За пятнадцать дней

— Эй, сестричка. — Что такое, Юзу? — Почему наш братик спит в обнимку с пакетом вафель? — Хм… может быть, ему не хватает сладости в этой жизни. — Карин-чан, я серьёзно! — Ну так. И я тоже! Они все в этом возрасте извращенцы. Я даже смотрела фильм, где чувак использовал для подобных целей пирог. Прикольно вышло… — Карин-чан, фу! — Хах, да ладно тебе, Юзу. Наверное, они ему очень понравились, вот он и жадничает. Как-никак, семья большая, сильно клювом не пощёлкаешь. — Хм… но он ведь шоколадки любит. А по вафлям у нас папка больше… — Ха, ну вот и ответ! Спорим, отец сейчас пытается заныкать за шкаф килограмм шоколадных конфет? Это у них соревнование такое — кто больше подгадит другому, тот и выиграл. Юзу бросила взволнованный взгляд в щелку дверного проёма. Ичиго сопел, обнимая пакет вафель так трогательно, будто еда в этом доме бывала только по большим праздникам. — Я всегда считала, что мы благополучная семья. Мы же благополучные, ведь так, Карин-чан? Карин сейчас было жуть, как смешно видеть брата в подобном положении (она даже сделала памятное фото на свой смартфон и теперь тщательно подбирала нужный фильтрик для большей экспрессии). Но всё это дело и вправду плоховато пахло: их бешеная семейка смотрелась похлеще Адамсов. — Не волнуйся, Юзу, мы самые благополучные на свете, — громким шёпотом ответила она. — Просто пришибленные немного, а так — идеальная семья. Юзу улыбнулась, успокоившись и пробурчав что-то о том, что надо бы ещё вафель накупить, раз уж брату они так понравились…

***

Зангетсу смеялся долго и упоительно, как не смеялся никогда раньше. Ему на самом деле было весело от абсурдности ситуации, и смех выходил прерывистый и забавно захлёбывающийся (а не злорадный или сумасшедший, как это обычно бывало). — Ты… ты реально их принёс, напарник? — с трудом выдавливал он слова из своей гортани сквозь хриплые смешки. Ичиго, стоящий с огромным целлофановым пакетом в мелкий жёлтый цветочек, сурово кивнул. — Ты… ты… как?! Как у тебя получилось их сюда притащить? Ты спал с ними, что ли? Ичиго отвёл смущённый взгляд, постеснявшись кивать. Он чувствовал себя полным придурком. Но, к собственному же удивлению, не жалел об этом. Зангетсу, несмотря на свою беспринципную натуру, не измывался над ним. Наверное, того просто веселил подобный вид Куросаки. Ведь рыжий и вправду выглядел… смешновато. Ичиго поспешно откинул эту мысль, как ненужный фантик. Не хватало ещё накрутить себя, будто они так стремительно и просто становятся друзьями. — Ты закончил? — лояльно поинтересовался он, когда Зангетсу более менее успокоился и грел ладонями разболевшийся от хохота живот. Тот, мучаясь жуткой одышкой, кивнул. — Ну, раз уж такое дело… не зря ведь я их сюда тащил, так? — Ага, — без раздумий подтвердил Пустой. Он подошёл к Ичиго и попытался всмотреться в его лицо. Щёки Куросаки были красные от неловкости, взлохмаченные волосы торчали (словно он как встал утром с кровати, так и побежал), а глаза настырно бегали от взгляда Зангетсу, стесняясь, наверное, своего досадного положения. Ичиго даже вздрогнул, когда белые пальцы медленно и аккуратно потянули на себя краешек целлофанового бантика (тот оглушительно зашуршал). Он словил себя на мысли, что Зангетсу делает это крайне осторожно, словно в этом пакете спрятаны не сладости, а боксёрская печатка на пружине. И тут же подумал о том, что, наверное, с таким же опасением коты обнюхивают нечто незнакомое, которое выглядит враждебно, но пахнет уж очень приятно. Узел, ослабнув, развязался, и Куросаки еле удержал всё это дело в своих руках — ещё чуть-чуть, и вафельки бы просто вывалились на бетон. Пакет был доверху ими набит, ведь Ичиго не привык считать себя жлобом, поэтому его обещанные «грамм триста» чудесным образом превратились в достойную копию мешка Санты. — М. Довольно… мило, — медленно процедил эти слова Зангетсу, вытягивая шею, как любопытная лиса. Он принюхался и понял, что не соврал — это всё и вправду было донельзя замечательным. — Я возьму одну? — Да, конечно. Угощайся, — легко улыбнулся Ичиго, в душе жутко радуясь всему происходившему. — Можешь думать, что рыбка заглотила наживку, — с едва заметной ухмылкой бросил Зангетсу, аккуратно взяв с верха одну вафлю двумя пальцами. И после этих слов всё хорошее настроение и весь энтузиазм Ичиго мигом смыло, словно отливной волной. — Что? — с долей испуга откликнулся он. — Что ты имеешь в виду?.. — Ты внезапно заявился ко мне без приглашения. Не кидаешься с мечом, не требуешь раскрывать карты. Даже гостинец принёс, — бесстрастно говорил Зангетсу. Его белые пальцы были в шоколадных крошках, ведь он явно не знал, с какой стороны подобраться к этой большой, слоистой и пахучей штуковине. Ичиго сглотнул и напрягся. — Подлизываешься, не иначе, — тем временем подытожил Пустой и вздохнул. Вафля хрустнула и надломилась, слегка утеряв свою привлекательность. Как её есть — пока оставалось довольно сложной задачкой. — Так что же тебе от меня нужно, напарник? Ичиго сглотнул ещё раз, туже и громче. — Стать союзниками, — попытался как можно увереннее отчеканить он. — Просто стать союзниками. Подружиться. Чёрные глаза Зангетсу вновь мазнули по его лицу тем самым взглядом, наполненным сверхчеловеческой проницательностью. Ичиго понимал, что совершенно безоружен и беспомощен. Он не смог бы сейчас дать ни малейшего отпора: ни физического, ни морального, ибо полностью посвятил Пустого в свои планы. — Что хорошего в постоянном противостоянии? — пытался аргументировать он. — Это ведь очень утомительно и дико портит настроение. — Хорошее в этом есть, Король, — вкрадчиво прошептал Зангетсу, сощурившись, словно Ичиго излучал лёгкое свечение, немного слепившее глаза. — Поддерживает в нужном тонусе. Но всё же ты прав. Это и в самом деле довольно утомительно. Он поддел чёрным ногтём краешек сухаря, и тот отклеился от вафли вместе с шоколадным наполнителем, который весь был исчерчен забавной сеткой из миниатюрных ромбиков. Зангетсу тут же оживился и заинтересовался, кажется, кое-что для себя осознав. — Пытаться подружиться только ради того, чтобы подружиться, да? — безучастно продолжал он, с любопытством разглядывая хрупкую пластинку сухого теста с глазурью. — А ведь я думал, что ты эгоист. — Не эгоист, — поспешил разуверить его Куросаки. — Я тоже так делаю. — М? — отвлёкся Пустой, неожиданно потеряв смысловую нить их беседы. — Ну, отламываю по пластинкам, чтобы удовольствие растянуть, — поспешил объясниться Ичиго. — Крошек больше, но зато вкуснее. — А, — понял Зангетсу. — Занятно. Эти пахучие съедобные штуки, которые невероятным способом затащил сюда Ичиго, и в самом деле крошились, как песок, но были жутко вкусными — не оторвёшься. Что бы там не происходило в их похожих головах, но Зангетсу и вправду признался себе в том, что заглотил наживку. Ичиго сидел рядом и что-то увлечённо лепетал о насущных вещах, утирая крошки с уголка губ. Кажется, говорил о том, что обычные шинигами со своими занпакто десятилетиями общаются, тренируясь. И именно по этой причине банкаи у капитанов Готея такие специфические — каждый ведь индивидуальность. А он всё это дело профилонил и получил голую силу без всякого опыта, даже толком с Зангетсу не видевшись. Зангетсу слушал, методично жуя и краем сознания рассуждая о том, что ошибался в хозяине. Причём, ошибался довольно досадно — Ичиго, оказывается, воспринимал обычную речь лучше, чем язык грубой силы (что бы об этом ни говорили некоторые обстоятельства). И сейчас Пустой чувствовал себя школьником, получившим тройку за тему, которую, по его мнению, знал на отлично. Идти на контакт и устанавливать связь — было отчасти и его работой. Но инициативу проявлял не он, а Ичиго. Пусть с неловкостью, заиканием и глупыми фразочками, но всё же Куросаки шёл по самому тернистому, сложному и правильному пути, каким Зангетсу поленился его повести. Это было мудро и очень по-взрослому для парнишки шестнадцати лет. Пустой неслышно шикнул с лёгким разочарованием — возможно, ему и вправду стоило довериться хозяину, а не пускаться во все тяжкие в этой безумной битве за общее тело, где погибнуть могли оба. — А-а-агх, воды хочу, — вдруг резко выдал Ичиго, отвлекая Пустого от мыслей. Теперь Куросаки ощущал себя намного раскованнее и свободнее, чем во время прошлой встречи, ведь чувствовал, что Зангетсу был настроен к нему невраждебно. — В следующий раз засну в обнимку с электрочайником и банкой кофе. Ещё бы чуть-чуть, и Пустой бы точно умер от удушья, поперхнувшись. Он с трудом сглотнул сухой сладкий ком в горле и слегка слезящимися глазами уставился на Куросаки. — Так ты и вправду спал с этим пакетом, — подытожил он, пока грудная клетка начинала содрогаться от нового приступа смеха. — Да, я спал с ним! — вдруг выпалил Ичиго, словно невероятно гордился этим фактом. — Ну, в смысле… лежал в обнимочку. Но ведь небезрезультатно же! — Согласен-согласен, — выдохнул Пустой, чувствуя, как его вновь душит хохот. Он нечаянно представил себе эту картину и никак не мог распредставить обратно. — Не напрягайся ты так. Можешь просто представить себе эти предметы, когда будешь в фазе перехода. Здесь, в подсознании, не получится — ресурсов не хватит. — О! — явно удивился Ичиго этому дельному совету. — Даже так? Ну… спасибо, попробую… Они посидели так ещё немного. Зангетсу даже рассказал ему некоторые факты о своей повседневной жизни, раз уж у них впервые за всё совместное существование в общем теле клеился адекватный разговор. Это оказалось довольно приятно, потому что Ичиго внимательно его выслушал и даже немного удивился (пусть Пустой и говорил ему, казалось, о самых злободневных вещах). — Так ты можешь чувствовать то же самое, что и я?! — ошеломлённо переспросил тот. — Только если у тебя эмоции зашкаливают. В бою, например, или когда ты жутко злой, — объяснил Зангетсу. — Телесные повреждения на меня не переходят, а вот эмоциональное состояние заразно, как ветрянка. Поэтому аккуратнее с этим, напарник. Будешь спокойнее, глядишь, и я покладистее стану. Ичиго на это лишь усмехнулся. Его карие глаза засветились, а лицо как-то сразу посвежело и оживилось. — А ты, оказывается, совсем не такой, каким мне показался сначала… — пробурчал он. — А каким я тебе показался сначала? — Зверюгой. — Правда? — Жизнью клянусь. Оба засмеялись уже вместе. Но через мгновение тут же себя одёрнули, заметив, что это дело с союзничеством как-то уж очень стремительно набирает обороты. — Кхм. Ну, я пойду, — попытался скрасить неловкость Куросаки. Он уже начал концентрироваться на том, чтобы перенести себя вовне, обретая характерную расплывчатость очертаний. — Пока… Зангетсу смотрел на него пристально, улыбаясь с едва заметной хитрецой. — Ичиго, — спокойно окликнул он. — М?! — встрепенулся Куросаки, растерявшись. — До встречи. — ДА! — вдруг выпалил рыжий. — То есть… Да, до встречи. Я приду. Обязательно. — И чайник не забудь, — уже в шутку бросил Пустой. — Хах, постараюсь, — ответил Ичиго и через секунду полностью растворился в воздухе лёгким туманом. Зангетсу лишь легко покачал головой. Сейчас он чувствовал себя каким-то окрылённым, радостным и до невозможности глупым. Пустой почесал затылок, взъерошив жёсткие волосы и вновь сетуя на жизнь — кажется, он опять нахватался от хозяина всякого эмоционального мусора, что мешал трезво мыслить… Когда Ичиго открыл глаза, он обнаружил себя лежащим в обнимку со всё тем же пакетом, но крепко завязанным и доверху наполненным. Однако на языке почему-то всё ещё чувствовался явный шоколадный привкус…