Ты поверишь?..

На другой день Ильсору не давали покоя противоречия и колебания. Малыш не мог забыть слова матери. И в тот же момент не мог забыть о случившейся встрече. Всё утро и весь день он был погружён в раздумья о том, насколько искренни были слова мальчика-менвита и его забота. Еще ни один менвит не проявил по отношению к нему такого участия и сочувствия - и не смотрел на него так. Ильсор всё думал о том, не были ли эти проявления заботы искусным притворством. День выдался пасмурный и ветреный, к вечеру ветер только усилился. За плотным слоем туч солнце уже склонялось к закату. Когда прошёл почти час после назначенного времени встречи, Ильсор не выдержал. "Он знает, где я живу, - думал малыш. - Он может разгневаться, если я не приду, и тогда..." Ильсор старался не думать о том, что же будет "тогда". - Куда это ты собрался, малыш? - спросила мать, когда он уже был у двери. - Мама, я только пойду немного подышу воздухом. - Сейчас не время для прогулок, дитя. Смотри, какие тучи и как ветрено. Останься дома. - Ну пожалуйста... Я быстро. - Хорошо, только не задерживайся. И не уходи далеко от дома. Мальчик выбежал из дома и побежал по направлению к видневшемуся вдали дереву. Ветер налетал порывами, пригибал к земле траву и кустарники и сильно качал ветви деревьев. Послышался отдаленный раскат грома. Ильсор взбежал на холм, где росла ива, и перевёл дыхание. "Может, менвиту надоело ждать и он ушёл?" - подумал малыш. Он одновременно боялся, что новый знакомый окажется под деревом и ещё ждёт его - и надеялся на это. С этими мыслями Ильсор осторожно раздвинул густые ветви и одним глазком заглянул в образовавшийся проём. Кау-Рук был там. Он сидел у ствола, но как только зашелестели ветки, сразу вскочил. - Ильсор, привет! А я тебя здесь жду уже целый час. Тебя ветром не сдуло? - Простите... - пролепетал малыш, чуть не добавив "юный господин", и поспешно поклонился. - Ильсор, я же просил называть меня на "ты" и по имени. Мне будет приятнее, если ты скажешь "привет, Кау-Рук", и без всяких поклонов. - Привет, Кау-Рук, - послушно повторил мальчик. - Вот так-то лучше, - улыбнулся новый знакомый. Послышался более явственный раскат грома, ветви ивы качнулись особенно сильно и мальчиков осыпало целым ворохом упавших листьев. - Надвигается гроза, - заметил Кау-Рук. - А дерево - не лучшее укрытие во время грозы. Где же нам спрятаться? - Послушай, побежали ко мне, - внезапно предложил Ильсор, чувствуя себя виноватым из-за того, что не пришёл на встречу вовремя. Ты ведь далеко живёшь и до дождя не успеешь дойти до дома. - Действительно... Побежали. Подожди, - добавил Кау-Рук, скептически окинув взглядом лёгкий комбинезончик Ильсора. - Надень-ка, - он снял свою куртку и накинул на хрупкие плечики малыша, надел на его голову капюшон. - Вот так лучше. А теперь залезай ко мне на спину, ты ведь не сможешь бежать так же быстро, как я. Не успел Ильсор возразить, как Кау-Рук пригнулся, чтобы малыш залез к нему на спину. Ильсор обхватил нового знакомого за шею, а тот подхватил его под ноги и выбежал из-под свода ветвей. Тут же мрачно нахмурившееся небо пронзила ослепительно-синяя молния и оглушительно ударил гром. На землю упали первые крупные капли. Маленький арзак вздрогнул и еще сильнее прижался к юному менвиту. - Тише, не бойся, - ободряюще прошептал Кау-Рук и побежал так быстро, как только мог. Дорогу он запомнил еще со вчерашнего дня. То и дело вспыхивали новые молнии, казалось, желавшие расколоть на части небо и землю под ногами, а затем из чёрных туч низринулись потоки дождя. И когда мальчики добрались до дома для слуг, где жили Ильсор со своей матерью, они были мокрые с головы до ног. Ильсор торопливо постучал в дверь. И мать сразу же открыла ее. - Где ты пропадал, малыш, я же просила, чтобы недолго... - начала она и осеклась, увидев, что сын не один. Женщина явственно вздрогнула, увидев, кто стоит рядом с ним. - Мама, это Кау-Рук, мой... спаситель, - поспешно сказал Ильсор. - Я пригласил его укрыться от грозы. А это Алвена, моя мама. - Что же, проходите, юный господин, - арзачка взяла себя в руки. - Располагайтесь. Ильсор провёл Кау-Рука в комнату, которую они занимали с матерью. Комната поразила юного менвита своей пустотой - там были всего лишь две кровати, большая и маленькая, стол, стул и небольшой шкаф для одежды, обшарпанные стены абсолютно пусты. Не было ничего из того, что составляло досуг менвитских мальчиков и так нравилось им - модели автомобилей, вертолетов и космических кораблей, коллекции марок, окаменелостей, бабочек и птичьих яиц, карты звёздного неба, пейзажи воображаемых планет. Сам Кау-Рук уважительно относился к жизненным формам и не охотился за бабочками, чтобы наколоть их на булавки, не разорял птичьи гнезда. Любителем марок он не был. А вот карта звёздного неба у него была - огромная, во всю стену его комнаты, и был шкаф, битком набитый книгами, и коллекция минералов, и модели вертолётов и космических кораблей, купленные и сконструированные собственноручно, у мальчика, конечно, были. Увидев резкий контраст своей комнаты с жилищем нового знакомого, Кау-Рук сразу же мысленно одернул себя, вспомнив, что пришёл в жилище для рабов. Ильсор указал ему на единственный стул, а мать мальчика торопливо вышла в кухню. - Переоденься скорее в сухую одежду, - заметил Кау-Рук, как только сел. - Иначе заболеешь. - Ты прямо как врач, - Ильсор улыбнулся уголками губ и быстро переоделся. - Да, кстати, а как твоя ссадина? - озабоченно спросил старший мальчик. - Чувствуешь себя лучше? - Да, спасибо. Ты мне очень помог. Уже не болит, если не трогать это место. Может быть, тебе и вправду стоит стать врачом? - Вообще-то мой отец - врач. И очень хочет, чтобы я пошёл по его пути. Только я не хочу. Я всегда хотел быть не врачом, а лётчиком, - глаза Кау-Рука загорелись. - Мой дядя Лор-Си - офицер воздушного флота Рамерии. Он для меня - главный пример, я всегда хотел быть как он... а не как отец. А ты куда хочешь пойти учиться, Ильсор? - Куда... куда господин отправит, туда и пойду, - грустно ответил малыш. - Разве у меня есть выбор? А ты можешь выбирать, конечно... Между детьми воцарилось тяжёлое молчание. Каждый был погружён в свои мысли. - А почему ты так не хочешь быть врачом? - наконец спросил Ильсор. - Не хочу. Прежде всего меня не привлекает медицина, а что привлекает, я уже рассказал. А отец пытается склонить меня к этой профессии, он полагает, что знает, что лучше для меня. А самое главное... нет, лучше тебе этого не знать, малыш, - посерьёзнел Кау-Рук. - Почему? Скажи мне! - Потому что врачи... иногда учатся и ставят эксперименты на арзаках. Провинившихся... живых или мёртвых. Ты понимаешь, что человек, если он жив, после таких экспериментов может и не встать? Это главная причина, - тихо добавил Кау-Рук. Ильсор не нашёлся, что ответить на это. В глубине души он осознал, что это правда. Снова воцарившееся еще более тяжёлое молчание прервала мать Ильсора Алвена, вошедшая в комнату опустив глаза. В руках женщина держала поднос со скромным угощением - несколько лепёшек из муки самого грубого помола, маленькая горстка сухофруктов и орехов. А в двух стаканах была самая обычная вода с лимоном. Руки арзачки дрожали, когда она поставила поднос на стол. Однако юный менвит спокойно посмотрел на то, что ему подали. - Спасибо... - Не стоит благодарности, юный господин. Возьмите... если не побрезгуете. Уж простите, но ни чая, ни морса у нас нет, - с плохо скрываемой иронией заметила Алвена. - Ничего страшного. - Ильсор, я пойду в Большой дом, а то господин разгневается, - поспешно сказала мать. - Скоро время ужина. А ты прими своего... гостя, как подобает. - А кстати, где его отец? - внезапно спросил Кау-Рук. - Где твой отец, Ильсор? Принадлежит этому же дому? - У него нет отца. Он был осуждён... - Малыш вздохнул. - За что? - А об этом, юный господин, вам расскажет мой сын. Простите, - и женщина, все так же не поднимая глаз, быстро вышла. Дети остались одни. Ильсор показал Кау-Руку глазами на поднос. Обычай требовал, чтобы гость первый попробовал угощение. - Угощайся. Извини, у нас больше ничего нет. - Ничего, менвиты тоже едят хлеб. А вода - лучший напиток. - Мальчик почувствовал, что он проголодался, взял стакан с водой, пару сухофруктов и одну лепёшку. И с энтузиазмом начал жевать, отпив полстакана воды. Ильсор последовал его примеру. - Бери больше, - пригласил он. - Объедаться не стоит. От этого тело становится вялым, а разум неясным. А вот пить нужно, а особенно воду, - и допил содержимое стакана. - Правда, тебе объесться не грозит, маленький арзак. Ты же ешь как птичка. И я не хочу, чтобы вы остались голодными. - Это ты не должен уйти голодным. - Да ладно тебе. Дома поужинаю. Кстати, - Кау-Рук улыбнулся. - У меня есть что добавить к этому, - и вынул из кармана чудом сохранившийся сухим упакованный в плотный полиэтиленовый пакет пирожок, конфету и фрукт амбэ. - Это тебе, Ильсор. - Это мне? - удивленно спросил малыш, которому не доводилось не то что есть подобные лакомства, но даже видеть. - Тебе, - снова улыбнулся юный менвит. - Попробуй. - А как же ты? - А у нас дома этого добра завались. Отец не любит, когда я ем сладкое. Как же он рассердился, когда я взял это, думал, что я собираюсь съесть столько на ночь, а я взял это для тебя. Ешь, пожалуйста. - Без тебя не буду, - и Ильсор разломил пирожок и конфету на две части. - Только с тобой. - Ладно, убедил, - кончилось тем, что они вместе уничтожили принесённые сладости. - Хотя бы этот плод съешь один, у нас их целое дерево. Малыш нерешительно взял фрукт, поднес его к носику и вдохнул сладкий аромат, а затем откусил кусочек и убедился, что перед ним редкое невиданное лакомство. И деликатно продолжил есть. А закончив, улыбнулся и поблагодарил. Кау-Рука тронула эта непосредственность и радость. - Послушай, я тут рассказываю о себе, а ты еще ничего не рассказал, кроме как о своей любимице Тии, - заметил он. - Расскажи о себе. - Что ты хотел услышать? - улыбка Ильсора померкла при упоминании о любимице, которая была ему другом, радовала его днем своими забавными проделками и согревала своим теплом, когда ночью прыгала к нему в кроватку и сворачивалась клубочком под боком. - Разве жизнь такого, как я, достойна обсуждения? - А почему нет? - Мне особенно нечего рассказывать. Почему ты попросил меня встретиться снова? - Ты мне нравишься, - без тени сомнения заметил юный менвит. - Несмотря на покорность, у тебя есть чувство собственного достоинства, храбрость и привязанности. Кстати, ты еще не сказал мне, где твой отец и что с ним случилось. За что он был осуждён? - Моего папу Ийора... отправили в лагерь для рабов, - Ильсор совсем перестал улыбаться и грустно вздохнул. - Он был талантливым техником. - За что же? - тихо спросил Кау-Рук. - За то, что он... не поддавался гипнозу... - прошептал малыш. - И не хотел подчиняться господину... - Сожалею. И он жив? - последовал еще более тихий вопрос. - Я не знаю, - по щеке Ильсора скатилась одинокая слезинка. - Мама говорит, что если человек попал в лагерь для рабов, то это все равно что умер. Оттуда нет выхода. Мама говорит, что нельзя верить менвитам! - с внезапной горячностью воскликнул мальчик. - А что еще говорит твоя мама? - посерьезнел Кау-Рук. - Что она говорила тебе обо мне, маленький арзак? Ильсор наконец решился высказать то, что его мучило с момента их встречи. Он словно бросился с головой в ледяную воду. - Она говорит... говорит, что для тебя я только живая игрушка. Что ты только воспользуешься мной в каких-то своих целях, но тебе все равно, какие чувства испытываю я! - отчаянно выпалил малютка. - "Живая игрушка"? "Воспользуюсь"? - в голосе Кау-Рука прозвучала неподдельная грусть. - Разве я дал тебе повод сомневаться в себе, маленький арзак? Ответь мне! Ответь, глядя мне в глаза, - он увидел, что Ильсор опустил голову и избегает его взгляда. - Ответь, - он попытался взять маленькие руки в свои, но малыш отдернул их. - Что же, я вижу, что ты сейчас не веришь мне, - горько произнес юный менвит. - Мне пора домой. - Как же ты пойдешь в такой дождь? - спохватился Ильсор. - Мне всё равно! Я и так уже весь мокрый. Дома переоденусь. Да и гроза уже закончилась. Хочу тебе сказать, малыш, что нельзя разделять людей только на менвитов и арзаков... если ты понимаешь, о чем я. Нельзя судить обо всех одинаково. Подрастёшь - поймёшь. Кау-Рук встал и подошёл к двери. - Спасибо за угощение. Ты можешь найти меня под той ивой в вечернее время. Если захочешь. Я часто выхожу за город посмотреть на звёзды, не заслонённые светом городских огней. Я не настаиваю на встречах со мной. Только если тебе САМОМУ этого хочется. Я предоставляю тебе свободу выбора, верить мне или нет, маленький арзак. - Ты предоставляешь мне свободу... господин? - помедлив, горько и печально спросил Ильсор. - Я же просил тебя... - Просил... Но это ничего не изменит. Ты менвит, а я арзак. Ты господин, а я раб. Кау-Рук покачал головой. - Подумай над моими словами, Ильсор, - серьезно попросил он. - До встречи... если ты хочешь, чтобы она состоялась, - он повернулся и медленно вышел. А Ильсор остался на месте, погруженный в свои невесёлые мысли. Скоро вернулась мать. - Этот менвит... он ушёл, дитя? - озабоченно спросила она. - Ушёл, мама. - Я до последнего верила, что он только твоя выдумка. Надеюсь, он больше не появится здесь. ... Прошло три недели. В течение этого времени Ильсор всё вспоминал слова и поступки Кау-Рука - и его глаза. А Кау-Рук иногда стоял под ивой - и всё ждал его.