Когда полетит птица

На слушание по делу Бёрди пришло очень много народу. Первое за много лет крупное разбирательство привлекало внимание, но не только из-за громких имён, а в основном благодаря самому факту своего существования. Узнав о том, что знаменитую хозяйку башни Линдворм собираются отчислить, многие из её недоброжелателей не поленились прийти сегодня к лобному месту и в открытую смеялись над текущей ситуацией. Хранитель истории Ян Ди смотрел на них с осуждением. Настоятельница Лу Бай их всячески поощряла. Она и в правду считала этот день одним из лучших в своей жизни. Хорошая, ясная погода без особенных осадков, благоприятная обстановка, обилие слушателей – свидетелей победы. И отсутствие виновницы происходящего. Где-то вдали сидит кучка отщепенцев во главе с Ясноглазыми. Если Ама’ли пандаренша на дух не переносила, то к Ли она относилась весьма неплохо и даже жалела, что такая талантливая ученица учится в таком ужасном классе. А с такой младшей сестрой она обязательно похоронит в себе всякий потенциал. Братья Каменные Грабли притащили из здания Академии стулья и расставили у лобного, чтобы очевидцы победы Лу Бай могли с комфортом разместиться. В непосредственно ротонде уже стояли две одинаковые резные тумбы в качестве кафедр-стоек. На один из рядов стульев уселась молодая супружеская пара. Женщина ждала ребёнка. Лу Бай поспешила завести разговор с гостями. — Как видите всё уже готово к началу. Полагаю, вы – семья Бушующая Листва? — Ваша наблюдательность достойна уважения, настоятельница, — улыбнулся пандарен. — Я — Тянь, а имя моей супруги — Фана. Фана сдержанно кивнула. — Вы конечно же слышали историю этой Клионы? — поинтересовалась Лу Бай. — Конечно слышали. Мы надеемся, что эта несчастная воровка понесёт наказание. Удовлетворённая ответом Тяня, Лу Бай уходила в тень. За несколько часов у лобного места собралось очень много зрителей. Они вытеснили с мест почти всех членов Подполья. Дети встали в немом бунте поодаль. Взгляды у них были тяжёлые, совсем не детские. Они всё знали, всё понимали, но при этом ничего не могли сделать. Ситуация находилась полностью в руках Бёрди, и было совершенно непонятно, как она себя поведёт. Единственными из Подполья, кому удалось занять какие-то места, были сёстры Ясноглазые и Дафна. За три дня пребывания в башне Линдворм она похорошела, отсутствие издевательств явно её облагородило. Сиреневое платье уже не висело на ней мешком, а волосы блестели. Выражение лица её было максимально сосредоточенным, впрочем, как и у сестёр. — Переживаешь? — спросила Ли, придвинувшись к Дафне. — Естественно. Бог знает, что она придумала. — Она сделает всё, как надо. Ровно в семь вечера началось слушание. К ротонде вышел ректор Ли Шэнь и заранее взял в лапы молот. — Сегодня состоится слушание по делу ученицы Академии Белого Тигра, Клионы Блоссом Бёрди. Она обвиняется в воровстве и других противоправных действиях. По пандаренским правилам обвиняемый не имеет права заходить на слушание до начала процесса. Бёрди появилась лишь сейчас – шла вдоль рядов стульев, как выразительная иллюстрация слов ректора. Одета она была с иголочки; идеально выглаженная белая рубашка с бордовым галстуком, чистые тёмные брюки, заправленные в начищенные до блеска кожаные сапоги на шнуровке. Сзади тянулся шлейф из красной накидки. Рукава рубашки были по-мальчишески закатаны. Густые красные волосы с фиолетовой прядью лежали на спине тугой косой, в глазах читалась решимость. Сидящие вокруг пандарены неодобрительно, почти злобно косились на Бёрди. Провожая её глазами, некоторые не стеснялись сквернословить и презрительно перешёптывались. С третьего ряда в девушку полетело яблоко, и Дафна с ненавистью посмотрела на того, кто посмел его кинуть. Но Бёрди не растерялась. Не успело яблоко долететь до цели, как эта цель поймала его в воздухе и с хрустом откусила. Гости чуть не задохнулись от негодования. Где-то сзади раздался сдавленный смех членов Подполья, и даже строгий взгляд Лу Бай не смог его остановить. Дафна почувствовала облегчение. Когда обвиняемая поравнялась с настоятельницей Лу Бай, пандаренша встала с места и вместе с ней пошла к ротонде. Обе стороны заняли тумбы друг напротив друга. — Объявляю сегодняшнее слушание открытым, — провозгласил ректор и самолично ударил в гонг. Некоторые пандарены в зале закрыли уши лапами. Бёрди напряглась. — Предоставляю слово стороне обвинения — настоятельнице Лу Бай, — добавил Ли Шэнь, прежде чем уйти. — Добрый вечер. Как вы знаете, сейчас Академия Белого Тигра переживает не самые лучшие времена. Ученики боятся ходить по коридорам, настоятели вынуждены работать до поздней ночи. Введено чрезвычайное положение. И причина всех этих ужасов стоит прямо перед вами. Лу Бай указала мясистой лапой на свою юную оппонентку. По залу прошёлся гул неодобрения. — Эта девушка занимается воровством ещё с начала марта, и уже успела обокрасть многих настоятелей и ещё большее количество учеников. Перечень украденного имущества будет вывешена отдельным документом в здании Академии. Помимо воровства данная личность промышляет хулиганством и разбойными нападениями. Гости ахнули. Бёрди не верила своим ушам. Настоятельница внаглую обвиняла её в преступлениях, которых она не совершала. Как же это понимать? — Я изначально требовала исключения этой девицы из Академии, но ректорат не стал ко мне прислушиваться. Можете поблагодарить за это хранителя истории Ян Ди и настоятельницу Сванг Юи. Именно они препятствовали проведению ритуала исключения. Именно по их воле сегодня состоялось это бессмысленное слушание. Ян Ди мысленно поблагодарил судьбу за то, что большинство гостей не знает, как он выглядит. «Съели бы заживо» — подумал он. Настоятельница Сванг Юи лишь поёжилась от количества неодобрительных взглядов, направленных в её сторону. В целом Бёрди заметила некую расслабленность в речи Лу Бай. Очевидно, пандаренша была уверена в своей победе на сто процентов и у неё не возникало даже мысли о том, что её оппонентка может победить. Эмоциональных моментов в выступлении было мало. Со зрителями Лу Бай никак не работала. Это была сухая подача информации, в большинстве своём выдуманной и не подкреплённой никакими доводами и фактами. «Очевидно она считает себя слишком крутой для доказательств», — думала девушка. Её уже не злили эти обвинения против неё, высосанные из пальца, не злил командирский «всё знающий» тон настоятельницы. По-настоящему её выводил из себя лишь тот факт, что ни одна живая душа Академии не рискнула так же выйти против Лу Бай и хотя бы попытаться ей противостоять. Хотя Бёрди и сама часто сомневалась в целесообразности своих действий, ей было до жути обидно, что большая часть учеников и настоятелей поверила инквизиторше. Тем временем настоятельница Лу Бай закончила своё выступление. Длилось оно долго, и гости аплодировали, но девушка не могла точно сказать, что все из них поняли смысл сказанного. Речь получилась невнятной, сухой, лишённой изюминки, но почему-то все поголовно считали её выигрышной. Что ж, время покажет. — А теперь я передаю слово обвиняемой, — произнёс Ли Шэнь. Бёрди нервно расставила листки с речью по порядку на своей тумбе, а в это время толпа озлобленно улюлюкала и свистела. Впрочем, когда девушка начала говорить, другие голоса стихли. В зале была гробовая тишина. — На основе всего того, что я узнала от своих друзей и знакомых (да, они у меня ещё остались), я могу сделать вывод, что в Академии Тигра хаос. Я отсутствовала всего месяц, но то, что происходит сейчас, меня смешит и огорчает одновременно. Гости выразили недовольство относительно информации, услышанной из уст Бёрди, были слышны отдельные выкрики: — Враньё! — Ты не уезжала из Академии! — Ты продолжала воровать! — Лгунья! Девушка поспешила взять ситуацию в свои руки. — Кто-нибудь из вас видел меня в Академии в течение апреля? Гости затихли. Бёрди улыбнулась. — Вот и не перебивайте меня. А я, пожалуй, продолжу. Вы все уже слышали показания настоятельницы Лу Бай. Я – гнусная воровка и отпетый хулиган. Она утверждает, что видела лично, как я совершала различные противоправные действия. Она думает, что я виновна. И у вас нет оснований считать, что это неправда. Голос Бёрди успокаивал голодную толпу. Гости слышали то, что хотели слышать, и это усыпляло их бдительность. Дафна лишь молча недоумевала. «Как ей удаётся так работать с публикой?». — Позиция ректората Академии в отношении меня более лояльна. Ректор Ли Шэнь, в отличие от настоятельницы Лу Бай, разрешил мне хоть как-то реабилитировать себя на слушании. Конечно, репутация моя потеряна, мне уже не восстановить прежнего статуса и прежнего имени. Да и у Академии есть все основания «выкинуть меня за борт» и больше не церемониться со мной, как с особым случаем. Но мне дали шанс, Совет Настоятелей организовал это слушание. И сегодня, здесь и сейчас, я хочу сказать вам одну шокирующую вещь. Некоторые пандарены из зала придвинулись поближе. Подполье резко подалось вперёд. Лу Бай смотрела на свою оппонентку насмешливым взглядом победителя, мол, «попробуй, я с удовольствием посмотрю на твои попытки». — Что, если я скажу вам, что я не виновна? Гости недоумевающе переглянулись. Большинство из них относилось к этому заявлению со скептицизмом. Впрочем, перебивать Бёрди никто не стал. — Более того, сегодня я скажу вам, кто виновен на самом деле. С доказательствами и громкими именами. Как вы любите. Впервые за весь процесс пандарены в зале одобрительно закивали и устремили на выступающую взгляды, в которых девушка прочитала: «Удиви нас, давай». Она посмотрела на настоятельницу Лу Бай. В её глазах на секунду застыл страх. Но его быстро сменило самодовольство. — Могу сказать вам, как выглядела вся эта канитель с обвинениями с моей точки зрения. Весь март месяц я старательно училась, никого не била, ни с кем не дралась, ни у кого ничего не воровала. Более того — я и не подозревала, что в академии начались кражи. Меня эта напасть обошла стороной, и сейчас я даже понимаю, почему. Кому-то изначально было выгодно меня подставить, но об этом позже. В конце марта, когда начались каникулы, я безвылазно пребывала в башне Линдворм. А в начале апреля случилась… кхм… непредвиденная ситуация, из-за которой мне пришлось на месяц уехать в монастырь Шадо-Пан. А за это время в Академии про меня придумали целую кучу небылиц, бесчестно осудили меня за преступление, которого я не совершала, и устроили мне и моей лучшей подруге самую настоящую травлю. А я, в свою очередь, об этом даже и не знала. Вы представляете себе всю абсурдность ситуации? А спустя месяц я приезжаю обратно в Академию, настроенная получать знания, и первое, что я вижу — хулиганы, избивающие Дафну Полярную Звезду за скалами. Естественно, я вмешалась, и мне удалось это остановить, но меня обвинили в нападении на беззащитных мальчиков из класса «Ярость вьюги, Хоцзинь», а потом я узнала, что, оказывается, я виновна в каких-то кражах, о которых и знать не знала! Как вам такой расклад? Вся эта ситуация до глупого смешна, но учитывая то, что от этого бреда напрямую зависит моя судьба, мне не очень-то и хочется смеяться. После тирады Бёрди публика уже меньше выражала своё недовольство. Некоторые пандарены даже начинали верить девушке и часто бросали на неё сочувствующие взгляды. Ей удалось сделать то, что, казалось бы, было невозможно в её ситуации – расположить к себе огромную толпу пандаренов, изначально настроенных враждебно. — Конечно, свою невиновность я готова доказать, и у меня есть для этого всё. В первую очередь я хочу упомянуть то, что никто из Академии ни разу не видел меня на непосредственном месте преступления. Да, свидетелей нет. Никто, даже настоятельница Лу Бай, которая так любит рассказывать всем, какая я плохая, ничего не видела. Спросите даже Сюэня Белого Тигра, он — глаза и уши Кунь-Лай. Он-то и то не видел. Что уж говорить об остальных преподавателях, они и подавно не замечали. Значит, тут одно из двух: либо я не виновна, либо я слишком хорошо прячусь. Пандарены вновь переглянулись, но уже без осуждения. Было ясно: они находили какую-то логику в словах Бёрди и соглашались с ней. — Второй момент: по правилам в доме предполагаемого вора должен проводиться тщательный обыск, чтобы доказать его вину и отыскать украденные вещи. И тут настоятельница Лу Бай допустила ошибку, ведь обыск башни Линдворм не был проведён ни в марте, ни в апреле. Я готова пойти навстречу, самолично организовать этот обыск и провести его по всем правилам. Другой вопрос в том, почему его не проводят. Почему они не ищут в моём доме пропавших вещей? Возможно, потому, что боятся их там не найти. Гости нахмурились. Если сравнивать то, как они относились к Бёрди в начале её выступления и то, как они относились к ней сейчас, то это небо и земля. Пандарены поверили девушке, и последний её аргумент в свою пользу предназначался для того, чтобы укрепить эту веру. — К тому же, все вы знаете, что весь апрель я отсутствовала. Я брала академ, чтобы помочь монахам в Шадо-Пан. Это не было ни для кого секретом, можете спросить лорда Тажаня Чжу и других монахов, если не верите. Но почему-то мне упорно приписывают апрельские преступления, говоря при этом что-то типа «это был её почерк». Что? Как будто я — серийный маньяк-рецидивист, и у меня есть собственный почерк. Нет. Меня не было, я ничего не совершала. Значит, это сделал кто-то другой. Пандарены уже полностью верили Бёрди. Ей удалось убедить гостей в том, что она невиновна, но они всё ещё ждали ответа на вопрос: где же искать виноватого? — Я построила свою собственную теорию насчёт того, кому это могло бы быть нужно и зачем. За время моего обучения в Академии Белого Тигра у меня накопилось огромное множество недоброжелателей. Каждому из них было выгодно, чтобы меня исключили, каждый мог добиваться этого разными способами. Допустим, кто-то начал против меня целую кампанию с целью лишить авторитета и просто подставить. Ещё с начала марта этот кто-то специально организовывал кражи, чтобы свалить их на меня. В апреле этот кто-то подорвал мою репутацию сплетнями, а в конце месяца он специально попросил парней из класса «Ярость Вьюги» избить Дафну, потому что знал, что я за неё вступлюсь. После небольшой паузы Бёрди добавила: — Эх, мне даже жалко этих ребят. Бедняжки, они же не виноваты в том, что такие глупые. По залу прокатился смех. Девушка поняла, что идёт в правильном направлении. — И я готова озвучить имя предполагаемого злоумышленника. Вы все его хорошо знаете. Никто в академии ещё никогда так сильно меня не ненавидел. Никому ещё не была так важна месть. Эта женщина успела наломать очень много дров за всё время своего преподавания, и имя ей – настоятельница Лу Бай. Гости удивлённо перевели взгляд с Бёрди на пандареншу. Та с ужасом покосилась на свою оппонентку, сжимая лапами края кафедры-стойки. Дафна почувствовала гордость. — И на это у меня есть доказательства, и сейчас я их продемонстрирую. В первую очередь факт преступления настоятельницы может подтвердить Дафна, потому что именно она всё это время находилась в центре событий. Вечером пятого апреля она пришла ко мне в башню расстроенная и рассказала о том, что в этот день она приходила отчитываться к Лу Бай. Чуть позже я узнала, что она шантажировала мою подругу, заставляла её следить за мной и передавать все сведения о моем местонахождении, а также угрожала отчислением. Бедной Дафне целый месяц приходилось быть девочкой на побегушках, терпеть издевательства и присутствовать вместе с настоятельницей на всех Советах. Разве это нормально? Разве это адекватно? Такие действия со стороны преподавателя Академии считаются совершенно незаконными. Гости с опаской перешёптывались. Кажется, чаша весов стремительно меняла положение в сторону Бёрди. Понимая, что в данный момент её хоронят заживо, Лу Бай оскалилась и набросилась на свою оппонентку с возмущениями. — Да как ты смеешь, малолетняя лгунья! Как ты смеешь такое говорить?! Девушка перевернула очередной лист с речью и дерзко посмотрела в сторону пандаренши. Ту трясло от гнева. — А вы попробуйте меня заткнуть. Повернувшись к своим зрителям, Бёрди продолжила своё выступление. Лу Бай перебивать не решилась. — У меня есть информация, что нападение хулиганов на Дафну тоже было запланировано по заказу настоятельницы. Откуда? Спросите самих хулиганов! Они охотно дадут вам любые показания и расскажут всё, что видели сами. Но доказательства по этому вопросу пришли не только от них. Я получила и другую информацию от лиц, пожелавших оставаться инкогнито. Бёрди на секунду прервалась и отыскала глазами в толпе Обру и Иммалерит. Поймав на себе их взгляд, девушка подмигнула им. — Эти лица рассказали мне, что три дня назад утром вы, настоятельница, пригласили к себе в кабинет троих учеников из класса "Ярость вьюги, Хоцзинь" — Оана Древнецвета, Сана Туманную Каплю и Ке Уна. Я успела пообщаться с ними - хорошие ребята, совершенно не обременённые интеллектом. Вы дали им задание: выловить Дафну, увести её за пределы Академии и жестоко избить. Очевидно, что всё это было организованно с одной единственной целью — спровоцировать меня. И да, лица, донёсшие до меня эти сведения, никоим образом не подслушивали. Просто вы, настоятельница, слишком громко думаете! Всё Подполье смеялось уже в открытую, зная, что никто их за это не осудит. Бёрди держалась потрясающе. Она была опасна, как никогда, и глядя на неё было понятно — истинная сила не в кулаках и свирепых взглядах, а в умении орудовать словом так, чтобы единственный аргумент мог разрушить жизнь. — И последний аргумент, однозначно, поставит жирную точку во всей этой истории. Он один является самым лучшим и полным доказательством всего, что было сказано мной ранее. Наверняка настоятельница уже и не помнит, как в самом начале работы в Академии хранителя истории Ян Ди она дала ему листок бумаги с его расписанием. Обычная бумажка с росписью Лу Бай, каких много в её кабинете, но эта самая бумажка была самым большим её промахом. Настолько большим, что он может стоить ей карьеры. Настоятельница Лу Бай заметно напряглась, лихорадочно выискивая глазами хоть один одобрительный взгляд. Но таковых не нашлось. Все взгляды были прикованы к Бёрди, которая, в свою очередь, разворачивала согнутый пополам бумажный листочек. — Сейчас я зачитаю вслух то, что здесь написано. Толпа вздохнула в предвкушении. — "Клиона Блоссом Бёрди (взяла академ неделю назад). Пункт первый — обвинить в краже имущества Академии, пункт второй — организовать травлю, пункт третий — вынудить нарушить правила, пункт четвёртый — с позором отчислить". Вы представляете себе масштаб проведённой операции? Я даже комментировать не буду, ведь текст говорит сам за себя. Пандаренское общество было шокировано. Никому из толпы и в голову не приходило, что настоятельница Лу Бай способна на такое. Члены Подполья, включая Дафну и хранителя истории Ян Ди, пребывали в немом восхищении. Абсолютно все они были поражены тем, как мастерски удалось Бёрди вырулить из такой ситуации, не теряя при этом достоинства. Никто из подпольщиков не сомневался — Бёрди уже победила, и ошарашенные взгляды являлись тому подтверждением. — На самом деле подобные ситуации происходили и раньше. Помните ли вы такого талантливого наездника на облачных змеях, как Гуанмин Лучезарный? Он учился в Академии десять лет тому назад и с самого детства летал, как бог: участвовал в соревнованиях, изучал сложные элементы. Он был лучшим в этой дисциплине, ему не было равных! Но судьба столкнула его лицом к лицу с настоятельницей Лу Бай. Это была схватка, в которой он не мог выиграть. И он проиграл. Его лишили будущего. Только представьте — у него отобрали поводья и запретили выходить в небо. Безоговорочному мастеру полётов запретили летать! Это — одна сломанная жизнь по вине Лу Бай. А таких множество! Настоятельница чувствовала, как гости буравят её злыми взглядами, поэтому в зал не смотрела. А смотрела она на Бёрди. Искренне ненавидяще. — У меня есть и другой пример, с более страшными последствиями. Хао Юми, Тушуй, училась в Академии четыре года назад. В классе, который вы курировали, настоятельница Беора, вы помните? Хозяйка башни Линдворм обернулась к толпе и принялась выискивать глазами упомянутую настоятельницу. Беора нашлась во втором ряду: её потускневшая шерсть, бывшая когда-то ярко-рыжей, застиранная настоятельская роба и полные печали голубые, по-старчески прозрачные глаза, всё это вызывало в сердце Бёрди неожиданное сострадание. Пандаренша опустила взгляд и не смотрела в сторону ротонды. Казалось, она снова видит перед собой события четырёхлетней давности. Девушка настолько прониклась этой картиной, что агрессия в её речи сошла на нет, и следующие минуты она говорила спокойно, но печально. — Когда настоятельница Лу Бай совершила очередное злодеяние, Хао имела неосторожность сделать ей замечание. Настоятельница решила устранить её своим излюбленным способом — попросила старшеклассников избить её за скалами, как Дафну. Парни силу не рассчитали... Пандарены всё поняли сразу. Большая часть настоятелей, подобно Беоре, трагично склонили головы. Некоторые члены Подполья, ещё помнившие Хао Юми, вытирали слёзы пушистыми лапами. Беременная Фана Бушующая Листва зажмурилась и уткнулась лицом в плечо мужа. На храмовой горе повисла тишина, и она казалась всем присутствующим, в том числе захлёбывающейся от негодования Лу Бай, оглушительнее самых громких криков. — Тогда вас не разоблачили, и вы избежали наказания. Но вот сейчас я стою перед вами, и все присутствующие узнали, что вы сделали. Вы всё ещё будете открещиваться, настоятельница? Шокированные пандарены молчали. Некоторые вышли. "Страшно это всё-таки..." - подумала Дафна. — Уходя вглубь проблемы, могу сказать точно — таких, как настоятельница Лу Бай, нынче много. Это можно объяснить вечной войной, ожесточённостью общества и неправильным воспитанием. Но я считаю, что причина кроется в самой личности. Уже наполненный сосуд нельзя наполнить заново, и это факт. Именно поэтому сейчас мы уже ничего не сможем сделать. Настоятельница Лу Бай навсегда останется такой. Никто не меняется. Бёрди кожей чувствовала ядовитый, прожигающий насквозь взгляд Лу Бай. Только сейчас девушка заметила, что глаза настоятельницы напоминают ястребиные. Маленькие, жёлтые, явственно выделяющиеся на фоне блёклой шерсти, и вечно наполненные гневом, да таким сильным, что диву даёшься, как такое большое его количество может быть сконцентрировано в столь небольшом объекте. Бёрди стало интересно — умеет ли эта старая несчастная женщина радоваться? Может ли она хоть на секунду расслабиться и выпустить гнев из своей души? Взгляд ученицы потеплел и стал снисходительно-милосердным, и Лу Бай, заметив это, разозлилась ещё сильнее. — В чём разница между ней и мной? Я живу любовью. Она — местью. Я привыкла налаживать контакт. Она — устранять. Я не использую для своих целей грязные приёмы и не хожу по головам. Для неё же все средства хороши. Я ставлю целью всей своей жизни мир. Она — дело. Это не плохо и не хорошо. Это такая личность. Она бы обрела должную славу на поле боя, или же в политике. Но я должна это сказать — таким, как настоятельница Лу Бай, не место в преподавании. Учитель — терпеливый мудрец и наставник, готовый дать знания и поддержать в начинаниях. Никто не получит поддержки от Лу Бай, если речь не идёт об её личной выгоде. Из всего этого вопрос — что побудило настоятельницу работать в Академии? Профессиональный интерес? Личные счёты? Желание самоутвердиться? Я не знаю. Скажу лишь то, что это было не самым правильным решением. В мифологии ночных эльфов есть понятие «посмертное искупление». После своей смерти вы будете вечно подниматься на гору и нести на своих плечах души тех, кого вы загубили при жизни. Если верить этому преданию, то я не знаю, настоятельница, как вы будете идти с такой ношей. Лу Бай закипала от злости. Пандарены в зале тоже. Бёрди знала: ещё несколько минут, и женщина набросится на неё с кулаками. Пора заканчивать. — С настоятельницей, думаю, всё понятно. Про себя скажу только то, что я с самого начала была настроена решительно. Могу точно сказать, что в этом конфликте я представляю добро. Добро с кулаками, которое не останется в стороне и не потерпит несправедливости. Мне часто говорили, мол, «что ты можешь сделать одна?». На это я всегда отвечала одно и то же — и один в поле воин. Сегодня я сделала невозможное — оправдала себя и дискредитировала того, кто по-настоящему виновен. У меня нет армии, нет оравы наёмных шпионов и союзников. Я одна. И даже в одиночку я страшна. Спасибо за внимание. Бёрди выдохнула. Всё. Самое страшное позади. Праведный гнев, заполонивший разум девушки в конце речи, дал последним словам прозвучать на выкрике. Первые секунды после выступления прошли в тишине. Гости ошарашенно молчали, пока откуда-то из глубины зала не послышались одинокие аплодисменты. Когда аплодирующий встал, Бёрди смогла разглядеть его лицо. Это был Ян Ди. Вслед за ним с опаской вставали другие пандарены, знакомые и незнакомые, и точно так же аплодировали. Это продолжалось до тех пор, пока не встали абсолютно все, и осторожные хлопанья в ладоши не превратились в громкие овации. Некоторые одобрительно свистели и визжали. Выступающая сияла. — Что ж, — произнёс ректор, стараясь подавить толпу, — теперь, по древней пандаренской традиции, нам необходимо провести голосование. Гости утихомирились. — Итак, поднимите лапы вверх, кто голосует за исключение Клионы Блоссом Бёрди из Академии. Из зала потянулась единственная лапа, принадлежащая толстой пандаренше - настоятельнице Май Си. — Ну а теперь, кто против, — усталым голосом отчеканил Ли Шэнь. Зал стал напоминать именинный пирог со свечками, приготовленный для восьмидесятилетней старухи. Лапы подняли все, как один. Члены Подполья взметнули вверх обе руки. — Значит, исход очевиден. Клиона Блоссом Бёрди восстановлена как в Академии, так и на дежурстве. Тишину вновь заполнили громкие овации. Бёрди была счастлива. Ей впервые в жизни понравилось, как ректор произносит её полное имя. — Но слушание ещё не закончено. Мы нашли настоящего виновного. Ли Шэнь повернулся к Лу Бай. — За все те злодеяния, что вы сотворили, Совет Настоятелей вправе отстранить вас от работы в Академии. Но, увы, кроме заявлений Клионы у нас нет прямых доказательств причастности настоятельницы Лу Бай к инцидентам с Гуанмином Лучезарным и Хао Юми, а также к кражам в Академии. Лу Бай, я объявляю вам выговор. Ещё один — и вы покинете Академию Белого Тигра навсегда. Надеюсь, впредь вы не нарушите правил. Выражение довольства на лице Бёрди сменилось разочарованием. Она понимала, что выиграла этот бой, но не чувствовала, что её цель была достигнута. Лу Бай не отстранена от преподавания, проблема не решена. Девушка еле сдержалась, чтобы в сердцах не стукнуть кулаком по своей кафедре. Подпольщики также уже не выглядели весёлыми. Ясноглазые с тревожным видом переглянулись. Хранитель истории Ян Ди покачал головой. Ректор обратился к толпе. — Сегодняшнее слушание объявляю закрытым. Снова удар в гонг. Пандарены встали, поклонились и медленно разошлись. — Поздравляю тебя, Бёрди, — улыбался Ян Ди, пожимая руку девушке, но было заметно, как он нервничает, - твоя речь была великолепной. - Я работала над ней весь день, - скромно заметила Бёрди. - В некоторых моментах приходилось импровизировать. Кстати, спасибо вам за этот листок, вы очень вовремя передали мне его. Хозяйка башни Линдворм вытащила из кармана тот самый листок с планами Лу Бай, который оказался главным аргументом в пользу обвиняемой. Хранитель истории жестом остановил попытку вернуть ему бумагу. — Оставь его себе, на память о своей победе. — Какая ж это победа... — хмыкнула Бёрди, сложив кусок бумаги обратно в карман. — Не утешайте меня. Мы оба знаем, что никакая это не победа. Лу Бай всё ещё здесь и непременно будет отравлять нам жизнь. Мне не удалось быть убедительной. Молодой пандарен улыбнулся, и его улыбка напомнила девушке о Чэне. Хмелевар поддерживал её и верил в то, что она сможет вывести зло на чистую воду. Но она не смогла. Бёрди опустила голову, чтобы не видеть лица Ян Ди. Тот понял, что его улыбка смутила её, и перестал улыбаться. — Не недооценивай себя. Ты думаешь, что Лу Бай должна была пасть перед тобой, как поверженное животное, но на самом деле твоя цель была совсем в другом. — В чём же? — Ты видела, как все смотрели на тебя после твоего выступления? Они поверили тебе. Вспомни, как настоятели и ученики ненавидели тебя сначала. Немногие ораторы способны повернуть общественное мнение в противоположную сторону одной единственной речью. Бёрди с интересом слушала хранителя истории. Она находила в его словах смысл, но всё ещё чувствовала досаду за то, что не смогла добиться отстранения Лу Бай от преподавания. Но чем больше говорил Ян Ди, тем быстрее досада рассеивалась, уступая место какому-то новому, восторженному чувству. — Ты стала для других символом сопротивления. Глядя на тебя и слыша твоё имя, другие теперь будут вспоминать, как ты доказала сегодня на слушании, что справедливость существует. Были и другие, кто вставал на пути у Лу Бай, но ты единственная, кто сумел победить её, разломить её веру в собственное могущество. Пробегающий мимо чёрный от макушки до кончиков лап Шань Ду слышал, о чём говорил Бёрди его любимый настоятель и, вспомнив рассказ Ян Ди о пандаренском восстании, радостно закричал: — Ты восстала против могу! Хранитель истории и ученица засмеялись. В это мгновение Бёрди отпустила последние сомнения, и ей показалось, что всё вокруг смеялось и радовалось. Корпуса Академии, будто поздравляя её с победой, весело переливались золотом в свете жаровен, горный ветер по-отечески трепал её волосы на макушке и ликующе свистел, и даже уже совсем тёмное небо позднего вечера мерцало своими мириадами звёзд только для Бёрди и праздновало её триумф. — Мы так рады за тебя, Бёрдс, — послышался голос Дафны. Она шла в компании Ясноглазых и выглядела заразительно счастливой. То, что мучило её целый месяц, отступило, и теперь она могла позволить себе расслабиться и отдаться распирающему её душу восторгу. — Наконец-то всё закончилось, можно забыть обо всём этом, как о страшном сне. В голове Бёрди резко возникли сцены из недавнего сна. Сауроки, орк с кинжалом в руке, пыльный берег и кровь. — О сне... Девушка вплотную подошла к Ян Ди. — Как зовут нынешнего лидера троллей в Орде? Хранитель истории удивился. Резкая смена настроения Бёрди и её неожиданный вопрос сбили его с толку, и ответ он дал лишь через несколько секунд. — Кажется, его имя Вол'джин. А что? «Вол'джин. Во. В моём сне он получил такую же рану на шее, какая была у того тролля. Теперь я знаю, откуда она взялась. Я почти уверена, что это он». — У вас есть по нему информация? — В кабинете. Ян Ди повёл девушку в свой класс. Время было позднее, никто уже не учился. Коридоры были пусты. Пандарен отпер дверь и впустил свою спутницу внутрь, предварительно обеспечив себя светом из керосиновой лампы. Мужчина повернулся к огромному книжному шкафу из светлого дерева, который заполнял собой всю стену, и принялся за поиск нужного фолианта. Обстановка класса напомнила Бёрди её башню, ведь она тоже была забита книгами до отказа, и девушка улыбнулась. Ей очень хотелось домой, но она пока не могла туда вернуться. Таинственный тролль, который мог оказаться тем самым вождём из её сна, не давал ей покоя. — Кажется, эта полка, — произнёс хранитель истории и вытащил рукописную книгу с серыми листами. — Во-о-от, отменный экземпляр. Подарок хранителю истории Чо от какого-то генерала Орды. Тебя интересует третья страница. Бёрди раскрыла книгу. Большая часть текста была написана на всеобщем языке, поэтому разобрать его не представлялось трудным.

"Вол'джин - вождь племени Чёрного Копья, тёмный охотник. Сын знахаря Сен'джина, бывшего вождя племени. В настоящий момент является одним из лидеров Орды...".

Дальше девушка читать не стала. Её интересовала внешность. К счастью, на следующей странице была дана примерная портретная зарисовка. — О Титаны... Это был он. Тролль, за которым Бёрди ухаживала целый месяц, оказался Вол'джином. Изгиб клыков, разрез глаз, уши, волосы, нос - всё было до боли знакомым. Девушка вспомнила известие о смерти вождя троллей с «Вестника Подгорода». «Не добили». Чэнь Буйный Портер говорил, что тролль — его друг из Орды. Его имя начинается на «Во». Рана на горле тролля совпадала с ранением, полученным вождём из сна. Ошибки быть не могло. Это действительно был он. Хозяйка башни Линдворм почувствовала где-то внутри горячий прилив восторга, смешанного с ужасом, и хотела подпрыгнуть от переполняющих её чувств, но вместо этого взмахнула руками и взвизгнула, чем крайне удивила хранителя истории. — Мне нужно бежать. До свидания! - коротко бросила Бёрди недоумевающему настоятелю и кинулась прочь из класса, на ходу засовывая книгу в сумку. Сейчас, когда проблема с Лу Бай была решена, у девушки появилась новая цель — добраться до Шадо-Пан до рассвета. Она не знала, почему ей так важно было увидеть его снова, но хотела сделать это как можно скорее и без лишнего внимания, пока большинство монахов ещё спит. Бёрди старалась не думать о том, как на её вторжение отреагирует Тажань Чжу и пустит ли он её вообще. Она решила, что подумает об этом позже, когда доберётся до монастыря, но сейчас она хотела бежать без оглядки куда глаза глядят, чтобы выплеснуть свой восторг. *** Бёрди бежала быстрее, чем когда-либо. Проходящие мимо пандарены-зеваки долго смотрели ей вслед, пытаясь отыскать смысл в ночной беготне. Но она не останавливалась и лишь улыбалась встречному ветру. Спустя час стало совсем поздно, и без того редкие прохожие исчезли, и девушка осталась один на один с ночью. Пустые поляны, пустые дворы, пустые разведлагеря и одна единственная бегущая девушка, предоставленная сама себе. Будоражащий восторг с примесью тревоги заставлял ноги бежать и переполнял Бёрди такими сильными чувствами, что ей казалось, будто она начала жить по-настоящему только сейчас. Ей было плевать на холод и ветер, плевать на диких зверей. Главное - добраться до места. Остальное не важно. На полпути к монастырю Бёрди заметила свой хотрод, так и оставшийся стоять на уже оттаявшей земле. «Надо бы его укатить к башне и починить наконец». Девушка добралась до Шадо-Пан, когда уже начинало светать. Она сразу приметила, что небо стало другое - его не скрывали тучи, небо не было ни серым, ни голубым. Оно было розоватым, а на горизонте расплывалось красным пятном ласковое и такое долгожданное солнце. Заметив девушку, патрулирующие территорию монахи строго посмотрели на неё, но короткий выкрик «Я к Тажаню Чжу! Срочное дело!» немного смягчил их. Бёрди миновала ворота и лестницы, растолкала локтями зазевавшихся монахинь и добралась до главной комнаты, где держали тролля. Полная решимости войти, девушка приоткрыла дверь, но что-то её удержало. Из комнаты были слышны два голоса: первый, очевидно, принадлежал Чэню Буйному Портеру, а вот второй, незнакомый, удивлял своей хрипотой. Несмотря на это Бёрди показалось, что она его уже где-то слышала. — Потому я тебя и привёз сюда. У меня не было выбора, - сказал Чэнь, а затем резко понизил голос. — Гаррош ведёт Орду в отсутствии Тралла, не так ли? Теперь он устраняет соперников. Незнакомый голос прорычал в ответ: — Не... без... причины... «Точно! Ему же в горло кинжал всадили!» - подумала Бёрди, прислушиваясь. Тем временем Чэнь продолжал. — Нет такого жителя Альянса, который бы не видел тебя в своих кошмарах. Не удивлюсь, если это касается и кого-то в Орде. — Никогда. А ты? — Я? Нет, не случалось. А вот девушка испугалась не на шутку. Прослушав часть диалога этих двоих, она поняла, что не ошиблась. Этот тролль действительно Вол'джин, и мысль об этом вызывала в её душе страх. Она дико боялась даже случайно показаться ему на глаза, поэтому немедленно убежала из монастыря, желая только одного — оказаться как можно дальше от этого места. Восторг, заставлявший девушку бежать, ушёл, вместо него душу заполонил стыд и какая-то глупая, необъяснимая боль. Бёрди не могла понять, что это за боль, да и не очень-то хотела об этом думать. Пеший путь от Шадо-Пан до башни Линдворм занял ещё полтора часа, и когда Бёрди дошла до неё, то было уже совсем светло. Дверь башни была открыта, как и дверь, ведущая в зал. Дафна стояла у окна. Вокруг было чисто, не пыльно, а девушка ещё с порога почувствовала запах вкусной еды. Первые лучи весеннего солнца играли с волосами эльфийки, окрашивая их в немыслимые оттенки рыжего и розового. — Я ждала, что ты придёшь именно сейчас. — Почему? — спросила Бёрди, подходя к столу. — Хранитель истории Ян Ди рассказал мне, что произошло после слушания. Ты могла так подскочить и убежать только в монастырь. Хозяйка башни Линдворм медленно опустилась в своё кресло, слова Дафны заставили её снова почувствовать этот болезненный стыд, который она ощутила на выходе из Шадо-Пан. Нависла невыносимо долгая пауза. — Дафна... Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но... Мне жаль. Правда. — Что жаль, Тыковка? — Я не успела вовремя выхватить тебя из лап Лу Бай. — Но ты это сделала! — вдруг воскликнула Дафна. — Ты показала им всем, на что ты способна, когда тебя пытаются загнать в угол. И я горжусь тобой. Бёрди невольно зевнула от усталости. — Так. Сейчас я принесу тебе кусок пирога, ты его съешь и пойдёшь спать. Я понятно объясняю? Девушка не стала спорить с подругой. — Понятно. — Ну и отлично! Жди, сейчас принесу. Действительно, сейчас Бёрди не отказалась бы от стейка или мясного пирога, но видимо в данный момент сон стоял выше в списке её приоритетов, нежели еда. Увы, Дафна не успела: девушка опустила голову на стол и заснула, молясь всем богам и духам, чтобы события прошедшего месяца оказались просто страшным сном.