Когда полетит птица

— Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? — Не трогай меня! Спускаясь с храмовой горы, Дафна в очередной раз помянула недобрым словом высокий рост своей подруги и её быструю походку. Бёрди уходила, или даже убегала, и догнать её не представлялось возможным. — Стой! Я не успеваю за тобой! — Ты врала мне! — А ты не даёшь объяснить! Что-то внутри заставило Бёрди остановиться. Она хотела сорваться с места и идти дальше, но не двигалась. Дафна поспешила воспользоваться этим, в три секунды догнала подругу и развернула к себе. В глазах нарушительницы не осталось и следа той пугающей ярости, которая полыхала в её взоре ещё каких-то полчаса назад. Сейчас там была только боль и немой вопрос — «Почему?». — Расскажи мне всё, что знаешь, — произнесла Бёрди усталым, пустым голосом. — Я хочу быть в курсе событий. Девушки уселись на край одной из скал, и Дафна начала рассказ. Хозяйка башни Линдворм смотрела на туманный горизонт, так и не поворачиваясь в сторону эльфийки. — Я начала работать у Лу Бай в начале месяца. Она шантажировала меня. Говорила, что выгонит из Академии, напишет родителям. Я тогда сильно испугалась. Кто ж её знает? Может, и вправду исключат… То, что Дафна действовала не по своей воле, успокоило Бёрди, и она уже не так сильно злилась на подругу. — В чём заключалась твоя работа? — Мне нужно было собирать всю информацию о тебе и передавать её Лу Бай. Хозяйка башни «Линдворм» приподняла одну бровь и вопросительно посмотрела на эльфийку. Та стыдливо опустила взгляд в пол. — Какого рода информация? Что ты сумела ей передать? Дафна не отвечала. Глубоко внутри неё нарастало чувство стыда вперемешку с осознанием собственной мерзости, низости, двуличности. Девушка часто думала, сколько раз за годы дружбы Бёрди вставала в три ночи, кидала в сумку пакетики чая, садилась в свою невероятную пятнистую машину и выезжала по тёмной дороге к окраине деревни Цзоучин, чтобы обнять подругу и помочь оправиться от недавнего ночного кошмара. Сколько раз жизнерадостное, дружелюбное слово любимой Тыквенной Головы помогало Дафне радоваться жизни. — Дафна! — буркнула девушка, так и не дождавшись ответа. — Не спи! Что ты передавала Лу Бай? Эльфийка бросила горестный взгляд на подругу. Ей хотелось плакать, но она успешно держала себя в руках и не давала слезам выйти. — Поверь, Бёрди, я немногое успела ей передать. От меня она узнала лишь то, что ты уехала. Больше я ничего не говорила. — Значит, это не ты рассказала Лу Бай о якобы воровстве? — Нет! Она обманула тебя, чтобы нас поссорить! Дафна вглядывалась в лицо Бёрди и не могла прочитать на нём ни одной эмоции. Казалось, будто её лицо приобрело черты бесстрастной маски, вырезанной из сверкающего светло-голубого камня. Спустя несколько минут глаза девушки оживились: эльфийка почувствовала на себе тепло небесного взгляда. — И у неё не получилось. Дафна не выдержала и буквально кинулась на шею подруги. Та радостно прижала рыжеволосую к себе. — Бёрди! Прости меня! Я была дурой! Не ценила дружбу! — сокрушалась она в плечо Бёрди, размазывая кровь с лица по белой рубашке. — Я уверена в том, что ты не виновата. Всё происходило против твоей воли, и единственный, кто в этом виноват — Лу Бай. Глаза Бёрди загорелись ненавистью. Она давно знала, что настоятельнице нельзя доверять, но не думала, что та способна на такую низость. « — Надо бросить эту вредную привычку — оправдывать всех и вся». Но вслух девушка сказала другое. Воздух наполнился равномерными ругательствами с промежутками в долю секунды. — Подлость, мерзость, гадость, враньё, лицемерие! Отвратительно! Дафна поддерживала свою подругу. Она сама долгое время жила в атмосфере пошлой, низкой суеты, такой земной и такой противной до тошноты. Если бы, глядя на всё это, глаза могли кровоточить, то они бы непременно кровоточили. Эльфийку передёрнуло. — Я была там, — произнесла она. — Помогала Лу Бай, терпела упрёки и носила за ней какие-то мерзкие бумажки. Теперь мне кажется, что присутствие этой старухи в жизни обязательно сокращает её длительность. Врагу такого не пожелаю. — Экий ужас, — изрекла Бёрди. Девушки почти одновременно спрыгнули с валуна, на котором сидели, и двинулись по дороге в сторону деревни Цзоучин, где жила Дафна. В пути подруги не молчали, а болтали без умолку, наслаждаясь долгожданным обществом друг друга. Бёрди задавала много вопросов, связанных с тем, что происходило в Академии во время её отсутствия. Эльфийка ответила на все, как будто готовилась заранее. — Вроде, скоро будет День Древних, — задумчиво произнесла Бёрди. — Ага, скоро. В конце июня. — Ты моргнуть не успеешь, как июнь наступит. А готовиться надо уже сейчас. Сванг Юи что-то говорила про это? — Вроде да. Спектакль какой-то. Кстати, тебя хотят заставить сценарий писать. — У меня была задумка насчёт «Дикой розы». Дафна улыбнулась. — Хорошая сказка. — Не то слово. Поучительная. Пройдя ещё немного, эльфийка будто невзначай произнесла: — У тебя, между прочим, образовалась защита. — Какая? — с неподдельным интересом спросила Бёрди. — Новый орган самоуправления во главе с сёстрами Ясноглазыми. — Ли! Ама’ли! Я знала, что они не поверят Лу Бай! Глаза нарушительницы засверкали признательностью и счастьем. Она так хотела вернуться из монастыря в тот мир, где её ждут и любят, где она уже ни за что не останется одна. Где на каждого можно положиться, где каждый — друг. Надежда на это угасала в сердце девушки с каждой минутой, проведённой вне стен Шадо-Пан, но сейчас, из-за новости о Ясноглазых, эта надежда разгоралась с новой силой. Бёрди подпрыгнула с визгом, и оставшийся участок дороги преодолевала уже вприпрыжку. Дафна с лёгким сердцем наблюдала за подругой, улыбка не сходила с её оживлённого лица. Эльфийка боялась заговорить с ней, боялась нарушить счастливую тишину, боялась навлечь на себя ещё больший гнев за свою провинность. Но на лице нарушительницы не было и тени гнева, и Дафна очень скоро успокоилась. Спустя час пути девушки дошли до подъёма. Впереди виднелись туманные очертания пандаренских жилищ и таверн. Чем ближе была деревня, тем громче раздавались голоса жителей, тем ярче горели в сизом сумраке позднего утра уличные фонари. Белела вдалеке разношёрстная толпа, завлекая своей пёстростью, но подруги туда не пошли. Прямо перед входом в деревню Цзоучин они свернули направо и прошли по узкой тропе к окраине населённого пункта, где одиноко стояла высокая хижина. Дафна вытащила ключ. — Спасибо за то, что проводила, — сказала она, улыбаясь. — Не стоит благодарности. Помочь тебе обработать раны? — Нет. Хозяйка Онг позаботится обо мне. Эльфийка приблизилась к двери, просунула ключ в замочную скважину и открыла её двумя резкими поворотами. Бёрди стояла чуть поодаль и терпеливо ждала, пока Дафна зайдёт в дом. — Пока, Тыковка. Хозяйка башни «Линдворм» не ответила, а лишь отсалютовала. Рыжеволосая скрылась за дверью. « — Мы будем жить», — подумалось девушке. Серо-голубое небо над вершиной Кунь-Лай прояснялось медленнее, чем хотелось бы. Бёрди часто думала о том, что тогда, в начале апреля, она грубейшим образом ошиблась в расчётах. Северные рассветы рано не выходят. Их, как влюблённых женщин перед зеркалом, приходится очень долго ждать, но награда за это ожидание непременно стоит потраченного времени. Обождите до конца весны, и однажды утром вас разбудит алое солнце, стыдливо поднимающееся из-под розоватых горных вершин на горизонте. Весна здесь. Некоторые пандарены, услышав от сородичей сказки про удивительные куньлайские восходы, торопились весной на вершину, чтобы увидеть это своими глазами. Каково же было их разочарование, когда они узнавали, что рассветы — редкое явление в этих краях. Многие уезжали. Бёрди было ужасно их жаль: она представляла их, как угрюмых пандаренов с увесистыми котомками, бредущих по полю, а за их спинами разгоралось восходящее солнце. Но они этого не увидят, потому что уже не обернутся. Раздумья Бёрди прервал душераздирающий крик Дафны, и девушка кинулась к двери, на ходу проецируя в голове страшные сцены убийства или изнасилования. Дом эльфийки не отличался особенной изысканностью внутреннего убранства — всё было в хорошем состоянии, но без излишеств. Чистая бадья, бельевая верёвка, протянутая поперёк крохотной кухни, посуда, деревянный шкаф и кровать, которую Дафна постоянно застилала коричневым пледом с вышитым на нём пучеглазым котиком. Войдя в спальню, Бёрди невольно застыла, будто под хитрым заклинанием чернокнижника — белые стены были испещрены зловещими надписями, размашисто намалёванными чёрной краской. — Ненавижу тебя! Умри, тварь! Ты не достойна жить! — читала вслух Дафна дрожащим голосом. — Бёрди, боже, за что мне это всё?! Что я им всем сделала?! Хозяйка башни «Линдворм» молча подошла к подруге и обняла её за плечи. Столько гадости со стен не отмыть, придётся перекрашивать. Больше всего было надписей «Ненавижу», они были написаны разным почерком и на разных языках. На белой поверхности стен красовалось и южно-всеобщее «HATE YOU», и даже пандаренская фраза «Wǒ hèn» с хлёсткими символами-иероглифами. Перечитывая эти надписи, Бёрди понимала, что против Дафны началась самая настоящая травля, и травля эта не прекратится, пока вор в Академии не будет наказан. Сдаться с поличным за преступление, которое ты не совершал — дело неблагодарное. Но когда речь идёт о Дафне, то даже такое деяние имеет резон. — Думаю, лучше отправить тебя в «Линдворм» на время. Здесь небезопасно. — Долго добираться на учёбу… — сокрушённо прошептала эльфийка. Бёрди схватила её за предплечья и хорошенько встряхнула. — Даже не думай больше появляться в Академии, пока меня нет. Тебя сожрут заживо. Взгляд девушки выражал глубокое беспокойство, и Дафна не решилась ей перечить. Тем временем та поволокла рыжеволосую на улицу и они спешно покинули территорию деревни. Бёрди начала инструктаж. — Слушай меня внимательно. Я переброшу тебя к башне на повозке. Эльфийка вдруг услышала мерный стук повозки старика Мо, едущей из Бинана на запад. — Ключ у тебя? — спросила Бёрди. — Потеряла… — Да что ты будешь делать!... Девушка вытащила откуда-то из глубин своей сумки связку ключей, откуда без особого труда достала самый большой медный ключ с витиеватым вензелем «Л». — Это мой. Главный ключ от «Линдворма». Умоляю, не потеряй и его. Дафна всё громче и громче слышала стук деревянных колёс о грубую, обледеневшую землю. — Ты знаешь, как включить свет, как разогреть воду, как приготовить кашу. Чая нет, но есть, возможно, овощи, если не протухли. В ближайшее время я привезу тебе продукты. — А куда ты? Почему ты не едешь со мной? Бёрди вздохнула. Как не наврать? — У меня остались дела в Шадо-Пан. Я должна их завершить. — Тебе нужно готовиться к слушанию. — Знаю. Келья монастыря — идеальное место для того, чтобы не отвлекаться. Возникла пауза. Девушка немедленно прервала её, потому что понимала — ждать нельзя. Она отошла от Дафны на несколько метров и жестом подозвала её к себе. — Прыгай! Эльфийка недоумевающе подняла одну бровь. — В смысле? — Ты мне доверяешь? — Конечно! — Вот и проверим. Прыгай! Дафна огляделась в поисках того, куда она должна прыгнуть. Бёрди молча развела руки в стороны. Рыжеволосая выдохнула, как следует разогналась и побежала к подруге. Подбегая, она прыгнула прямо в руки нарушительницы и на секунду засомневалась, что она её удержит. Дафне казалось, что её Тыковка непременно упадёт наземь, но она удержала эльфийку и удержалась сама. Мимо проехала повозка, Бёрди выбрала момент и кинулась за ней. Догнав повозку, она посадила подругу на сухие брёвна и взобралась на них сама. Девушки поехали на запад. — Ты сумасшедшая! — воскликнула Дафна, пытаясь перекричать свистящий в ушах ветер. — А как ты ещё до башни доберёшься? — А хотрод? — Сломала… — Да что ты будешь делать!... — вскрикнула Дафна. Бёрди усмехнулась. — Пародистка. Проехав ещё минут сорок, хозяйка башни «Линдворм» заметила знакомые сугробы. « — В одном из этих сугробов закопан мой хотрод», — подумала девушка и отсалютовала рядом сидящей эльфийке. — Пока, Дафна. Снова нам суждено разминуться. Но на этот раз ненадолго. — Поверю тебе на слово. Удачи, Тыковка. — И тебе. Бёрди слезла с брёвен и отцепилась руками от повозки. Дафна уехала вперёд. Девушка осталась один на один с вершиной Кунь-Лай. *** Ян Ди запер дверь подвала. Ветхое дерево жалобно заскрипело. — Объявляю внеурочное собрание, — провозгласил пандарен. Дети выстроились вдоль пыльной стены и устремили заинтересованные взгляды на преподавателя. — Начнём со свежих новостей. Сегодня утром Бёрди приехала в Академию. По подвалу прокатился гул. Обра Зелёный Лист и Иммалерит Ши опасливо переглянулись, а Ама’ли чуть не завизжала от восторга. Её сестра лишь сдержанно улыбнулась. — Её явно не встретили с распростёртыми объятиями, — произнесла Ли. — Ты права, — ответил Ян Ди. — Там действительно произошла целая история. Дети подошли поближе, выражая таким образом готовность слушать. — Иммалерит, вы были там и видели всё своими глазами. Расскажите пожалуйста. Невысокая пандаренка в зелёном тренировочном одеянии вышла на середину комнаты. — Там была крупная драка. Трое парней из старших классов накинулись на девушку из «Грома и бури»… Не помню, как её зовут. — Её зовут Дафна, — сказала Обра с задних рядов. — Точно! Дафна! Бёрди как увидела их — побежала драться. Мы с Оброй даже сделать ничего не успели. — А они что? Парни-то что сделали? — вопрошала толпа учеников. — Бёрди их всех по углам раскидала! Они её так разозлили! На неё смотреть страшно было! — А потом что было? А потом? — нетерпеливо завывали дети. Иммалерит просияла. — А потом пришли настоятели! Их было так много! А с ними! А с ними был… — рассказывала девочка, задыхаясь от волнения. — КТО?! Обра подала голос с задних рядов: — Сюэнь Белый Тигр. Толпа изумлённо вздохнула. Вот это да! Сам Августейший Небожитель изъявил желание присутствовать в Академии во время появления Бёрди. — Тот самый Белый Тигр? Вау! А он большой? — Большой! И серебристый! — А он разговаривает? — Ни-и-изким басом! Шквал вопросов не заканчивался. Впечатлительных детей интересовало буквально всё — степень пушистости кисточек на ушах Тигра, острота когтей и длина хвоста. Это могло продолжаться вечно, если бы Ли не задала, наконец, вполне резонный вопрос: — А что было дальше? Пока Иммалерит думала над ответом, Ян Ди поспешил перехватить инициативу. — Бёрди чуть не исключили из Академии. Мы вовремя вмешались, но ей назначили слушание. Ясноглазые хором воскликнули: — Когда? Почему-то дата этого слушания прочно впечаталась в голову хранителя истории. — Тридцатого числа. — Между прочим, это совсем скоро, — заметила Ли. — Она хоть готовится? Пандарен пожал плечами. Собрание закончилось так же быстро, как и началось. Дети обсудили последние события, посмеялись, обменялись новостями и очень скоро разошлись. Ли и Ама’ли остались с Ян Ди, чтобы помочь ему прибрать помещение. Пока хранитель истории ставил на место стулья, девушки сворачивали ковры и клали их у стены. — Вы так ревностно стремитесь защитить Бёрди, — произнесла Ли, пока её сестра подбирала с пола мусор. — Почему? Ян Ди широко улыбнулся, обнажая белоснежные клыки. Старшая Ясноглазая давно знала, что такие зубы нужны пандаренам не только для пережёвывания пищи. — По правде говоря, я сразу узнал в вашей подруге себя, но только помоложе. Ещё до знакомства с ней я понял, что в ней есть тот огонь, которого нет у остальных. И у меня возникло желание помочь ей. Ли отвернулась лишь на минуту, чтобы взять из тёмного угла метлу, но и этого мгновения хватило хранителю истории, чтобы эффектно исчезнуть. Девушки почувствовали дуновение ветра и тут же оглянулись по сторонам в поисках пандарена, но его уже не было. Ян Ди удалось мастерски уйти от дальнейших вопросов, и это вызвало у сестёр смешанные чувства восхищения и невероятного раздражения. *** Монахи не были удивлены, когда узнали, что Бёрди вернулась в монастырь. А может, они тщательно скрывали свое удивление. В любом случае, особого ажиотажа эта новость не вызвала. В основном потому, что девушка с самого начала дала понять Тажаню Чжу, что остаётся ненадолго. — Я на три дня, — сказала она, стоя на идеально чистых ступенях монастыря перед лордом. — Я на три дня! В закрытый орден! Девочка, ты с головой в содружестве состоишь?! Шадо-пан тебе не курорт! Здесь, между прочим, опасно! В первую очередь для таких неофитов, как ты! Девушка была сильно сконфужена. Она чувствовала себя нерадивой ученицей на уроке, и это ощущение ей не нравилось. — Ну в прошлый раз же пустили… — произнесла Бёрди, внимательно изучая свои ноги. — Тогда ситуация была другая, — ответил Тажань Чжу, — Вы привезли раненого в тяжёлом состоянии, и ты вызвалась за ним ухаживать. Сейчас его жизни ничего не угрожает, соответственно, необходимость присутствия волонтёров отпала. Монахи вполне смогут его выходить. Несмотря на разъяснения пандарена, девушка не сводила умоляющего взгляда с его глаз. — Почему ты хочешь остаться? Одно слово. Прежде чем ответить, Бёрди секунд десять раздумывала. Ей нужно было такое слово, которое объяснит всё, расскажет лорду все переживания, все события, передаст все чувства и оправдает стремления. — История, — прошептала девушка, но Тажань Чжу её услышал. Он хмыкнул и вытащил из-под длинной чёрной накидки дневник. У его хозяйки загорелись глаза. — Знаю я эти ваши истории. Держи, — пандарен передал Бёрди альбом, — и больше не теряй. Она торопливо открыла его и пролистала от начала до конца. Лорд не сводил с девушки подозрительного взгляда. — Не пугайся, я не читал. Его нашёл Тиратан и принёс мне. Могу подтвердить, что он тоже не подглядывал. Бёрди подняла на Тажаня Чжу виноватый взгляд. — Значит, я могу с чистой совестью уйти? — Можешь. Только дай обещание, что не попадёшь по дороге в эту самую… историю. Девушка захлопнула дневник. — Это уже не от меня зависит. — Посмотрим, — задумчиво протянул лорд. Бёрди молча развернулась и ушла, на ходу заталкивая альбом в рюкзак и поправляя красную накидку на сгорбленных плечах. В последнее время она стала очень часто горбиться, будто работала в шахтах и ежедневно таскала на собственной спине тридцатикилограммовые мешки с углём. И в правду: сутулость — признак хронической усталости, которая за прошедший месяц стала основной проблемой Бёрди в работе. Она никогда не высыпалась, часто не находила времени на еду и отдых, жила в стрессе и отказывала себе практически во всём. Работа на износ не могла не оставить свой след: волосы девушки потускнели, кожа потемнела, начали явственно выступать рёбра и ключицы. Из-за своей худобы Бёрди выглядела ещё выше, и часто тёмная её фигура в красной накидке вызывала у случайных свидетелей панические атаки. Вкупе с разбитой в драке скулой образ девушки был ещё страшнее. Чем больше времени проходило, тем больше монахи беспокоились об её здоровье. Каким-то образом ей удалось убедить пандаренов в том, что всё хорошо и помощь ей не нужна. — Ты отдала своё здоровье ради совершенно незнакомого тролля! — возмущалась сестра Илан. — И это целиком и полностью мой выбор, — спокойно отвечала Бёрди и уходила за водой. От безысходности девушка сняла комнату в таверне на несколько дней. В «Линдворм» ей возвращаться не хотелось: обстановка башни и наличие в ней Дафны могли отвлекать Бёрди от написания своей речи на грядущее слушание. Комната отличалась аскетичной простотой — тонкий матрас, стол из тёмного дерева, за которым так хорошо пишутся большие и сложные тексты. Признаться честно, Бёрди была не готова к слушанию. Но деваться было особо некуда — либо устная защита, либо позорное исключение из Академии. Для успешной защиты девушке требовалось довольно увесистая по габаритам речь, и для её написания нужна была полная тишина и покой. Бёрди не выходила из таверны совсем. Из комнаты она выползала лишь в целях личной гигиены и на обед. Всё остальное время она писала свою речь и лишь иногда ей удавалось поспать. Цель достигалась методом проб и ошибок: летели ошмётками бумажные листы, исписанные вдоль и поперёк синими чернилами, и ни одно слово из написанного не устраивало Бёрди. Она то не знала, как начать, то совершенно не понимала, как закончить, а пустота в середине никак не хотела заполняться. В тексте обязательно должны были быть кульминационные точки для привлечения внимания и расставления акцентов, должна была быть чётко выражена позиция, обладающая грамотной аргументацией и доказательством. Аргументы у Бёрди имелись в изобилии, но она совершенно не знала, как скомпоновать из всего этого единый монолог. Таким образом девушка потеряла день. Засыпая, она всё корила себя, сомневалась в целостности своих мозгов и боялась, что проиграет слушание только потому, что не умеет писать пафосные и длинные речи. После хорошего сна и плотного завтрака Бёрди начала хорошо соображать, ноги понесли её к столу и она начала работу. Сначала она составила план своего выступления, распределила темы по пунктам и перенесла свои идеи на бумагу. А уже потом девушка приступила непосредственно к написанию речи и отметила для себя, что с планом писать намного проще. В голову Бёрди одни за другими приходили хлёсткие и эмоциональные высказывания, которые она спешила применить в тексте. Он получался всё более полным, злободневным. Выигрышным. К вечеру речь была готова. Часы, проведённые в работе показались девушке минутами, и перечитывая раз за разом свой монолог, она не сомневалась в том, что выиграет этот бой. Весь следующий день шла подготовка к великому дню. Бёрди знала — от её выступления зависит безнаказанность Лу Бай. Это слушание — прекрасный шанс впервые за много лет выловить настоятельницу по горячим следам и предать правосудию. Девушка не могла упустить такой шанс. Она старательно стирала и крахмалила свою белую рубашку, гладила раскалённым железным прутом брюки, подшивала красный галстук исследователя и чистила тяжёлые ботинки. Жена тавернщика — Хозяйка Винь Ло, помогла Бёрди откорректировать текст. — Грозовая мощь и ярость. Такое мог написать только тот, кто встал на путь Хоцзинь, — восхитилась пандаренша, пробегаясь взглядом по исписанным листам. — Тушуй… Хоцзинь… Могу ли я не выбирать ничего из этого? — Это твоя дорога. Идти одной сложно. — И один в поле воин, — произнесла Бёрди давно забытую поговорку параллельно удивляясь тому, что она её вспомнила. — Ты права. Твоя жизнь будет для других уроком. — Каким? — Не сдаваться. После разговоров с хозяйкой Винь Ло, девушка неизменно чувствовала уверенность. Она ощущала себя сильнее, чем была месяц назад. Это было хорошо. Последняя ночь перед слушанием отличалась своей удивительной безмятежностью. Ни тучки на тлеющем небе, ни ветра, ни снегопада. На улице было чисто и тепло, а на душе, почему-то, спокойно. Не сомневаясь в грядущей победе, Бёрди, как обычно, легла спать. На столе были разложены сохнущие листы с речью, а на бамбуковом стуле висел идеально чистый костюм. Ничего не предвещало беды. Девушке снился сон. Он был совершенно необычный: яркий, реалистичный, непохожий даже на простое сновидение. Бёрди интуитивно понимала, что находится не в своём теле. Обстановка тоже была максимально реальной — мокрые пещеры Пандарии и болота. Место это казалось спящей мутно знакомым, как и голос, внезапно вырвавшийся из глубин её нового тела. — Я рад, что вы со мной. Не нравятся мне эти головорезы Гарроша… Тело было мужское и, очевидно, тролльское — руки в шрамах и мозолях, трёхпалые и мускулистые, а перед глазами свисали изогнутые бивни, произрастающие из широкого рта-пасти. Тролль развернулся, и Бёрди увидела тех, к кому он обращался; кучка парней, очевидно его соплеменники, все разные, с арбалетами, глефами, посохами. У некоторых были питомцы. Все они шли за ним, подчинялись его приказам, и девушка сделала вывод, что тролль, в теле которого она находилась, был вождём. Она попыталась вспомнить, кто сейчас является лидером троллей в Орде, но тщетно. Сзади подбежал орк-военный и сказал что-то про то, что он со своим отрядом полетит вперёд. Вождь лишь махнул рукой и скомандовал своим бойцам: — По сёдлам! Выдвигаемся! Тролль с разбегу запрыгнул в лодку. Рядом уместился какой-то гоблин-инженер. Главный отдал приказ — и один из троллей тоже сел в лодку. Остальные пошли вдоль реки по обеим сторонам. — Я в этой старушке, как в родной маме уверен! — восклицал гоблин, переключая какие-то тумблеры на пульте управления. Бёрди точно знала, что таким образом осуществляется управление мотором. Лодка поплыла вперёд по реке. Впереди начали вылезать монстры. — Защищайте лодку! — закричал вождь. Отряд принялся отстреливать врага. — Много, много их, — повторяя вслух, тролль будто обращался сам к себе. — Что Адскому Крику здесь нужно? Тем временем, монстры были убиты. Лодка причалила у берега. Вождь и его свита высадились у пещеры. — А вот и уродливая мамаша! — прорычал тролль. Бёрди пригляделась, и среди кладки яиц увидела самое большое чудовище. Отряд приготовился атаковать. Летели стрелы и заряды от магических заклятий. Клацали чьи-то огромные челюсти. Вождь не терял времени зря и добивал праматерь молниями, успевая при этом ставить какие-то ловушки и лечить союзников. Некоторые члены отряда стреляли по яйцам в кладке. Бой переходил из одного конца пещеры в другой. — Осторожно! Потолок рушится! — прокричал тролль и перебежал к выходу, отстреливая ящерицу уже там. Через какое-то время праматерь хрипло завизжала и рухнула на землю. В разговор вступил тот орк. — Нам нужен именно этот зал! Вождь подозревает, что здесь какая-то магия, связанная с могу! Тролль, ты всё знаешь об этом вашем вуду! Выясни же что-нибудь! Бёрди почувствовала, как вождь троллей скривился. Было ясно, что общение с этим орком не доставляет ему никакого удовольствия. — «Этом вашем вуду», ха!.. — передразнил он и встал на корточки у какой-то кучи грязи. — Прикрывайте меня, а я попробую что-нибудь выяснить. Пока отряд троллей добивал оставшихся ящериц, их вождь вчитывался в знаки природы, очевидно, используя своё тело, как проводник. Эта пещера была наполнена магией, практически состояла из неё. Магия заполняла собой все углы и повороты, все камни и всю воду. Когда тролль прикасался к земле, по его ладоням проходил неприятный импульс, и даже Бёрди его чувствовала. Наконец, тролль встал. Его трясло от гнева. — Эти «могу» творят здесь тёмную магию! — произнёс он, отряхивая ладонь от грязи. Девушка впервые услышала, как называются эти ящерицы. — Сауроки не сами родились, их создали! Вылепили из плоти и крови! Каждое его нарастающее восклицание сопровождалось гулким эхом. — Это самая тёмная из тёмных магий! Орк расплылся в блаженной улыбке. Кажется, слова «тёмная магия» успокаивали его и приводили в восторг. Бёрди почувствовала неприязнь. — О да! Сила изменять плоть, создавать воинов. Именно это и нужно вождю! Тролль ощутил удивление, граничащее со страхом. Слова орка, казалось, изумили его, резали по живому. — Они хоть понимают, чего хотят? — прошептал вождь троллей, но во всеуслышание сказал другое. — Гаррош хочет быть богом? Творить монстров? Не для того создавалась Орда! Пока тролль говорил, орк медленно приближался к нему. Бёрди показалось, что он вытаскивает что-то из ножен. Она хотела закричать, попросить этого тролля вытащить оружие и убить орка, хоть как-то предупредить. Но не могла. Да и подозревала, что вождь сам знал, что хотел сделать с ним этот орк. Но он стоял на месте и доверял до последнего. Убийца злорадно рассмеялся. — Он знал, что ты предатель. Бёрди почувствовала боль. Удар пришёлся как раз на уровне шеи, по голосовым связкам. Тролль упал на землю, тщетно пытаясь регенерировать, но не мог. Кинжал оказался отравленным. «Вот урод!», — вскричала девушка в своём сознании. Тролль попытался встать и закричать, но из его горла вырвался лишь слабый хрип: — Помоги-те… Орк торжествовал. — Смерть врагам вождя! — прокричал он и кинулся в бой с отрядом троллей. Те немедленно отразили атаку. Легко расправившись с орочьими солдатами, тролли принялись сражаться против убийцы. В бою он крутился, как волчок, перебегал из стороны в сторону за скалами и постоянно выкрикивал какие-то нечленораздельные фразы вроде «Ярость!», «Сила!» и «Орде Адского Крика нужно полное повиновение!». В конце концов бравые тролли таки застрелили орка зачарованными стрелами. — Адский Крик… Ещё узнает… — просипел он и ушёл в мир духов. Вождь троллей был ещё жив, и весь его отряд одновременно подбежал к нему. — Вы только посмотрите, до чего докатилась Орда — убивает своих! Но мы этого не допустим, — шептал тролль из последних сил. Бёрди чувствовала, как непросто ему говорить. — Возвращайтесь в Оргриммар, к Адскому Крику. Расскажите ему во всех красках, как я умер, да так, чтобы он поверил! И не сомневайтесь — я вернусь, и Гаррош заплатит за все свои злодеяния. Тролли послушно разбежались в разные стороны. Вождь снова попытался встать, но еле смог: яд уже распространился по телу. Каждое движение давалось с трудом. Опершись о свою глефу, тролль медленно пошёл вперёд, постепенно ускоряясь. Через несколько минут такого движения он дошёл до так называемой «мёртвой зоны»: совершенно тёмного участка пещеры, где не было видно ровным счётом ничего. Темнота была опасна тем, что было совершенно неизвестно, что может таиться в её глубинах. Зато прекрасно слышно. Как только тролль вступил ногой в мутную воду, его атаковали полчища сауроков. Он пытался наощупь отмахиваться от них оружием, но это едва помогало. Тогда вождь принял единственно правильное в этой ситуации решение — бежать вперёд без оглядки. Ноги не слушались: он постоянно падал в воду, но заставлял себя вставать и бежать дальше. Когти ящериц рвали на нём одежду, вспарывали плоть. Тролль рычал от боли, но упорно несся вперёд. Бёрди тоже чувствовала эту боль. Спустя, кажется, полчаса сумасшедшего побега вдали показалась полоска света. Она становилась всё больше и больше, пока не достигла размера круглого булыжника и не оказалась выходом из пещеры. Тролль понял, что это его шанс. Он нырнул в воду, проплыл несколько метров и пересёк выход. Сауроки остались где-то позади. Вождь с усилием вынырнул и огляделся по сторонам в поисках суши. Бёрди обратила внимание на то, что вода вокруг стала красной. Оглянувшись, тролль всё-таки нашёл берег и из последних сил поплыл целенаправленно к нему. Горло горело огнём, а мышцы немилосердно болели от напряжения. Но, не смотря ни на что, он плыл! Девушка невольно восхитилась. Достигнув суши, вождь вытаскивал сам себя на берег когтистыми руками и клыками. Когда, наконец, он это сделал, мир вокруг него померк. Бёрди вскочила с постели, тяжело дыша. За окном уже было светло, только солнца не было, но это уже дело привычное. В голове девушки крутился резонный вопрос — «Что это было?», и она совершенно не знала, как расценивать этот знак судьбы.