За пятнадцать дней

Дух-квинси даже почти удивился, когда его снова позвали. И снова же попросили о помощи. — Я думал, ты посоветуешься с Ичиго, чтобы разобраться в данной проблеме, — низко ответил он, стараясь не обращать внимания на тяжёлый взгляд Зангетсу. — Разве ты этого не сделал? — Сделал, — честно признался Зангетсу. — Но это лишь усугубило ситуацию. — Ичиго отказался разговаривать с тобой? — Наоборот… — немного помедлив, ответил Пустой. — Он… рассказал даже больше, чем я хотел знать. — О, даже так? — Видимо. Давний образ Яхве вздохнул глубоко и медленно, будто бы все прожитые годы лежали на его плечах объёмной ношей. А Пустой, казалось, своими заморочками ещё и веса подсыпал сверху. — А Ичиго знает о тебе? — Что именно?.. — в лёгком недопонимании приподнял бровь тот. — Что ты не являешься полным порождением его души. Многозначительное молчание накрыло их головы, прерываемое лишь одиноким и болезненным воем ветра. — Скорее нет, чем да. Он не интересовался насчёт этого. — И ты не сказал? — Говорю же, он не спрашивал. Старик вздохнул вновь и неожиданно посмотрел на Зангетсу из-под очков, довольно строго нахмурив брови. Он обыденно стоял на флагштоке, и Пустой глядел на него, слегка приподняв голову — этот взгляд снизу-вверх доставлял не очень-то много психологического комфорта. — Боги Общества Душ выдают новоиспечённым шинигами асаучи из собственного резерва. Эти существа практически безличностные и неопытные, как младенцы, — вдруг начал он на манер лектора, будто бы Зангетсу сам не знал этих прописных истин. — И шинигами, работая с этим сырьём, впоследствии могут самостоятельно сформировать их характер и, как результат, способности, полностью вкладывая в меч частицу души. Пустой кивал после каждого слова, как китайский болванчик, прекрасно понимая смысл этих фраз, однако, к сожалению, никак не мог догадаться, на что же его пытается натолкнуть дух. — А ты, — вдруг обратился к нему квинси. — Ты помнишь, каким тебя встретил Ичиго? — Да, — утвердил Зангетсу, кажется, постепенно начиная вникать в суть их беседы. — Ты был экспериментом — синтезом души пустого и шинигами в лабораторных условиях. Я не знаю точно, что с тобой ещё сделала судьба, но когда ты слился с асаучи во время пробуждения у Ичиго силы, ты уже имел все характеристики опытного занпакто, — продекламировал его биографию квинси, плавно пододвигая к некоему смутному пониманию самой сути этой странной проблемы Зангетсу. — Ты был сформирован без воли хозяина. Понимаешь, о чём я говорю? Глаза Пустого плавно расширились, и в них стали постепенно зажигаться искры озарения. — Кажется, понимаю… — ответил он. — Вы не тренировались с Ичиго вместе, чтобы лучше узнать друг друга — ты уже пришёл к нему учителем, не имея при этом возможности чему-либо научиться у владельца, — тем временем продолжал квинси. — Также к тому моменту, когда Ичиго даже не знал о нашем существовании, у тебя уже были полностью сформированы привычки, интересы и предпочтения. Именно по этой причине… — Ичиго имел на меня очень слабое влияние… — вдруг закончил Пустой за него эту фразу, в задумчивости расфокусировав взгляд. — Старик. По закону Короля Душ все занпакто пропускают сквозь себя эмоции и чувства их владельцев, не так ли? — Так ли, — с лёгкой иронией отозвался дух-квинси. — Именно поэтому некоторые шинигами ненарочно вкладывают в свой меч образ того, во что могли бы влюбиться. Ведь каждый затачивает клинок под свою руку. Это, по правде говоря, самый комфортный способ сосуществования, потому что между обеими сторонами возникает абсолютная эмпатия, удобная и мечу, и хозяину. — А я, получается, уже был заточен, когда Ичиго познакомился со мной? И совсем не под его руку? — Ну-ну… не так категорично, конечно, — попытался спасти положение образ Яхве, заметив во взгляде Зангетсу долю волнения. — Скорее, тебе было сложно привыкнуть к его руке. Те ощущения, с которыми ты был хорошо знаком во время своей предыдущей жизни, такие как ярость, голод и страх, ты перенимаешь от хозяина тут же. Тебе это легко, — поэтапно разъяснял происходившее он. — Но что касается привязанности, сочувствия и лёгкой влюблённости… ты ведь их отторгаешь, верно? — Да, мне от них дурно… — пожаловался на свою судьбу Холлоу. — И что же мне делать? То, что ему ответили, совсем не пестрило перспективами, являясь, скорее, приговором, чем советом. — Смирись, — сказал ему дух. — Смирись и постарайся принять хозяина таким, каким он тебе достался. Ты хоть и меч, но тебя уже не размягчить обратно, не выковать из тебя новую форму. Можно только обтесать в сражениях или заточить во время совместных бесед. Ведь проблема, скорее, сосредоточена больше в Ичиго, чем в тебе. Зангетсу молчал. А затем, слушая всё ту же гробовую тяжёлую тишину, отвернулся от союзника и вперил невидящий взгляд в монохромную блеклую даль. Там, наверху, лёгкая дымка серых облаков укрывала собой краешек неба — Король о чём-то грустил сейчас и, наверное, волновался. — Проблема больше в Ичиго, чем во мне, говоришь? — вдруг тихо переспросил Пустой. Древний образ Яхве уже стал рассеивать плащ на редкие частицы рейши, подумав, что их разговор окончен. Но тактично остановился, услышав соратника. — Вероятнее всего… — утвердил он. — Но ведь в этом случае решение самое простое, — усмехнулся Зангетсу. Усмешка вышла нервной, даже слегка истерической и с долей безумия. Он любил так усмехаться. — Хм… — протянул дух-квинси. — И какое же? Пустой обернулся к нему уже с абсолютным спокойствием и холодной уверенностью в глазах. — Я сделаю так, чтобы всем нам стало легче дышать, — прозвенел его голос, эхом отбиваясь от бетонных стен. — Решишь учить его? — отозвался образ Яхве. — Нет, — легко покачал головой Зангетсу. — Я убью его.