За пятнадцать дней

Ичиго не объявлялся во внутреннем мире уже полтора дня. Однако, несмотря на этот прискорбный факт, забот и волнений у Зангетсу всё равно было немерено. — Старик! — немного нервно окликнул он своего боевого коллегу. — Старик, эй! Мне нужен твой совет. Дух-квинси материализовался из абсолютной пустоты постепенно, по маленьким пёстрым лоскуткам реацу — будто бы стая крапивниц слетелась на зимовку в плотный дружный рой. — Что-то произошло? — со своим характерным гранитным спокойствием поинтересовался он. Стёкла его очков сверкнули в блеклых лучах. — Обычно ты решаешь свои проблемы самостоятельно. Эти слова были абсолютной правдой. Пустой никогда ранее не просил подсобить, предпочитая доверять только своей голове и своим рукам. Возможно, его мятежная и агрессивная натура просто не позволяла кому-либо довериться настолько, чтобы принимать помощь. Но сегодня, вероятно, что-то где-то сдохло. Если настоящий Зангетсу просил у пришельца совета, значит, не мог решить одну из сложнейших проблем. А именно — разобраться в себе. — Старик, ну… — как-то совсем непривычно для себя замялся Пустой. Квинси с отстранённым удивлением заметил, как тот волнительно заламывал пальцы. — Долгая и не-очень-интересная-история. Но это важно. Выслушаешь? Образ Яхве, конечно же, согласился — в этом мире, где были лишь бетон да ветер, любая история, даже самая нудная, была только в радость. — Я… я себя странно чувствую, — вдруг сказал Пустой, сглотнув. — Очень странно. — Угу, — хмыкнул мужчина с видом профессионального психолога. — И в чём же проявляется эта странность? — Сложно сказать. Это… понимаешь ли… — Зангетсу на самом деле не мог найти нужных слов. Таким беспомощным и жалким он чувствовал себя впервые, и этот факт до белого каления его доводил. — Кажется, я болен. — Что ты имеешь в виду? — Я чувствую себя идиотом! — резко выпалил тот. — И притом я абсолютно этому рад! Просто патологическая картина, старик. — О, — квинси удивился. Правда. Это было очень… необычно. — Есть ещё какие-то симптомы? — Не могу думать. — В смысле? — Нет, точнее… сосредоточиться не могу, вот, — поправил себя Пустой. — Какое-то состояние плачевное: хочется смеяться без всякой причины. Будто у меня истерика, ей богу. Руки дрожат, старик. Руки! Дрожат! — он повысил голос и говорил с апломбом для пущего эффекта. — У меня, старик! Скажи, я что-то подхватил? — Да, — как-то слишком быстро поставил диагноз квинси. — Как там начиналась твоя нерассказанная история, поведай-ка. — Ну-у-у… хозяин внезапно принёс мне гостинец. Вафли. Шоколадные. В пакете, — стал старательно перечислять Пустой эти эпизоды, что завалялись в его памяти, будто характеристики пакета и сладостей могли чем-то ему помочь. — Всё понятно, — вдруг констатировал квинси. Зангетсу эти слова чуть ли насмерть не пришибли, ибо логической связи между подобными воспоминаниями и его нынешним состоянием он не замечал напрочь. Поэтому стал сомневаться не только в своём психическом, но и в умственном благополучии. — Вафли были заражены. — … — не смог ответить Холлоу ничего внятного, лишь шокировано хлопая белыми ресницами. — Яйцами. — Ч-что?! — Да. Яйцами аскарид. — Каких аскарид?! — Паразитических червей аскарид, — всё так же спокойно излагал свои глубокие мысли дух, вводя Зангетсу в состояние глубокого шока. — Ты съел эти яйца вместе с вафлями. И теперь… — он сделал интригующую паузу. — Что?! Что у меня теперь?! — голос Пустого почти сорвался. — У тебя духовный аскаридоз. Левое веко Зангетсу задёргалось в определённом такте, набирая частоту вплоть до момента нервного срыва. Но, к счастью, время этого момента так и не настало, ибо дух-квинси сбил весь настрой. — Также в симптомах наблюдается нехарактерная доверчивость и потребность просить помощи у соседей по дому, — закончил он. Зангетсу около минуты смотрел на него так, будто готов съесть живьём без всяких специй и соусов. — ЛЮБЕЗНЕЙШИЙ! — затем внезапно гаркнул он, сохраняя выражение лица совершенно непринуждённым, однако огонь в глазах вспыхнул праведный (будто перед Пустым стоял не голый шест старика, а горел священный костёр инквизиции). — А НЕ ПОЙТИ ЛИ ВАМ В ЗАДНИЦУ СО СВОИМИ ОСТРОУМНЫМИ ШУТОЧКАМИ? — А не поговорить ли тебе с Ичиго насчёт этого, раз возникла подобная проблема? — парировал мужчина, явно чувствуя глубокое духовное удовлетворение. Как-никак, но конкуренция, хоть и неочевидная, между ними всё же присутствовала. А насолить сопернику — дело житейское. — Всё же эмоциональное состояние ты подхватываешь от него, а не от меня, — закончил он. И тут Пустого осенило. Точно. Это не его родственные чувства. Эта мешающая жить дрянь — чувства Ичиго. Просто, сколько Зангетсу себя помнил, хозяин в жизни не испытывал такого мощного эмоционального подъёма, от которого начинает кружить голову, будто на вершине Килиманджаро из-за нехватки кислорода. — Естественно!.. — взгляд лимонно-жёлтых глаз вспыхнул спасительным озарением. — Я… я должен поговорить с Ичиго! Старик, это не дело. Я привык фильтровать его ярость и страх. А сейчас что происходит?! Я… я без понятия, я без малейшего понятия… — немного озабоченно пробормотал он, нервно взъерошив пятернёй волосы на затылке. — Поговоришь, узнаешь и поймёшь, — ответил на это причитание квинси в какой-то уж очень раздражающей манере. Будто бы знал всё (абсолютно всё!), но не говорил специально, чтобы Пустой лично рылся в этой проблеме и самостоятельно всё решал. Как продвинутый учитель, которого ребёнок просит подсказать, а он на это отмахивается: «Ой, не знаю, думай сам». — А потом, кстати, и историю свою расскажешь. Зангетсу лишь погримасничал на эти слова. А затем приложил холодные ладони к пылающим щекам, слыша в абсолютной тишине внутреннего мира своё бешеное сердцебиение.