Когда полетит птица

Занятия в классе «Гром и буря» закончились, и Ли Ясноглазая неторопливо раскладывала по карманам сумки письменные принадлежности. Рядом бегала её младшая сестра — Амаʼли, и напевала себе под нос какую-то весёлую песенку. Вдруг траектория движения девочки резко сместилась в сторону Ли и обе сестры шумно свалились на пол. — Я ужасная растяпа! Прости меня, Ли. Та снисходительно улыбнулась и отряхнула сестрёнку от грязи. — Не волнуйся, я не сержусь. Класс «Гром и буря» был первым экспериментальным классом Академии и не делился на Тушуй и Хоцзинь. Здесь обучались дети всех философий, и это позволяло сёстрам Ясноглазым посещать занятия вместе, ведь Ли была типичным представителем философии Тушуй, а Амаʼли скорее принадлежала к Хоцзинь. К тому же, такая практика не шла вразрез с дисциплиной, ибо «Гром и буря» был самым взрослым классом. На их плечи возлагалась вся организация мероприятий, Совет Старших и дежурство. Внезапно на здание обрушились удары гонга. Это означало, что все ученики и настоятели должны немедленно явиться к лобному месту Академии — центральной ротонде. — Видимо, у нашего ректора есть новости, — заключила Ли, взяла сестру за руку и двинулась в сторону места встречи. Пройти по коридору корпуса не представлялось возможным: всё пространство было заполнено учениками. Если бы прозвучал сигнал тревоги, то непременно бы началась давка, а сейчас дети потихоньку продвигались к выходу на улицу маленькими очередями. Ли тоже хотела встать в одну из них, но Амаʼли дёрнула её за руку и потащила в противоположном направлении. — Доверься мне, я знаю другую дорогу. Сёстры шли пригнувшись между колонн с золотыми львами, и когда кто-то из настоятелей замечал их движение, они прятались за массивными мордами статуй. Такими перебежками ученицам удалось дойти до восточного коридора, который был пуст. Амаʼли отпустила сестру и обе пошли уже спокойным шагом. — Мали, куда мы идём? — спросила Ли. — В конце коридора выход из корпуса на старую тренировочную площадку. Оттуда можно дойти до лобного. Сёстры замедлили шаг. — Ты уверена, что выход ещё не перекрыли? Амаʼли усмехнулась. — Конечно. Туда наши частенько покурить уходят. Старшая сестра нахмурилась. — Ты с ними ходишь? — Ли, как ты могла такое подумать?! Округлив глаза до размера серебряной монеты, Амаʼли обиженно отвернулась. — Не обижайся, я просто спросила. — Ага, конечно… Ли быстро почувствовала себя виноватой и поспешила извиниться перед сестрёнкой. — Просто я волнуюсь за тебя, Мали. Мне стыдно, правда. Диалог сестёр прервали звуки шагов. Кто-то шёл к восточному коридору. Пандаренки притихли и напрягли слух, пытаясь оценить численность и возраст незваных гостей. — Как думаешь, это настоятели? — шёпотом спросила Амаʼли, замерев на месте. — Не знаю, — ответила принюхивающаяся Ли. — Пора уносить ноги! Стройная и спортивная Ли бесшумно унеслась вперёд, как монахиня Шадо-Пан, а вот у её сестры с этим явно были проблемы. Амаʼли с невероятным грохотом побежала вслед за Ли и никак не могла её догнать. Это выводило ученицу из себя. — Стой! — крикнула она вдогонку, запыхавшись. Старшая сестра схватила её за локоть и обе побежали в одном темпе. Шаги сзади, тем временем, тоже превратились в бег, и Ясноглазые ускорились. Интерьер бесконечных коридоров менялся с каждым новым пройденным метром, и спустя несколько минут сёстры увидели впереди открытый выход из здания. — Это твоя лазейка? — спросила на ходу Ли. — Да! Это она. Ученицы побежали уже целенаправленно к выходу, и когда до него оставалось всего ничего, Ли резко затормозила. Впрочем, Амаʼли это не остановило, и какой-то жгучий азарт заставлял её бежать до победного. Но увидев, что находится за проходом, младшая сестра встала, как вкопанная. Минутный раж проиграл в схватке с инстинктом самосохранения. За выходом из корпуса был обрыв. Площадка провалилась в пропасть вместе с последней сошедшей лавиной, и внизу виднелись обломки старых тренировочных снарядов. Верёвочный мост, когда-то служивший дорогой к этой площадке, висел на щепках у подножья выступа горы. Кажется, старшим было больше негде курить после занятий. Академия медленно обрушивалась, и мысль об этом приводила сестёр в ужас. Но в раздумьях они находились недолго, ведь загадочные преследователи сумели их догнать и остановились в полуметре. Прозвучал голос: — Там обвал?! И как мы попадём к ротонде? Ясноглазые обернулись и поняли, что в преследователях не было ничего загадочного; рядом стояли их одноклассники и друзья, Ринда Каменные Грабли и Ору Громоглас. Оба были высокие, статные, но различались по цвету шерсти: Ринда была почти полностью чёрная, за исключением маленького белого пятнышка на носу, а Ору отличался светлой шерстью, которая немного вилась на концах. Пандарен не очень любил эту свою особенность и постоянно приглаживал шерсть лапой. — Ли, надо возвращаться! Там уже все собрались! Сёстры переглянулись. — Амаʼли хотела показать мне обходной путь. Сказать по секрету, получилось у неё не очень. Младшая сестра, изучавшая обрыв, вдруг отвлеклась от своего занятия, повернулась к пандаренам и показала им язык. — Да-да, Маль, мы тебя поняли, — отозвалась Ринда. — Что будем делать? Пойдём обратно? — спросила Ли, не отрывая взгляда от сестры, как будто хотела получить ответ только от неё. Амаʼли с мольбой во взгляде замахала лапами в жесте отрицания. Ринда нахмурилась. — Ли, не смотри на неё. Пусть она остаётся, а мы пойдём. Если нас поймают, то Лу Бай будет долго мучить всех после занятий. — Нет, я останусь. Мне нельзя её бросать. Младшая сестра заметно оживилась и, дождавшись паузы в диалоге, возвестила присутствующих. — Ребят… А я проход нашла. Все резко повернулись к Ама'ли и подошли к обрыву. Юная пандаренка указала лапой куда-то вбок, и когда одноклассники проследили за ней, то обнаружили узкую, хрупкую тропинку у самого края скалы. — Я давно знал, что ты самоубийца, но не впутывай в это нас, — возмутился Ору, пригладил шерсть на шее и развернулся, чтобы уйти. — Стой! — окликнула его Амаʼли, на ходу придумывая причину, почему Ору не должен уходить. Внезапно в голову девушки пришла смелая идея, которая могла не сработать, но Ама'ли решила рискнуть. — Главный вход закрыт. Громоглас остановился, стиснул зубы и повернулся обратно. Сначала он хотел наброситься на Мали с едкими оскорблениями, но потом понял, что ему, по сути, нечего предъявить однокласснице. Тем временем Амаʼли уже полезла к тропе, а Ли и Ринда от безысходности лезли за ней. Снаружи бушевал ветер, снег покрывал собой все открытые участки ландшафта. Грань между тропой и пропастью переставала быть различимой, превращаясь в единый белый плен. На одной из соседних скал, соединённых цепью верёвочных мостов, уже собралась вся Академия, и отдельные голоса учеников и настоятелей становились далёким, призрачным гулом. Этот гул смешивался с рёвом метели, и получалась глухая какофония. Для удобства передвижения Амаʼли отломала от остатков веревочного моста деревянную доску. Ею девушка, подобно слепому, прощупывала поверхность тропы, чтобы различать под покровом тумана земную твердь и край обрыва. Позади шли остальные, в большинстве своём молча, но иногда тишину обрывали звуки отборных ругательств. — Амаʼли, чёрт тебя подери, ты соображать умеешь?! — возмущался Ору, передвигаясь в самом конце колонны. Ринда дёрнула пандарена за рукав и тихо процедила сквозь зубы: — Заткнись. Громоглас резко отцепил лапу, и девушка чуть не полетела вниз. — Ты что делаешь?! — вскрикнула она, еле успев зацепиться за камень старого фасада. — Хватит защищать эту дурочку! Мы зря сюда пришли! Амаʼли обернулась. Ярость застилала ей взор, ей хотелось ударить зазнавшегося одноклассника, скинуть его со скалы. Ли заметила это и попыталась остановить сестру, но было поздно. Она приблизилась к Ору. — Тебе что-то не нравится?! Прыгай! Пандарены недоуменно переглянулись. Амаʼли продолжала нагнетать обстановку. — Прыгай вниз, раз ты такой умный! Девушка горделиво переставила нижнюю лапу, и Ли с опаской произнесла: — Мали… Не забывай, где ты стоишь… Амаʼли опустила лапу в рыхлый снег и улыбнулась. Ярость отступила. Девушка откинула доску и уверенным шагом двинулась навстречу верёвочному мосту. Туман окутал ещё большую часть скалы, и граница земли и пропасти стёрлась. Ясноглазая оступилась и стремительно полетела в обрыв. Срывающимся голосом Ли закричала и прыгнула вслед за сестрой. Ору и Ринда стояли, замерев на месте, и с удивлением для себя заметили, что у них почти одновременно пропал голос. Снизу послышались звуки упавших тел, и… Смех! Звонкий, громкий, по нарастающей. Чем дольше он звучал, тем истеричнее становился. Когда к Ринде вернулся дар речи, она крикнула в туман: — Ли, Амаʼли! Вы там живы? Спустя секунд тридцать из пропасти последовал ответ. Кому принадлежал голос, пандаренка так и не разобрала. — Всё нормально! Целы! Истеричный смех возобновился. Ору приблизился к краю обрыва и присоединился к разговору на расстоянии. — Вы там где? На этот раз ответ последовал незамедлительно. — Мы внизу. Там Амаʼли хохочет. Думаю, у неё шок. Действительно, младшая сестра лежала на снегу поодаль и громко смеялась, не в силах остановиться. Лицо её было скрыто за туманами, но при этом все чётко слышали, откуда идёт звук. — Амаʼли, у тебя там всё хорошо? Не поранилась? — спросила Ринда в попытке перекричать горный ветер. Смех прекратился, и пандарены услышали визгливый голос: — Я в порядке! Мы приземлились в снег, будто на тарелку с рисом! Здесь мягко! Тем временем у ротонды появился ректор Академии, высокий пандарен с пышной бородой и фамилией Ли Шэнь. Многие ученики, увлекающиеся историей, строили догадки насчёт связи ректора с Властелином Грома Лэй Шэнем. К тому же, никто не знал имени пандарена, и сей факт придавал ему некую загадочность. Ли Шэня мало интересовали конфликты студентов и их межличностные отношения, и на мероприятии он чувствовал себя чуть ли не лишним, хотя правила требовали его присутствия. Он шумно вдохнул холодный воздух и начал свою речь, иногда прерываясь для устрашения толпы суровыми взглядами. — Хочу поприветствовать учеников и настоятелей Академии Белого Тигра на еженедельном Совете Двух Стихий. Сегодня мы обсудим важные вопросы и уделим внимание конфликтам… Ли Шэнь обернулся и встретился взглядом с настоятельницей Лу Бай. Она одобрительно кивнула ему. — На повестке дня у нас подготовка к Дню Древних, соревнованию Красных Цветов и… Голос ректора предательски дрогнул. - …первый случай краж в Академии. Толпа ошеломлённо охнула. Некоторые особо впечатлительные девушки закрыли лица лапами, а пандарены-мужчины сжали кулаки. Воцарилась тишина. — Что там? Что там? Почему все замолчали? — раздался голос Амаʼли из глубины обрыва. Ни Ринда, ни Ору ей не ответили. Через несколько минут, когда потрясение немного отступило, с поверхности последовал ответ. — Кто-то крадёт имущество Академии. Реакция Ясноглазых оказалась диаметрально противоположной реакции других учеников: сёстры начали задавать множество вопросов. В основном, конечно, их задавала Амаʼли, но и старшая сестра много чего спрашивала. Впрочем, голос ректора, глухо отдававшийся от каменного фасада здания, остановил шквал вопросов и заставил обратить на себя внимание. — Прошу настоятельницу Сванг Юи рассказать нам про концепцию Дня Древних. — Всё самое интересное всегда в конце, — проворчала Амаʼли. В середину ротонды вышла невысокая молодая пандаренша в белой робе настоятеля. В лапах она несла невообразимое количество сумок, рюкзаков, свёртков и пакетов, а внутри них каким-то магическим образом помещались целые кипы бумаг. Вообще Сванг Юи представляла собой крайне нестабильную систему, ведь на каждой её лапе висело по десять мешков, которые в любой момент могли вырваться на свободу. Но, к счастью, перед тем, как начать говорить, настоятельница положила их в угол, к одной из колонн. — Мы собираемся ставить спектакль, — несколько потерянно произнесла пандаренша, отдельно выделяя интонацией каждое слово. — Сценарий, думаю, нужно поручить писать Бёрди. Заметив осуждающий взгляд ректора, Сванг Юи поспешно исправилась. — Простите, Клионе Блоссом Бёрди. Бёрди никто и никогда не называл по имени. Она значилась Клионой лишь в официальных документах и гадких записях настоятельницы Лу Бай. В разговорах, на занятиях и просто в обычной жизни она была Бёрди — рыжей девчонкой с небесно-голубыми глазами, вечно падающим ухом и невероятным желанием помогать, защищать. А на конференциях, Советах, соревнованиях и на всяких делах светских она непременно Клиона, талантливая ученица и полезный член общества. Девушке был противен каждый, кто намеренно называл её по имени, и даже когда подобное происходило, Бёрди незамедлительно отвечала: « — Клиона? Кто такая Клиона? Кем бы она ни была, прогоните её куда подальше и давайте продолжим нашу беседу». Сванг Юи рассказала про общую концепцию спектакля и отобрала учеников на главные роли. — Жаль, что Ясноглазых сегодня нет. Если кто-нибудь их сегодня увидит, передайте им, что у нас ещё остались незанятые персонажи. Ринда передала информацию сёстрам. — Так, мне надоело тут сидеть! — решительно воскликнула Амаʼли. — Как ты собираешься выбираться отсюда? — спросила Ли. — Пока не знаю… Младшая сестра опустила голову, но затем сердито взглянула на Ли и возмутилась. — Ты просто сидишь и даже не пытаешься выбраться! — Не дури, Маль, скоро туман сойдёт и мы сможем пройти по карьеру. — По карьеру?! Но это слишком долго! Ли подняла одну бровь. — У тебя есть другие варианты? Амаʼли нахмурилась. Она не находила ответа на вопрос сестры, и поэтому просто осматривалась в поисках решения. Спустя какое-то время на глаза ей попалась тёмная заснеженная пещера у подножья горы. Её вход давно оброс прозрачными сосульками, острыми, как кинжал. Не раздумывая, девушка побежала к пещере, чтобы отломать себе парочку другую сосулек, а Ли с интересом наблюдала за ней. « — А это идея», — подумала она и направилась вслед за младшей сестрой. Ясноглазые набрали себе сосулек. Амаʼли воткнула одну из них в покатую снежную гору обрыва и оттолкнулась от неё рукой, протягиваясь вверх. Вторую сосульку девушка вонзила уже повыше, а первую вытащила и, отталкиваясь нижними лапами, забралась достаточно высоко, чтобы вновь зацепиться. В каких-то участках снег был жёсткий, неподатливый, и сосулька не втыкалась слишком глубоко. Но методом проб и ошибок Амаʼли научилась определять такие места, и на метре десятом-одиннадцатом уже свободно ориентировалась. Снизу пробиралась Ли; она была быстрее своей сестры, но в процессе восхождения терпеливо её ждала. Тем временем на лобном месте давно шёл разговор о соревновании Красных Цветов, и для озвучивания регламента в Академию прибыл настоящий монах Шадо-Пан — брат Куо. Это был коренастый пандарен с большими ушами и серьёзным, стальным взглядом. Он говорил отрывисто и мало, и после подсчёта участников исчез так же быстро, как и появился. Сёстры добрались до поверхности, и Ору с Риндой помогли им вскарабкаться на край обрыва. Лапы Ясноглазых соединились в жесте лёгкой руки, и девушки синхронно запустили обломанные сосульки обратно вниз. — Мы сделали это! — восторжествовала Амаʼли. — Я горжусь тобой, — произнесла Ли с материнской заботой в голосе. Младшая сестра опустила голову в смущённой улыбке, и было ясно, что если бы она могла покраснеть, то она бы непременно покраснела. Ли Шэнь, тем временем, возобновил свой ректорский монолог, но голос его становился всё напряжённее. — А теперь перейдём к более печальным событиям. До ректората Академии дошли слухи о систематических кражах имущества учеников и настоятелей. Они начались ещё в начале марта. Сначала пропадали мелкие вещи, но затем число украденных предметов стремительно росло. Настоятель Коредуб лишился многовекового гримуара, настоятельница Лунная Трава — шкатулки с драгоценностями, а настоятельница Иура — фигурки цийлиня. Рыдающая взахлёб Иура, задыхаясь, добавила: — Из су-шё-но-го… наво… за… белорогого яка! Пандарены в ужасе переглянулись и начали бурно обсуждать произошедшее. Амаʼли хмыкнула. — О боги, вот беда-то: зверька из какашки украли. Пусть на якомойку съездит, там этих произведений искусства, хоть жуй. От замечания сестры Ли еле сдержала хохот, но тем не менее пригрозила ей пальцем в знак назидания, мол, «впредь будь осторожнее, так говорить нельзя». Ректор продолжил. — До недавнего времени нам не было известно имя преступника, но наша великодушная настоятельница Лу Бай провела расследование и кое-что выяснила. Передаю ей слово. Она вышла в центр ротонды и с хитрой улыбкой поклонилась Ли Шэню. Взгляд Лу Бай будто говорил: «Пока что я поклонюсь вам, но не пройдёт и недели, как кланяться вы будете мне». Самокритика никогда не была её сильной стороной. — Приветствую вас, дорогие обитатели Академии. Как уже сказал ректор Ли Шэнь, я действительно нашла вора. Он оказался учеником, и более того — из выпускного класса. Пандаренское общество затихло в предвкушении. Ринда, Ору и сёстры Ясноглазые продвинулись вглубь толпы, но никто не обратил внимания на них, ведь все взгляды были прикованы к Лу Бай. — Кражи имущества начались в марте, как раз после зимней стажировки в Храме Белого Тигра, и в первую неделю пропадали вещи исключительно из инвентарной комнаты, где в это время дежурил класс «Гром и буря». Вот к чему приводят эксперименты! Пока между учениками Академии шли бурные обсуждения, Ясноглазые повернулись к Ринде и Ору. — Это кто-то из нас? — тихо спросила Ли. — Я не вор, и в инвентарке не дежурил. — А ты, Ринда? Ты была там в первую неделю? — Я дежурила всего один день вместе с Кимши, но ничего не крала. Это точно. — А Амаʼли? — с вызовом спросил Ору. — Она сидела там два дня подряд, всяко могла что-нибудь стащить. После этих слов в Громогласа стремительно полетела затрещина. — Может, я и не подарок, — прорычала Амаʼли, — но уж точно не способна на такое ужасное зло. Толпа снова повернулась к ротонде. — В конце марта, — продолжила Лу Бай, — начали пропадать вещи настоятелей. Сначала злоумышленник обокрал настоятельницу Беору, затем — настоятельницу Лунную Траву, затем… Лу Бай перечисляла имена пострадавших преподавателей, и их количество поражало воображение. Академия Белого Тигра постепенно теряла репутацию самого безопасного места вершины Кунь Лай, и перспектива возобновления краж пугала всех без исключения. Толпа жаждала услышать имя, необязательно имя виновника, а просто того, на чьи плечи можно взвалить груз ответственности за случившееся и разорвать на куски мощной волной безжалостного народного самосуда. Вскоре это имя прозвучало. — Проследить закономерность не сложно: незадолго до пропажи своих вещей они ставили неудовлетворительные оценки лишь одному ученику класса «Гром и буря». А вернее, ученице, её имя… В следующую секунду Лу Бай с величайшим удовольствием кинула в толпу имя девушки, как опытный рыболов кидает приманку незадачливой рыбе. - …Клиона Блоссом Бёрди. Наступила всеобщая тишина. Кто-то с негодованием хрустел пальцами, кто-то пытался разложить у себя в голове шокирующую информацию, а кто-то молчал только потому, что не находил нужных слов. Настоятельница Лу Бай наслаждалась этой тишиной, нежилась в ней, словно в лучах солнца, но, тем не менее, позволила себе её нарушить. — Кажется, имя этой девицы уже упоминалось на сегодняшнем Совете, — издевательски усмехнулась старая пандаренша и перевела взгляд на настоятельницу Сванг Юи. — Вы знали, что воспитали чудовище? В ответ Сванг Юи лишь оскалилась и подалась вперёд, но вдруг появившийся из толпы хранитель истории Ян Ди остановил коллегу лапой. — Ещё один невиновный пал в борьбе с самодуром, — произнёс он, поднимаясь к ротонде. Ректорат был ошеломлён его дерзостью и даже не пытался остановить пандарена. — Вам, Лу Бай, ещё не надоело самоутверждаться за счёт своих учеников? — Возмущаться против меня, да ещё и в вашем положении — непозволительная роскошь, — язвительно ответила пандаренша. — И тем не менее, я возмущаюсь, — парировал Ян Ди. — Бунтую. И мне есть, чем руководствоваться. Здравый смысл, понятие чести, мораль, а так же тот факт, что девочка, которую вы столь цинично назвали чудовищем, невиновна. Последнее слово хранитель истории адресовал толпе, и это возымело свой эффект: перешушукивания стали громче, а интерес к конфликту заметно возрос. — То есть вы считаете, что вор невиновен? Чепуха! — воскликнула Лу Бай. — Чепуха! — подхватил сердитый народ. Ян Ди, тем временем, вытащил из кармана небольшой кусок бумаги. — А что, если я скажу, что у меня имеются доказательства вашей лжи? — спросил он. Пандаренша с ужасом покосилась на бумажку, но внешне осталась невозмутимой. После она приняла её из рук коллеги и бегло пробежалась по ней взглядом, а затем вернула бумагу и усмехнулась. — Товарный чек из продовольственной лавки? Да уж, неопровержимые доказательства! Ян Ди нахмурился и перечитал документ.

«Репа, 12 шт.

Сметана, две крынки.

Хлеб деревенский, одна буханка.

Итого: 11 серебряных».

«Ошибочка вышла. Нужная бумага осталась в сумке». — Настоятельница, — произнесла Амаʼли, — мы знаем Бёрди уже давно, и можем точно сказать, что она не способна на такие низкие поступки, как воровство. Лу Бай посмотрела на девушку своим фирменным ядовитым взглядом, от которого ей стало не по себе. — Значит, вы плохо её знаете. Я с самого начала была против её поступления в Академию. Бог знает, чего ждать от… грязнокровных. На миг в толпе вновь воцарилось молчание, нарушенное ректором. — А где она, эта Клиона? Я не видел её уже больше недели. Ученики принялись оглядываться по сторонам, выискивая врага, чтобы затем обрушиться на него всем скопом. — Где она? А я скажу вам — сбежала от позора, — ответила настоятельница. — Поджала хвост и исчезла, одни Титаны ведают, куда. Оживление толпы усилилось, и Ли Шэнь объявил об окончании Совета. Ученики начали расходиться по домам. Раздавались смешки, отдельные голоса: юные пандарены активно обсуждали случившееся. Ору и Ринда попрощались с одноклассниками и тоже разошлись. — Нужно найти Дафну! — вдруг воскликнула Амаʼли. — Точно, — поддержала сестру Ли, — она лучшая подруга Бёрди. Дафну Ясноглазые нашли у юго-восточного корпуса. Она сидела на камне, смотрела вдаль и издалека была похожа на диковинную статую. Лица на ней не было, взгляд её был угрюм и холоден. Мокрые от талого снега волосы потускнели и опали, как завядшие тюльпаны. Под глазами пролегли тёмные дуги. Эльфийка не сразу отреагировала на появление сестёр. Первые секунд двадцать она вообще не двигалась, а затем медленно повернула голову, пригладила волосы и с удивлением для себя обнаружила, что вокруг совсем темно. — Привет, Дафна, мы тебя искали, — взволнованно проговорила Ли. — А… Ли, Амаʼли… Привет. Я вам нужна? Голос Дафны был таким же, как и её движения; медленный, усталый, тянущийся, словно резина. — Ты слышала последние новости по поводу Бёрди? Её обвиняют в краже. Во многих кражах. — Да-да, я знаю… Дафна принялась рассматривать свои руки. — А куда она уехала? — спросила Амаʼли. — Неужели она правда испугалась позора? — Да куда там… Бёрди? Да сбежит? Всё это россказни Лу Бай. Уехала наша пташка в Шадо-Пан, волонтёрствовать. О кражах и не подозревает. Обе сестры озадаченно почесали затылки. — И что нам делать? Её непременно выгонят. Дафна спустилась со своего камня и направилась в здание. — С Лу Бай нужно бороться на дистанции, — произнесла эльфийка и кинула Ясноглазым связку блестящих ключей. — Это от «Линдворма». Если что-нибудь придумаете, дайте мне знать. А пока… простите меня, но я вас покину. Дафна шла по рыхлому снегу, всё ниже и ниже по тропе, пока вовсе не скрылась из виду. Пандаренки так и остались у камня, перебирая ключи под визгливые крики обворованных: « — Где она?! Где она?!».