаться нейтральной в твоих глазах, я перефразирую свой вопрос. Почему тебе так важен этот тролль? Бёрди перевела взгляд на огонь в камине, из-за чего в её глазах заплясали языки пламени. — Я не знаю. Это трудно объяснить. Я просто хочу, чтобы он поправился. Ялия внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное хозяйкой башни. В этом была какая-то своя магия — промозглый, туманный вечер, синеющее небо, полумрак тёплой комнаты и уютный разговор. Монахине нравилась такая обстановка, ведь она дарила гармонию и неповторимое чувство дома. Чтобы усилить это ощущение, Ялия подала Бёрди стакан с дымящимся напитком. — Я вижу в тебе веру. Она — важная составляющая его выздоровления. Вера в то, что умирающий выживет, даёт ему дополнительные шансы на исцеление ран, как физических, так и душевных. Затем пандаренша перевела взгляд на окно и произнесла: — Темнеет. Действительно, небо чернело всё больше и больше с каждой минутой. Поглощённая тучами луна уже не давала такого яркого света, и на улице было совершенно темно. — Советую тебе выезжать. Я могу дать несколько рисовых шариков в дорогу. — Благодарю, сестра Ялия. Бёрди встала с кресла и обеспокоенно посмотрела на тролля. Если бы не раны, он мог казаться спящим — настолько безмятежным он выглядел. Девушка сняла с вешалки свою куртку и поспешно её надела. А тем временем монахиня уже вернулась. Гостья попыталась увидеть, что изменилось в её облике, но не обнаружила ничего нового, кроме мешочка с провиантом, мирно покоившимся у неё на руках. Ялия вручила его Бёрди. — Удачной тебе дороги. Девушки поклонились друг другу по очереди и хозяйка башни «Линдворм» двинулась к выходу из монастыря. Её хотрод всё так же стоял у стены, но на его крыше было заметно больше снега. Гостья счистила его рукой и забралась внутрь машины. Там было гораздо теплее, нежели на улице. Перед тем, как завести двигатель, Бёрди вытерла пыль с приборной панели и обернулась, окидывая взглядом окровавленное сидение. Девушке определённо нужно было провести генеральную уборку салона. Хотрод плавно выехал с территории монастыря на главную дорогу. Спустя несколько минут пути метель возобновилась, Бёрди выудила из-за сидения длинную самодельную щётку, просунула руку с щёткой через окно своей двери и прямо на ходу принялась счищать снег с переднего стекла, предварительно сбросив скорость. Попутно девушка пыталась придумать, как этот процесс можно было бы автоматизировать. Очень скоро это стало нагонять скуку, и хозяйка машины покрутила реле переключателя радиоприёмника, вмонтированного прямо в панель управления. Наконец, прибор поймал какой-то сигнал, и девушка услышала монотонный голос диктора с «Вестника Подгорода». — «Вождь племени троллей Чёрного Копья, один из лидеров Орды Волʼджин, недавно прибывший в Пандарию по поручению вождя Гарроша Адского Крика, пропал без вести. По словам очевидцев, на него было организовано покушение, в результате которого тролль погиб. Обстоятельства инцидента не разглашаются в связи с распоряжением вождя Орды, поэтому факт смерти Волʼджина не подтверждён». «Сарафанное радио вещает» — со скептицизмом подумала Бёрди и переключила частоту, политические новости Орды её не очень интересовали. На следующей частоте играла какая-то заунывная музыка, не особо впечатлившая девушку, и та выключила радиоприёмник. Вскоре хозяйка хотрода почувствовала голод и вытащила из мешочка Ялии рисовый шарик, который поспешила съесть. Бёрди уже не помнила, когда она ела в последний раз. Вчера? В любом случае, еда никогда не бывает лишней. Так девушка ехала всю оставшуюся дорогу — одной рукой держа рисовый шарик и вглядываясь в мокрое стекло, чтобы увидеть за каплями растаявшего снега дорогу. Хотрод двигался всё быстрее, а его хозяйка всё чаще прищуривалась, глядя в искрящуюся темноту ночи, в надежде увидеть петляющую тропу, которая здесь была единственной дорогой к Пику Неутомимых, где стояла знаменитая башня «Линдворм». Через какое-то время метель отступила, обнажив седые вершины гор и заснеженные ветви деревьев. Среди недвижимой пандарийской природы отчётливо выделялся силуэт огромного здания, закреплённого на мощной кроне золотого дуба — единственного в своём роде. Подъезжая к стоянке у башни, Бёрди заметила, что в библиотечном зале горит свет. — Дафна. Девушка заглушила двигатель, вылезла с переднего сидения хотрода и направилась ко входу в «Линдворм». Дверь зала библиотеки была приоткрыта, благодаря чему Бёрди могла увидеть, что за ней происходит без необходимости заходить внутрь. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто нанёс визит в башню. Дафна сидела на табуретке возле письменного стола, опустив при этом голову так низко, что не оставалось сомнений — что-то произошло. Хозяйка комплекса приготовилась успокаивать подругу и поить её невкусным чаем за три бронзовых, благо, стараниями сестёр Чиан, этого чая в доме было настолько много, что численность коробок не поддавалась никакому пересчёту. Единственное, что было доподлинно известно — этим дешёвым чаем можно было бы напоить всех жителей Азерота, устроив таким образом самое противное чаепитие в истории. — Привет, Дафна, — произнесла Бёрди, заходя внутрь зала и закрывая за собой дверь, — Выглядишь не очень. Услышав знакомый голос, ночная гостья подняла голову и на губах её появилась усталая, измученная улыбка. Глаза при этом не улыбались, а оставались грустными и бездонными. — Я была у Лу Бай. — По тебе видно. Будешь чай? — Не откажусь. Бёрди сняла куртку, повесила её на вешалку у стены и ушла на кухню. Кухонную дверь она оставила открытой, чтобы иметь возможность продолжать разговор с подругой. — Как всё прошло? — спросила хозяйка башни, вытаскивая из ящика многочисленные коробки с чаем. — А как ты думаешь? — мрачно отозвалась Дафна из-за стены. Действительно. Настоятельница Лу Бай — ночной кошмар всех учеников Академии и самая настоящая головная боль для остальных настоятелей. За свою продолжительную жизнь она без всякого сожаления сломала множество судеб и лишила блестящего будущего десятки талантливых ребят. Бёрди вспомнила легенду об одном из студентов Академии — Гуанмине Лучезарном. Он упрекнул лживую Лу Бай в отсутствии совести и сердца, а она лишила своего ученика всего и морально его уничтожила, оставив Гуанмина, по факту, без всего. Легенда была отнюдь не утешительная, поэтому девушка решила не пересказывать её Дафне. По крайней мере, сейчас. — Есть какие-нибудь другие новости? — спросила Бёрди, к удивлению своему обнаружив, что уже больше пяти минут стоит неподвижно. Поиски нормального чая увенчались успехом лишь наполовину: заварки хватило только на одну кружку. «Дафне нужен хороший чай», — решила для себя хозяйка и заварила две кружки. В одной из них дымился тот самый противный чай, и его Бёрди зарезервировала себе. Когда девушка выходила из кухни, она была похожа на официантку Стальгорнского пивного фестиваля. В обеих руках она держала по кружке, а посередине, где-то на уровне третьей руки, если бы она имелась, транспортировалась тарелка с закуской. Хозяйка поставила всё это добро на стол, предварительно расчистив его движением, которое можно охарактеризовать как «сгрести всё в кучу в углу». — Я получила письмо от родителей, — с горькой улыбкой произнесла Дафна, — Они рады тому, что у меня хорошие оценки. Эльфийка отпила чай из своей кружки. — О, неплохо! «Пандарийская весна», если не ошибаюсь. Ты явно преувеличивала насчёт ужасного чая. — Нисколько. Для тебя я заварила последнюю «Весну», что у меня осталась. Сама пью «Тройку». Честно сказать, этой гадости у меня навалом. Спасибо Чиан. После небольшой паузы Бёрди добавила: — Ну-у-у, если насыпать туда побольше сахара и малины, то ничего. Даже пить можно. Дафна сочувственно кивнула. — Да уж. И что делать со всем этим чаем? Подарить? Выпить? — Вылить. — усмехнулась хозяйка, — Только не в океан. Сокрытое море задохнётся от такой вони. Дафна весело рассмеялась. Лучшей защитой психики от губительного воздействия Лу Бай был и оставался смех. — А теперь рассказывай, — Бёрди уложила голову на сложенные руки, обозначая таким образом свою готовность слушать. — Что же такого страшного произошло в логове инквизиторши? — Она дала мне задание… — Какое? Могу ли я помочь? Эльфийка искала в глубинах своего сознания ответ на поставленный вопрос. Она прекрасно знала — если каким-то образом Бёрди станет известно о ситуации, то война с Лу Бай неминуема. А в войне этой пострадают все, кроме самой настоятельницы. Дафна всегда удивлялась тому, как мастерски старая пандаренша умела выходить сухой из воды. — Не столь важно, какое именно задание. Важно, к каким последствиям оно приведёт, — заключила гостья, допивая свой чай. — Ну и к каким же? — К очень и очень плачевным. Эльфийка смущённо опустила взгляд. Бёрди задумалась. — У тебя есть выбор? — Никакого. — Неправда. Дафна посмотрела на подругу с непониманием и недоумением. — Тыковка, это Лу Бай. Она не даёт выбора, она лишь собирает жатву. — Мы сейчас о тебе говорим, а не о ней. Хозяйка башни вдруг схватила эльфийку за плечи, настолько резко, что задела локтем кружку с чаем, и дешёвое пойло Чиан полетело на пол. Послышался всплеск, и тонкая керамика разлетелась вдребезги. Впрочем, Бёрди не обратила на это никакого внимания. — Вслушайся в мои слова, зеленоглазая, — громогласно вещала она, не отрывая взгляда от подруги, — никто, слышишь, никто не вправе что-то от тебя требовать, не получив твоего согласия. Никто, ни Лу Бай, ни сёстры Чиан, ни даже вождь Орды. Ты не рабыня общества, ты никому ничего не обязана. А если они вздумают тебе угрожать, то знай — у тебя есть друзья, которые в трудную минуту тебе обязательно помогут. Не бойся зла, ведь ты сильнее! Сопротивляйся! Слова Бёрди действовали на Дафну гипнотически. Она начинала верить в то, что сможет противостоять инквизиторше. Из раздумий эльфийку вывел запах дыма. — Бёрдс… Что-то горит. Хозяйка башни мгновенно вышла из ступора и начала оглядываться по сторонам в поисках источника запаха. Она тоже что-то учуяла. Через несколько секунд очаг возгорания был найден. Дешёвый чай, разлитый по полу, разъедал деревянные доски, и они начинали дымиться и воспламеняться. Бёрди немедленно вскочила с кресла к окну, схватила ведро с водой и щедро облила ею поражённую поверхность пола. Едкий запах исчез вместе с дымом. — Чёртов чай! — воскликнула Дафна. — Это не чай, это топливо для гоблинских ракет! Девушки взяли тряпки и принялись отмывать пол. Когда работа была закончена, они устало опустились на колени у огромного окна и каждая ушла глубоко в свои мысли, вглядываясь в беспросветную ночь. Но яркий свет в зале не давал им этого сделать: предметы, освещенные лампами, отражались в стекле, напрочь убивая таинственную атмосферу, поэтому Бёрди встала с насиженного места и выключила подачу электричества. Свет тут же погас, а блики исчезли с оконного стекла. Пожалуй, так намного лучше. Сразу стал виден лес, белоснежные сугробы, похожие на волны загустевших сливок. Кое-где они уже таяли, обнажая под собой голые кусты. Летом они будут цвести и приятно пахнуть ягодами, а пока эти кусты больше похожи на скелеты птиц, нежели на растения. Где-то вдалеке виднелись очертания деревни Цзоучин, и огни её медленно затухали, делая дома похожими на призраков. — Смотри, Дафна, — хозяйка башни первая нарушила тишину, — туман исчез. — Ага, я вижу, — полушёпотом ответила эльфийка. — Луна ясная, чистая, как вода в горном озере. — Что это значит, Бёрди? — Это значит, что сегодня утром будет потрясающий восход солнца. Первый в году. — А потом будет лето… — Да, Дафна, будет лето. — Дождаться бы его… — Дождёмся, не сомневайся. В разговоре возникла длинная пауза, которую гостья башни решила заполнить вопросом. — Кстати, Бёрдс… Как день прошёл? Та мечтательно усмехнулась. — Приходил Кенг-на. — Который из Академии? — Да, он. — Чего он хотел? Книгу вернуть? Домашнее задание спросить? — Не-е-ет. Там… У реки нашли раненого… — Кого? — Тролля. Последнее слово, сказанное Бёрди, произвело на Дафну колоссальное впечатление. Вместо страха она испытывала неподдельное чувство интереса и просто заваливала подругу вопросами. — Тролль? Кру-у-уть! А какой он? Большой? — Ну-у… Достаточно высокий. — А у него есть рога? — Нет, у троллей не бывает рогов, — с улыбкой ответила хозяйка башни, — зато у него есть клыки. — А он страшный? — Э-э-э-э… Да я бы не сказала… В голове Бёрди возник образ раненого ордынца, которому она так старательно зашивала живот ещё каких-то два часа назад. Как девушка не старалась, она никак не могла представить его злым. — Он такой… странный. Все остальные тролли агрессивные, кровожадные. А он… Он казался таким спокойным, вдумчивым. Мудрым. Будто не тролль вовсе, а монах в тролльей шкуре. Даже со страшными ранами он выглядел безмятежным, словно осенний закат. Рассказывая Дафне свои впечатления от встречи с троллем, Бёрди внезапно поняла, что неслабо идеализировала того, кто ни разу в её присутствии не открыл глаза и не сказал ни слова. Как он мог показаться ей вдумчивым и мудрым, будучи практически трупом? А вдруг после пробуждения он окажется совсем не таким, каким его представляла себе девушка? Она не хотела думать об этом и нырнула с головой в свои фантазии. Наблюдая за Бёрди по мере её рассказа, Дафна всё яснее видела, как её подруга сияет. Лунный свет, упавший ей на лицо, настолько гармонично выглядел, что казалось, будто девушка светится изнутри. Одухотворённый взгляд и тихий, вкрадчивый голос лишь усиливали этот эффект. Несомненно, в этот момент хозяйка башни была частью весенней природы. — В этом была какая-то своя, невероятная красота. Эльфийка сначала не поняла, кого имеет в виду Бёрди — себя или тролля. Это почти сбило её с толку, но вдруг ей на ум пришла мысль, раскладывающая всё по своим местам. — Да ты влюбилась, Тыковка! Слова Дафны будто облили девушку холодной водой и заставили её вернуться в реальность. — Что? Не-е-ет, что ты. Какое там влюбилась… Я даже имени его не знаю. Бёрди принялась старательно накручивать прядь своих волос на палец, делая вид, будто это очень интересное занятие. — Я в таких вопросах спец, — уверила подругу Дафна, — и могу сказать точно, что ты к нему неравнодушна. Ты так сияешь, когда говоришь о нём! Хозяйка башни густо покраснела. — Ты действительно так думаешь? — Конечно! И в этом нет ничего плохого. Это нормально, Бёрдс. Все влюбляются. Бёрди посмотрела в окно, прямо на заснеженный горизонт. Взгляд её был полон уверенности. — Я хочу поехать в монастырь. Почти все монахи Шадо-Пан уехали на Пшеничную заставу следить за мелкими на каникулах. За ним некому ухаживать. — Так чего же ты ждёшь? Беги, принцесса, спасать своего принца! — радостно воскликнула Дафна и принялась кружиться по залу в танце с невидимым кавалером. Бёрди тем временем вновь включила свет. — Итак, тебе понадобится… — Погоди! Хозяйка башни приволокла к столу рюкзак. — Продолжай. — Тебе нужна еда. Девушка сомневалась, что монахи станут морить её голодом, но положила в рюкзак недоеденную закуску на всякий случай. — Одежда. В рюкзаке так же оказались два комплекта сменной одежды. — Материал для заметок. Бёрди достала из ящика шкафа свой дневник и бережно положила его в сумку. — Средство связи с внешним миром. Хозяйка вспомнила про ГНМ-передатчик Альянса в хотроде и напомнила Дафне о его существовании. — Второй у тебя? — Да. — Прекрасно. С видом знатока Дафна осмотрела рюкзак, проверила его комплектацию и сверила её со своим воображаемым списком, после чего заключила: — Ещё тебе нужен фонарик и нож. — А это зачем? Я же в монастырь собираюсь, а не в поход за грибами. Пару секунд эльфийка задумчиво смотрела в стену, после чего изрекла: — Справедливо. Девушки обсудили все формальности, и хозяйка башни взяла с Дафны слово, что за Линдвормом будут следить. Эльфийка уверила подругу, что всё будет в порядке, и шуточно отдала честь. Выражение озабоченности на лице Бёрди сменилось признательностью. Она обняла подругу. — Как я рада, что ты у меня есть, Дафна! Спасибо тебе. — Спаси его, Тыковка. — Обязательно. Хозяйка забрала со стола кекс и откусила его на ходу. На вкус он был так же приятен, как и на вид. — Al diel shala.* — произнесла эльфийка. — Anu belore delaʼna.* С этими словами Бёрди покинула Линдворм. Дафна проводила подругу взглядом, и он ещё долго был прикован к двери, из которой Бёрди вышла в ночь. Рокот двигателя хотрода вывел эльфийку из оцепенения, она подошла к письменному столу, за которым они только что сидели, взяла свою чашку чая и села в кресло. С каждой секундой рокот становился всё глуше и глуше, пока вовсе не исчез. Дрожащими руками Дафна вытащила из кармана блокнот и записала в нём — «5 апреля: взяла академический отпуск и занялась волонтёрской деятельностью в монастыре Шадо-Пан». — «Прости меня, Бёрди. Когда-нибудь мы одержим победу, ну, а пока… Пока я вынуждена подчиняться».