Исповедь чувств Падме Амидалы

Война как вирус по Галактике ползла, Быстрей живых существ плодясь и размножаясь, Неисчислимые неся потоки зла, Тут затухая, там сильнее разгораясь. Стрельба не молкла, и звучал за взрывом взрыв, Планет лежало уже множество в руинах… Я воевала тоже, мир не позабыв, Стреляла в дроидов, военные машины!.. Иного выхода не видела, когда В лицо смотрели дула бластеров и пушек, Конфликтных стычек продолжалась череда, Сердца черствели и опустошались души… Врагов всё больше было, целые миры К сепаратистам так же присоединялись, Как до войны еще, а правила игры Неконтролируемо лишь ужесточались. Сенату я верна по-прежнему была, Нередко в миссии опасные пускалась, И впереди всех без конвоя часто шла, И на засады регулярно натыкалась… И повисала часто жизнь на волоске, Но в дипломатию я веры не теряла! В паденьи и оборонительном броске Спасаясь, во врагов вновь нехотя стреляла… Ты тоже был всё время на передовой, И мы не виделись порою месяцами… Тебе гораздо больше нужен был покой, Но не слабела связь меж нашими сердцами!.. Пусть угнетали нас разлуки всё сильней, Невыразимость чувств была подобна бунту, Но в каждом из совместно проведенных дней Ценили каждый час, минуту и секунду! Наш тайный брак не тяготил нас, а пьянил! – Его скрывая, тем счастливее мы были, Никто не встрял бы что и не остановил Из тех, кто даже это сделать был бы в силе!.. Да, укрывались мы от посторонних глаз, Давая волю чувствам и свободу страсти, Ну а потом никто б не заподозрил нас – Я над эмоциями властна, и ты властен! Мы разговаривали сдержанно при всех, Оттенки дружбы разве что могли заметить!.. Храненью тайны всё ж сопутствовал успех, И лжи старались мы не попадаться в сети. Но поначалу встречи факт тот осложнял, Что оставался до сих пор ты падаваном, И, даже будучи здесь, редко покидал Храм, находясь под строгим взглядом Оби-Вана! Хотя был доблестным и смелым ты в бою! – Не каждый в возрасте твоем так отличился!.. Как бы то ни было, храня любовь свою, К тебе стремилась я, и ты ко мне стремился! Мы приспосабливались, только как могли, И, даже если ограничен сжатым сроком, Пред тем, исчезнуть малой точкой как вдали, Твой истребитель повисал у моих окон. Заслышав лишь, я подходила и ждала, Как повернешься ты ко мне, и долгим взглядом Смотрели друг на друга мы, и я могла Легко представить, что стоишь сейчас ты рядом! Живую левую ладонь ты поднимал, В ответ я точно так же руку поднимала, И это был наш неизменный ритуал, И расстоянье между нами исчезало. И ни колпак кабины, ни окна стекло Нам не препятствовали, и твое касанье Я ощущала явно – так к тебе влекло И тяготило каждый раз так расставанье… И после этого могла я лишь гадать, Когда вернешься ты, когда вновь будет встреча, Когда уединимся мы, сумев сбежать От каждодневных дел, и обласкает вечер?.. Так проходили дни и месяцы… Любовь Была отдушиной, когда война, как вирус По всей Галактике пуская, портя кровь, Миры крушила и препятствовала миру… Общались мы, но голосá сквозь шум помех И выраженья лиц сквозь голограмм мерцанье Почти не заменяли встреч немногих тех, Для нас что были самым главным ожиданьем. И встречу каждую хранила я в себе, А все события другие тусклы были, В военной что и политической борьбе Искали мы или они нас находили. И я, и ты на фронте каждый на своем Свой выполняли долг, работу четко знали, Но становилась сказкой жизнь, когда вдвоем Побыть хоть несколько мгновений нам давали! И эпизоды эти яркие навек Я до подробностей запомнила мельчайших, А всё иное – мельтешение и бег! – Что было до того и что случилось дальше!.. Мы долг свой выполним, работу завершим, А после – новые системы и планеты!.. Не останавливаясь, вновь туда спешим, Куда уводят непреложные заветы! Одно мы сделаем – уже другое ждет! Один бой выигран – другой вмиг разгорится!.. И только сердца и чувств истинных полет Не прерывается, на части не дробится! Не повторяется любовь, в ней каждый миг Как будто вечной бесконечности кусочек! Война ужасна, но так ужас не велик, Пока есть мы, и есть встреч дни, и даже ночи!.. 3.1. Первое время на Корусанте На нижних уровнях мрак даже днем царил, Ведь тени здесь от корусантских небоскребов Обосновались прочно, контингент свой был, Жить приспособившийся в городских трущобах. На лицах разных представителей всех рас, Толпою плотною меня что обтекали, Повязки сплошь поверх недостающих глаз Красноречиво нрав бойцовский выражали. Скафандры, маски и одежда всех мастей, Причесок дикость, серьги и татуировки Портретом были здесь таящихся страстей, Воров, мошенников и проходимцев ловких! Но не боялась я, вслед за тобой спеша, Взяв лишь «СиТриПио» и наспех плащ накинув!.. От шага сбивчивого лишь едва дыша, Не потерять в толпе старалась твою спину. Ты уже чувствовал, идешь что не один, Фигура ясно выдавала напряженье, И, останавливаясь часто у витрин, Ловил меня вполоборота в отраженьи. Я тут же пряталась за кем-нибудь, ища Попутно место, где могли б мы задержаться, Как вдруг, выглядывая вновь из-под плаща, Не рассмотрела, куда мог ты подеваться. Я побежала по инерции вперед, Вокруг оглядываясь, звать тебя готовясь, В минуту эту невзирая на народ И о последствиях плохих не беспокоясь. Но тут железная рука меня сгребла Вмиг в переулок темный, страх внутри проснулся, И озарилась бледно-синим светом мгла, Как меч зажег ты и уже им замахнулся! Но, капюшон отбросив спешно, говорю: «Я это, Эни!» – И глаза ты округляешь, И долгий-долгий поцелуй тебе дарю, Когда в объятия меня ты заключаешь. И отрываешься от губ, лишь чтоб шепнуть: «Я так скучал!», мое лицо ладонью гладя, И перед тем, друг к другу снова как прильнуть, Я глажу руку твою и тону во взгляде. И вновь целуемся мы, обо всем забыв, Тоску разлуки долгой вынужденной лечим, Но осознанье риска снова как порыв Нас настигает и блаженства гасит свечи. Ведь в двух шагах всего толпа, и могут в ней Быть соглядатаи, таящие враждебность!.. И, где погуще перекрестия теней, Вглубь переулка мы идем, как в неизбежность. «Я так устал жить! – Ты не можешь вздох сдержать, – Когда мы вместе, всех боимся поголовно!.. Ну почему любовь приходится скрывать, Таится нечто аморальное в ней словно?..» Сама я горестно вздыхаю, но держусь! – Всё так и было, как в день свадьбы представлялось!.. Но я клялась тогда, и вновь сейчас клянусь Не сдаться, что нам на пути бы ни попалось! И утешать пытаюсь: «Эни, близок час, Когда ты рыцарем-джедаем уже станешь!» Но перебил ты: «Что изменится для нас? Нельзя жениться ведь джедаям, ты же знаешь!» «Да, знаю! – Не смутившись, говорю в ответ, – Мы оба знали, что так будет, но, возможно, Конец войны подарит всё ж надежды свет, Ну а пока не забывай про осторожность! Сейчас Республика нуждается в тебе! – Я убеждаю, прижимая к груди руки, – И мне непросто в политической борьбе, И о тебе лишь мысли скрашивают муки! Ты в моем сердце! И во тьме, и в свете дня, На Корусанте и везде – тебя люблю я!» – Так продолжаю, капюшон твой тоже сняв, И, гладя шею, вновь тянусь для поцелуя. И улыбаешься ты, и светлеет взор: «Что ж, сумрак делает тебя еще прекрасней!» И вновь целуемся мы страстно до тех пор, Пока не долетает чей-то зов неясный. Ну да, конечно же «СиТриПио» спешит, Он потерял меня в толпе, и я забыла!.. Его скорее успокоить надлежит, Едва подумала, как так уже и было! Его втащил сюда ты спешно перед тем, Как испугался он, еще не понимая, Кто так решительно хватает и зачем, Но успокоился он вмиг, нас узнавая. «Создатель Энакин! Мисс Падме!» – И потом Не умолкает по привычке своей вечной, Но перемену ты сейчас заметил в нем, Ну а минуты страсти кончились, конечно… На золотистый корпус дроида смотрел, Который был совсем недавно установлен, Но даже тем, что просто рядом, меня грел, И нашим чувствам помешать никто не волен! Но тут, в издевку словно, комлинк запищал И Оби-Ван на голограмме появился – На заседании Совета приказал Тебе немедленно быть, и ты согласился. Что делать, надо так, хоть ты и не хотел!.. Еще раз на прощанье мы поцеловались, И вот опять пучина неотложных дел Сомкнулась, из которой редко вырывались!.. Предположить в тот миг я даже не могла, Зачем в Совет тебя так срочно вызывали, Какие могут быть столь важные дела, Через наставника что б их не передали?.. Понятно стало на другой лишь день, когда Ко мне «СиТриПио» вошел вдруг утром рано, Тих и торжественен, совсем не как всегда, И преподнес твою косичку падавана. Ее не спутала бы я ни с чьей другой, С тесьмой знакомою – как весь ты, мне родная, Сейчас опалена со стороны одной Она, и радуюсь я, вмиг всё понимая! Ее отрезали торжественно мечом При посвященьи тебя в рыцари! Отныне В рядах их славных ты, и радость бьет ключом, Ну а косичка стала для меня святыней! В свою шкатулку ее бережно кладу, Кулон из дерева джапор хранится там же! – Вещей ценней их для себя я не найду, И символичней нет залога чувствам нашим!.. «Мой рыцарь, чем тебя в ответ мне одарить? Чем можешь ты владеть, чтó может пригодиться? Свою признательность куда могу вложить, Затронув прошлых и текущих дней страницы?..» Так размышляю я, шкатулку у груди Держа, закрыв глаза, обеими руками! – «АрДва» и «ТриПио» застыли позади, Не отвлекая меня писком иль словами. И тут идея появилась у меня, Когда на дроидов обоих посмотрела! – Ты в дар просил меня «СиТриПио» принять, Поскольку в Храме не нашлось бы ему дела. Мне нужен робот-секретарь был, и не зря Теперь со мной он! Тебе ж требуется дроид, Кому ты будто бы живому доверял, Который в нужный час поможет и прикроет. Кто починил корабль мой, дав дотянуть До Татуина, где мы встретились впервые, Сопровождал и помогал потом весь путь И выполнял заданья очень непростые. На Джеонозисе погибнуть мне не дал В металле жидком… И тебе он будет кстати, Как бы своею жизнь ты не рисковал, «АрДва» в бою поможет, будет на подхвате! И я, посланье побыстрее записав На голограмму, что тебе его дарю я, К работе возвращаюсь, новый день начав, Уйдя в дела вся, и вновь по тебе тоскуя… Теперь ты рыцарь, не так сковывает Храм, Но больше риск в связи с твоей возросшей ролью, И твое каждое ранение и шрам Воспринимаю я как собственное, с болью! Ты безрассуден очень часто, хоть не глуп, И как-то в битве получил, когда сражался, Шрам, через бровь пересекающий скулу, Глаз совершенно целым чудом лишь остался!.. Ты на Набу тогда приехал отдохнуть В короткий отпуск, что нечасто выдавался, Со мной побыть, в моих объятиях уснуть! – Такой шанс крайне редко нам предоставлялся… Ты не хотел откинуть капюшон с лица, Сама откинув, ужасаюсь я, и нежно Рукой дотронулась до свежего рубца, В ответ прижал меня к себе ты безмятежно… Бродили днем мы по прекрасным тем местам, Где так недавно еще чувства укреплялись, У водопадов, по полям и по мостам, И темы для бесед у нас не истощались!.. Но пролетело время быстро, вновь дела Призвали каждого, и снова расстоянье Меж нами, и я каждой весточки ждала Сильнее, чем военных действий окончанья. Узнала, что теперь ты тоже обучать Начнешь и брать с собой повсюду падавана, И не могла о ней побольше не узнать, Узнала имя я ее – Асока Тано. И поработать даже с ней пришлось не раз, Она мне искренней и милой показалась! Увы, скрывать и от нее пришлось о нас, И я надеялась, она не догадалась… И так проходит снова будних дней поток, Моя работа не стоит, напоминая, Когда корабль в гиперпространственный прыжок Уходит, в полосы огни звезд превращая. Так без тебя живу я, без ошибок пусть Умею делать всё, но будто скорость света Несет вперед, почти нет времени на грусть, Когда я нашей редкой встречей не согрета. Но лишь ты рядом хоть на несколько минут, Хоть в гуще битвы где-то, хоть в покое дома, Миг бесконечен каждый, руки я тяну, И звезды – снова точки в космосе бездонном! И каждый памятен и важен мне твой взгляд, И слово каждое, и каждое движенье! И мысли каждый этот эпизод хранят, И тело помнит все твои прикосновенья!.. И я могу дела все прочие забыть, Пока мы вместе, а потом к ним вновь вернуться, Но до подробностей всю сцену сохранить, Дала возможность что вновь в чувства окунуться. Банальный самый и короткий диалог, И даже редко тобой порча настроенья Важны мне всё ж, как счастья нашего залог И неизменное чувств наших продолженье! И для кого-то пусть бессмысленный набор Тех сцен, разрозненных во времени и разных, Но ничего не позабыла я с тех пор Тревожных для всех нас и гибельно опасных!.. 3.2. На борту «Зловещего» Вот на платформе одного из поездов В линкоре вражеском я мчусь, куда, не зная, Стараясь не упасть, под сводами мостов Сгибаясь, и придумать что-нибудь желая. Неверный курс гиперпрыжка привел сюда Хотя я с самой мирной миссией летела, А оказалась в гуще боя, как всегда, И вот сейчас старалась выжить, как умела. Линкор «Зловещий» уже трясся и пылал, Я знала, ты его атаку возглавляешь! Никто подобного развития не ждал, Но никогда всё наперед не угадаешь!.. Со мной ты вышел неожиданно на связь, И удивился, что я здесь, и собирался Остановить стрельбу, спасти меня стремясь! – Хоть я отказывалась, ты так и не сдался!.. Не в первый и, конечно, не в последний раз Себя я в жертву принести была готова, И вновь решение ты принимал за нас, Рискуя прочим всем, меня спасая снова. Вот и теперь, не видя твоего лица, Решимость в голосе я сразу прочитала! Удачен тот план, что продуман до конца, Сейчас же плана, верно, не существовало… Но дал надежду ты, и, значит, не умрем! Корабль поставив на самоуничтоженье, Я и «СиТриПио» бежали под огнем, Что отовсюду велся в нашем направленьи. Я знала, Гривус здесь, ужасный киборг тот, Что просто так меня не выпустит из плена! Он уже близко, с громким лязганьем идет, И пара дроидов-солдат с ним неизменно. Мы затаились, вот он мимо прошагал, И услыхала я обрывок разговора, Гиперсистема что в порядке, и настал Момент из боя выйти ценному линкору. Мы продолжали путь, на связь вновь вышел ты, Сказав, что здесь уже вы с Оби-Ваном вместе! Я изумилась, впрочем, в гуще суеты Ждала любые утешительные вести!.. Из коридоров тесных вышли вскоре мы К платформе внутренних передвижных составов, Что проносились с ревом, вынырнув из тьмы, Бесперестанно и налево, и направо. И вот я здесь, ты тоже, как мне сообщил, – Такую скорость трудно даже и представить! И тут твою фигуру взгляд мой различил На параллельным курсом мчащемся составе. А впереди уже путь сильно поврежден, В запасе несколько мгновений остается, И слышу крик твой, что тревогой накален: «Ко мне ты прыгай!» – И прыжок легко дается. И я как будто в невесомости лечу, Тобою бережно подхваченная Силой! В твоих объятьях оказавшись, лишь хочу Не отпускать тебя, и губы шепчут: «Милый!» «Ты норовишь меня оставить одного?» – Чуть с укоризною звучит вопрос, но знаю, Что вовсе ты не ждешь ответа на него! «Не надо слов!» – В изнеможеньи отвечаю. И я тянусь за поцелуем, мчит состав, И равновесие мы держим машинально, Но комлинк тут пищит, опять нам помешав, К заботам снова возвращая актуальным. На связи Оби-Ван: «СиТриПио» пропал!» – Он сообщил, ты вмиг на поиски собрался, И всем на звездолете быть нам приказал, Но, лишь план Гривуса узнав, со мной остался. Решив не дать ему уйти в гиперпрыжок, В центр управления мы с боем пробирались; Всей силой, что сейчас призвать ты только мог, Не пострадать и уберечься так старались. Всех попадающихся дроидов мечом Ты разрубал, а я из бластера стреляла, И от оплавленных железок горячо Так было, что едва нам воздуха хватало!.. Но всё же мы до нашей цели добрались! – Не только в браке и любви прекрасной парой Мы были, но и в битве слаженно дрались, Вновь выходя из ситуации кошмарной. Но в помещеньи Центра ждали нас еще Убийцы-дроиды, огонь открыв мгновенно, Но безошибочно был точным твой расчет – За укрепленную меня отбросил стену! И, когда на ноги я поднялась, уже Был пол обломками тех дроидов усеян, И облегченье ощущаю на душе, И страх под натиском чувств сразу же развеян! С улыбкой молвлю: «Это ты всегда любил Играться с дроидами, сколько тебя знаю!» Ответ печально-ностальгическим твой был: «Когда-то я их собирал! Теперь ломаю!» Вздыхаешь… Впрочем, нам приходится спешить! Замкнуть систему гиперпривода ты взялся, А мне приходится порядок наводить, Чтоб о визите нашем враг не догадался… Всё, дело сделано! И «ТриПио» с «АрДва» Вот наконец здесь, Оби-Ван за ними следом!.. Все успеваем в звездолет сесть мы едва, И улетаем с настроением победным. А крейсер, скорости достигнув световой, С луной столкнулся – ты так курс его подправил! Жаль, Гривус смог сбежать, в челнок сев тоже свой, И своей гибелью нам счастья не доставил… Но в этот миг о нем не думается нам, Мы целы все и никого не потеряли! И никакого удовольствия врагам Потерей линкора их ощутить не дали!.. 3.3. Вирус на Набу Вот я в плену у сумасшедшего врача В лаборатории секретной под землею, Куда попала, поиск дроидов начав, Что концентрировались группой здесь большою. Не где-то, а на моей родине Набу! Лишь этот факт повел вперед, но свои силы Не рассчитав вновь, проиграла я борьбу, И вот томлюсь в ангаре с затхлостью могилы!.. А ненормальный тот ученый запустить Опасный вирус «Голубая тень» собрался, Чтоб всей Галактики миры опустошить, И фанатично зубоскалил и кривлялся. Но я ждала, как ты на выручку придешь, И вот твой меч уже металл двери взрезает, А всюду дроиды, пока их разнесешь, Электротоком гений злой меня пытает. И корчусь я от молний, рвешься ты быстрей, Обломки дроида последнего швыряешь В рубильник, выключив, и теплотой своей Мгновенно боль от страшной пытки той смягчаешь. «Ты как?» – Спешишь спросить, и с укоризной я Произношу в ответ, от шока оправляясь: «Сначала в следующий раз спаси меня, Потом уж дроидов руби, не отвлекаясь!..» Устало выдохнув, с улыбкой говоришь: «Да, благодарности твоей мне не дождаться!» Лишь после этого продолжить бой спешишь, Чтоб бомбам с вирусом не довелось взорваться. В руках была уже победа, и везти На Корусант врача безумного хотели, Но, загодя исход такой он допустив, Взорвал одну из бомб в подземной цитадели. Голубоватых ядовитых клубóв мы В своих скафандрах поначалу не боялись, Но в перестрелке среди общей кутерьмы Я и Асока без защиты оказались. И вирус медленно, но верно убивал, С непрекращающимся кашлем мы боролись! Минута каждая пророчила финал, И мы доигрывали жизненные роли… И умирали прямо на глазах моих Солдаты-клоны, оказавшиеся с нами; Я лишь надеялась, что эта жертва их Приблизит мир между враждебными мирами… Ты обещал противоядие достать, Ведь знал, что только на одной из лун Иего Лечебный корень есть, просил меня лишь ждать, Не погружаясь беспробудного сна в негу. А я, смиряясь, что сама вот-вот умру, «Прощай!» по комлинку тебе сказать хотела, Но, его выронив из ослабевших рук, Связь прервала, и всё отказывало тело… И на сознанье опускалась пелена, И только вера и надежда помогали Не сдаться смерти, и гнать чары ее сна, И погрузиться в забытье мне не давали. Не знаю точно, сколько я лежала так, Но мы спасительного дождались снадобья! Ты невозможное осуществил, и мрак Прогнал, уже обретший контуры надгробья… Когда из бункера меня всё ж извлекли, Остатки вируса на сей раз уничтожив, Наедине побыть, увы, мы не могли, Но обменяться парой фраз успели всё же. Сказал мне: «Падме, я беседовал с врачом, И он сказал, что ты поправишься, родная!» Я отвечала, что в борьбе с параличом В тебя так верила, надежды не теряя! «Один лишь шанс давал надежду без границ, Я страх болезненный излечивала ею, И знала, что не упаду в бессильи ниц, Дождаться возвращенья твоего сумею!» Ты надо мной склонился: «Это хорошо! Ведь сложно было так, что руки опускались!» Я прошептала тебе, прежде чем ушел: «Мы победили, все на славу постарались! И, кстати, падаван прекраснейший у вас! Надеюсь, генерал, увидимся мы вскоре Наедине, вдали от посторонних глаз!..» – «Ну, разумеется, миледи!» – Блеск во взоре. И на другой же день действительно ко мне Ты заглянул узнать, насколько лучше стало, И поподробнее поведал о том дне, Как на Иего был и что там окружало. О том, что мог погибнуть, как все до тебя В сепаратистской хитрой лазерной ловушке, Но не сдавался, торопясь ко мне, любя, И первым обошел опасные игрушки. И обитателям планеты подарил Шанс наконец-то улетать с нее свободно!.. На одном случае вниманье заострил – Там с существом ты повстречался бесподобным. И это Ангел был!.. Ты прежде лишь слыхал О красоте их, еще будучи подростком, Меня при первой нашей встрече так назвал, И было столько чувства в слове том неброском!.. А вот теперь, как они выглядят, ты знал – Полупрозрачные крылатые созданья, Что ярко светятся – так мне их описал, Добавив, больше что во мне очарованья. И, если б видел раньше их, тогда бы мне Сказал иначе: «Ты прекраснее, чем ангел!» – Чем те слова, лекарства не было сильней, Казалось, вирус незначительно лишь ранил!.. Я ощущала, как проходит боль моя, И, приподнявшись, обнимала тебя крепко И целовала, силы страсти не тая, Лишь сожалея, что вот так бывает редко… И долго-долго ты еще не уходил, И каждый миг был еще более целебным!.. Срок, отведенный на восстановленье сил, Был без тебя бы совершенно бесполезным… 3.4. Зверь Зилло Вот ты спешишь навстречу через коридор К нам с Оби-Ваном возле зала заседаний, И раздосадован, что я вмешалась в спор, Котрый вашим персональным был заданьем. Вы зверя Зилло с Маластара привезли, Гигантский хищник чудом был нейтрализован, Когда, разбуженный, возник из-под земли, А нынче канцлер был в нем заинтересован. Как Оби-Ван успел сказать мне, для брони Созданья новой ставить опыты хотели, При этом не намереваясь сохранить Жизнь зверя после достиженья своей цели. Была я этим глубоко возмущена, И нас стать голосом защиты призывала, Возможность высказаться если не дана Живому существу, чья значит жизнь так мало. На замечанье, что не представляю я, На что способен он, ответ мольбой выходит: «На что способны мы, жестокий план тая? Ведь зверь единственный, возможно, в своем роде! Иные поводы неужто не нужны?..» И ты сдаешься, гнев мой явно не напрасен: «Не думал я, что ваши чувства так сильны! Обсудим с канцлером, что ж! Но я не согласен!..» Но не согласен был и канцлер, он жалел, Что я узнала то, что знать не полагалось, И всё же зверя ликвидировать хотел, Чтоб для людей угрозы жизни не осталось. Хоть и всем сердцем нам он сопереживал, Но демократию превыше всё же ставил, Когда всех гибнущих считать не уставал, Жизнь зверя не была главнее прочих правил. И ты, придя сюда, меня чтоб поддержать, Кивал и канцлеру, не мог определиться, Надеясь верное решенье отыскать, И не могла в итоге я не рассердиться. «Ты должен мне помочь! На чьей ты стороне?» – «Да на твоей!» – Наш шепот был ожесточенным, Вдруг в относительной вечерней тишине Звук прокатился, становясь громоподобным. И, посмотрев в окно, увидели вдали Мы путь чудовища по следу разрушений И ощутили сотрясание земли, Для Корусанта было новым что явленьем. С лабораторией на связи Палпатин Уже был, зверь сбежал, что нам и так всем ясно; Эвакуироваться – выход лишь один! Зверь шел сюда, и становилось здесь опасно. И в подтвержденье будто скрежет от когтей И за окном огромный желтый глаз заставил Бегом войти в лифт и до нижних этажей Спуститься, где в корабль свой канцлер нас направил. И вот мы в воздухе, готовы прочь лететь, Подтверждена команда зверя уничтожить, Но я о том не успеваю пожалеть, Как он хватает нас, и съесть готов, похоже. Корабль трещит по швам, мы держимся едва, За все предметы закрепленные цепляясь, В бессильи полном, даже «ТриПио» с «АрДва», И не теряешься ты, нас спасти пытаясь. «Идея есть, хоть и рискованная!» – Крик Едва твой слышится сквозь скрежет, скрип и грохот, И отведен на размышленье только миг – Импровизация твоя иль катастрофа? «С учетом этих обстоятельств я рискну!» – На этот раз даю согласие бесспорно, И корпус судна ты, насквозь мечом проткнув, По кругу режешь хладнокровно и проворно. «Ох, нехорошее предчувствие!» – Успел Сказать лишь канцлер, как ты крикнул в возбужденьи: «Держитесь, будет сейчас весело!» – И тел Клубок всех наших раскидало в то ж мгновенье. От страха близкой смерти вся еще дрожу, А уже вниз меня так быстро увлекает, – По крыше здания покатой я скольжу, И платье пышное лишь трение смягчает. И я руками не могу затормозить Паденье с кровли, свои пальцы в кровь стирая; Пред тем, как на карнизе кое-как застыть, Каким-то чудом всё ж держусь, к тебе взывая. Лишь твое имя повторяю: «Эни!» – И В последний миг меня подхватываешь Силой, И неразрывно вот сплетенье наших рук, В который раз меня спасаешь ты, мой милый! Но нету времени на чувства, мы бежим, И канцлер спасшийся к нам присоединился, «Бомбите!» – Словом этим боевой режим Он активирует, и яд распространился. А зверь неистовствует за спиной у нас, – Мгла отравляющего топливного газа Обволокла его, и к нам идет сейчас, И знаю, что людей лишит сознанья сразу! И ускоряем шаг, как только можем, мы, Токсичный запах уже бьет в нос, но вдруг купол Джедаи создали, что от смертельной тьмы Спасает и прочь гонит газ, что нас окутал. И видим, как агонизирует уже Зверь Зилло, что впитал и надышался ядом, И наземь падает, закончив свой сюжет, А на него торпеды сыплются всё градом… Он мертв, сюда его напрасно привезли! – В роду последний без потомства погибает В страданьях и от своей Родины вдали, – Нас всех вина похуже яда отравляет… Мы уцелели, но подавлены бедой, И осознать потом как следует не можем, Кто согласился на эксперимент такой, Кому понадобилась крепче брони кожа? «Зверь Зилло за ошибки наши жизнь отдал!» – Ты констатируешь, когда увозят тело, Когда опасность миновала, но финал Победы радости лишает нас всецело. И канцлер, подводя итог, сказал, что впредь Готов на всё, не стала жертва чтоб напрасной!.. Всё может быть, но дали зверю умереть Мы, значит, зверь внутри нас более опасный… 3.5. Встреча с Кловисом Вот на балконе я стою и на закат Смотрю, а в сердце чувство старое бушует, Как возвращение во времени назад С днем настоящим неизбежно конфликтует. Сегодня вправду мне напомнили о том, Кого когда-то, как казалось, я любила, И кто стал нынче для Республики врагом И разузнать о его планах надо было… Сенатор Кловис – с ним когда-то мы дружны И даже более вне стен Сената были, Но эти чувства стали мне вдруг не нужны, Когда дела в водовороте закружили. В то время мне еще не начали твердить Сестра с родителями о семье и долго До новой встречи с тобой было, и пожить Хотелось ради лишь Республики и долга! И я жила так, не жалея своих сил, А о любви и думать даже не желала, И Кловис точно так же поначалу жил, Потом же что-то нас недолго, но сближало. Период более глубоких чувств настал, Прогулки были и свиданья, рук сплетенье, И даже вроде бы меня он целовал, – Забыла начисто я эти отношенья! Забыла, встретив тебя вновь, и тенью сна К другим мужчинам в прошлом чувства вмиг означив!.. В Кловиса в юности была я влюблена, Как в Пало в детстве, но с тобою всё иначе! И ни на миг не вспоминала до сих пор, Что кто-то в сердце был еще, пока вдруг нынче В Храм мастер Йода не позвал на разговор, Признаться, что носил характер необычный. Мне предложили снова дружбу завести, Чтоб безбоязненно за Кловисом шпионить – Его занятия, контакты и пути Разведать, проанализировать, запомнить. Не уточняя окончательную цель И о причинах умолчав, что было странно; Отвергла сразу же я эту канитель, В которой было слишком многое туманно… Я против недоговоренностей, к тому ж С тем человеком были в прошлом отношенья, Ну а теперь у меня есть законный муж, И не нужны чувств старых с новыми сплетенья! Не стоит видеть бывших, даже проходя Пред их лицом туда-сюда или навстречу! – Черту итоговую даже подведя, В осадок выпавшая горечь будет вечно!.. Так размышляла я о Кловисе сейчас Без ностальгии, но с волненьем непонятным, Жалея, что он принял с болью мой отказ, Но не желая ничего вернуть обратно! И уносилась всеми чувствами к тебе, Превозмогая тяжесть месяцев разлуки, Не уставая верить, в долгой что борьбе Мы победим, и компенсируются муки. Я не услышала крадущихся шагов, И, обернувшись, тебя рядом увидала, – Имен друг друга произнесших голосов Казалось, эхо долго-долго повторяло. Скорей «СиТриПио» велела уходить, А голос был уже волнительно-игривым, И ты, обняв меня, не мог не закружить, Сам истомленный этим долгим перерывом. А одну руку всё за спину убирал, Потом увидела я, что ты торт в ней держишь, – «Вот, принес ужин!» – Не без гордости сказал, – Нечасты встречи, но такое еще реже!.. «Как удалось тебе?» – Я спрашиваю, но Ты молвил буднично, что звездолет подбили, И тебе было взять еду разрешено Домой – при этом слове чувства все застыли. И слезы радости мой взгляд заволокли – «Что?» – Ты встревожился в тот миг, я отвечала: «Ты это домом назвал!» – Мысли увлекли К семейной жизни, о которой так мечтала… «А как иначе?» – Словно в продолженье грез Шептал ты, губы поцелуем накрывая, Касаясь нежно моей шеи, плеч, волос, Забыть тоску и всё дурное заставляя… Ждал романтический нас вечер, я еще Стол на двоих дополнить хлебом предложила, Что из муки с Набу был мною испечен – «Так ты готовишь?» – Тебя это удивило. «Умею многое я! В детстве каждый день Готовить мне случалось!» – Гордо я сказала; Таланты многие свои запрятав в тень, Сама о их существованьи забывала. А всё политика, где жизнь то на краю У бездны, то на гребнях скал и горных кручах!.. Я говорю, что эту выпечку свою Храня, приберегала на особый случай. И голос твой, источник страстного огня, Быстрее заставляет кровь бежать по венам: «Наедине с тобою вечер для меня – Это особый самый случай, несомненно!» И на диване мы расслабленно сидим, И не торопимся, и ужин поджидает, И хорошо так и спокойно нам одним, А сумрак вовсе не ко сну располагает… Дел неизменных не тревожит череда, На город глядя, изрекаю с сожаленьем: «Безумно жаль, что так не может быть всегда!» «Жаль!» – Вторишь ты, не портя всё же настроенье… И снова тянешься к губам, но тут пищит Твой комлинк, и на него смотришь ты, вздыхая… Вновь меж реальностью и нами сломан щит – Тебя немедленно зовут в Совет джедаев! «Сейчас?» – В отчаянии спрашиваю я – «Да, и семь вызовов пропущенных осталось! И потяну еще коль, Оби-Ван меня Начнет искать с отрядом клонов!» – Ты признался. «Я понимаю!» – Говорю, но боль и злость Грызть начинают изнутри, ведь уже ясно, Что ты уйдешь сейчас, ты здесь всего лишь гость, О постоянстве же все грезы вновь напрасны… «Я чую, сердишься ты!» – Слышу голос твой, – «Не думай, мысли что мои сейчас читаешь!» – Едва я сдерживаюсь, чтобы гнев волной Не захлестнул, хоть вижу, что и ты страдаешь. «Не обижайся, Падме! Прежде всего долг Сейчас, когда война!» – Ты хочешь оправдаться, Но все твои попытки не беру я в толк, Уходишь ты, не в силах дольше задержаться. Не в силах бросить то, что продолжает красть Все наши шансы вместе быть, все дни и ночи!.. Ночь, поначалу что пообещала страсть, Теперь досады смесь с бессонницей пророчит… И так и было! – Не смыкала почти глаз Я до утра, и не ослабло раздраженье! Впервые думать не хотелось мне о нас Как о единственном в рутине наслажденьи… Виной, скорей всего, не только твой уход, Столь спешный после долгожданного визита, Но и подтаявший воспоминаний лед О том, что было и еще не позабыто. Пусть Кловис в прошлом, и его я не люблю И не любила, как тебя, но представляю, Что не скрываю брак свой, радость не гублю, И от несбыточности этого страдаю!.. Впервые так мне тяжко, и, когда в Сенат Пришла, плохое настроенье не пропало, Хоть и не верю, может что быть чувств закат, Пространство между нами пропастью предстало. И эту пропасть только глубже углубил Официальный тон: «Сенатор Амидала!» Ты сам встревоженным, невыспавшимся был, Но вмиг обиду позабыть я не желала. «А, генерал Скайуокер! Наконец-то вы Нашли всё ж время для меня!» – Произнесла я, Не поворачивая даже головы, По коридору быстрый шаг не замедляя. «Всё еще злишься?» – Ты, догнав меня, спросил, – «С чего мне злиться? Я не злюсь!» – Сказала резко, Но больше не было на пикировку сил, Не приносила удовольствия отместка. Какая, в сущности, произошла беда? Уже стыдилась, что тебя не поддержала, Об отношеньях моих с Кловисом когда Просил поведать ты, и вновь я злиться стала. Что ж эта тема не желает уходить В забвенье, всплыв сейчас вне моего желанья? Давным-давно пришлось о Кловисе забыть, И за ним слежку вдруг вверяют мне в заданье!.. «Так по джедайским ты делам здесь? Я уже Магистру Йоде объяснила, что не стану Шпионить за коллегой! – Гнев кипит в душе, – И старым другом!..» – Подхватил ты эту тайну. «За старым другом? Интересно!.. Расскажи, Как хорошо его ты знаешь?» – Ждешь ответа; «Какая разница? – Я избегаю лжи, Касаясь чувств, – До нашей встречи было это!» И разговор перестает наш личным быть, Когда вдвоем в мою сенаторскую ложу Мы входим! Здесь нельзя себя разоблачить, А я всерьез о ситуации тревожусь. Ты рассказал, что Кловис в заговор вступил С сепаратистами, и потому не хочешь, Чтоб человек такой опасный рядом был, Но вот заслуженно ли ты его порочишь? Я сомневаюсь, что предатель он! Нет-нет, Не верю в это!.. Кто-то должен разобраться! Кто? На вопрос уже дан правильный ответ! Решила от заданья я не отказаться! И соглашаюсь на шпионство, хоть ты в толк Не можешь взять, как я решенье изменила; «Не обижайся, Эни! Прежде всего долг Сейчас, когда война!» – Тебя я повторила! Ты протестуешь! Поздно! Мы идем с тобой В Совет джедаев, я согласье подтверждаю, Осознавая, что опасною игрой То дело может стать, но страх не ощущаю! Но страшно мне, что твое сердце жмут тиски, Когда я в рассужденьях о перспективе Призналась, что мы были с Кловисом близки И по моей расстались инициативе. Как будто взгляд твой мою спину прожигал, И потому тебе в глаза я не смотрела, Чтоб из присутствующих здесь никто не знал, Насколько лично тебе важно это дело. Чтоб взгляд не выдал, не смогли его засечь, Когда так чувства твои были неприкрыты!.. Заданье выполнить взялась я, ты стеречь Меня был должен и всё сделать для защиты. И вот я с Кловисом вновь после стольких лет Сижу в кафе! Он больше рад был нашей встрече, Чем я надеялась, и неприязни нет, И в благодушии наш протекает вечер. Об одиночестве лишь стоило сказать, Как он приманку проглотил такую сразу, И приглашал как будто дальше продолжать Дни, что предшествовали моему отказу… Кейто-Неймодию хотел он посетить По неотложным делам Банковского клана, И не замедлил меня тоже пригласить, Как нельзя лучше что сходилось с моим планом! Легко и просто так! И вряд ли есть подвох! Не он, а я сейчас лгу!.. Впрочем, не впервые! Согнав с лица грусть, подавив тяжелый вздох, На миг я унеслась во времена былые. И не могла вопрос шутливый не задать: «Из-за политики меня ты приглашаешь Иль хочешь, чтоб смогли мы вновь друзьями стать?» – Его реакцию тут не предугадаешь. «Всё вместе! Хоть мне интересно больше то, Чтобы суметь вернуть твое расположенье!» Так вот откуда благодушия исток, Вот почему в таком он добром настроеньи!.. «Что ж, полечу тогда я с радостью с тобой! Совсем как прежде!» – Говорю так, чтоб задобрить, Не очевиден чтобы план был роковой, А Кловис, подхватив, стремится всё ускорить. И говорит с намеком мне: «Надеюсь я, Гораздо лучше будет всё сейчас, чем прежде!» И смотрит, вспыхнувшего чувства не тая, В немой мольбе и нескончаемой надежде… Не ожидала я, что будет помнить он О том, что связывало нас, но, без сомненья, Полузабытой пылкой юности времен Вполне серьезно Кловис верит в продолженье. И, зная, как упорно к целям он идет И на тебя его присутствие как давит, Уже боюсь представить, точно ль успех ждет Заданье, и проблем ли новых не доставит?.. А мне, увы, прилежно нужно роль сыграть, При этом меж двумя огнями оставаясь!.. Вот приготовились уже мы улетать, Удобней в креслах корабля располагаясь. А ты придирчиво салон весь осмотрел, И со мной Кловису сесть рядом не позволил, Предлог найдя, что ни один не уцелел Держатель кресел, хоть сам, верно, всё подстроил!.. И до посадки еще Кловис как обнял Меня, приветствуя, едва ты не взорвался, И, даже в рубку уйдя и сев за штурвал, Наверняка плохими мыслями терзался. А Кловис словно специально всё ж подсел Ко мне, и стал к губам настойчиво тянуться, – Еще миг, и достигнуть цели бы сумел, Хоть я пыталась отстраниться, отвернуться. Но тут корабль ушел в стремительный вираж, И воздыхателя на стену швырнуло, Отбив на время беззастенчивую блажь, И на сиденье новым виражом вернуло. Как странно, ты ведь самый опытный пилот Во всей Галактике, пожалуй, и случалось Водить и крейсеры, не то что звездолет, И никогда таких скачков не допускалось. Но тут всё ясно мне становится – включил Обзор салона ты, и видел из кабины, Каким настойчивым и пылким Кловис был, И его выдернул рывком из той пучины. И мне приятно, улыбаюсь я, пока Ушибы Кловис потирает… Ты ревнуешь!.. Но об измене даже мысль мне не близка, Надеюсь, подозренья ты свои минуешь… Кейто-Неймодия встречает миром нас, Сенатор Лотт Дод не похож на Нут Ганрея; Начать сначала всё и дать повторный шанс Друг другу – это наша общая идея. С тобой условились мы, что дам сразу знать, Когда вдруг стоящее что-то обнаружу, На корабле пока придется тебе ждать, Готовясь к взлету, если срочно будет нужно… Апартаменты выделяют мне, но я Под видом интереса ко дворцу стараюсь Не пропустить, чем занят Кловис, затаясь, Иду, и к залу совещаний пробираюсь. Там Кловис, Лотт Дод, и Поггль Младший тоже тут, О Джеонозисе сдержав воспоминанье, Я подхожу, они меня совсем не ждут, Какой-то голограммы гаснет вмиг мерцанье. «О, Падме! Я тебя не ждал! Зачем ты здесь?» – Воскликнул Кловис как-то нервно, и догадка, Что тайна скрытая и в самом деле есть, Вмиг нарушеньем стала внешнего порядка. И что же делать? Продолжаю роль играть, Давя на чувства, рассыпаясь в извиненьях, Что скучно стало, потому пошла искать Его, и очень неудобно за вторженье. «О, дорогая, я всё позже покажу! – За руку тянет, прежде чем я огляделась, – Ну а пока тебя в покои провожу, Чтобы ты к ужину наряднее оделась!» Чуть позже, платье я вечернее надев Одно из лучших своих, с Лоттом разделяю Бокал вина за дружбу, и, за ужин сев, Деликатесы с удовольствием вкушаю. Но под конец вдруг тяжелеет голова, В виски невыносимо больно ударяя; «Всё хорошо?» – Чуть слышу Кловиса слова Сквозь гул в ушах, едва сознанье не теряя. Вдыхаю глубже, боль слабеет, наконец, Я молвлю: «Всё нормально! Просто резко встала!» И предлагает Кловис показать дворец С собраньем редкостей, которых здесь немало. И мы гуляем, и приходим в тот же зал, Где я невольно помешала совещанью, И о делах мне Кловис бегло рассказал, Об инвестициях и впредь их оправданьях. А мне опять внезапно плохо, я прошу Мне принести воды, и он спешит сейчас же; Напала жажда вправду, и едва дышу, Но о заданьи помню, и болея даже. И подхожу к голопроектору, хоть боль Сильней, но голограмму посмотреть желаю! Столкнувшись с тем, что нужно тут ввести пароль, Названья все и имена перебираю. «Раш Кловис? Банковский клан? Кловис? Раш? Барон? Сенатор Кловис? Скипио?» – Тут озаренье! – Свое я имя говорю – Ввод подтвержден! – Но что я вижу в то же самое мгновенье? Ведь голограмма, что зажглась, ввергает в шок, Координаты и план фабрики мерцают Из тех, что графу Дуку дроидов поток Для нужд военных беспрестанно поставляют. И это Кловиса те самые дела?! Я до последнего не верила, но всё же Неумолима правда… Что ж, источник зла Еще один пускай джедаи уничтожат! И я даю тебе по комлинку сигнал (Наверняка ты на борту уже заждался!) И диск беру, но Кловис чуть не увидал, Когда ступая тихо, сзади вдруг подкрался. И протянул бокал: «Ты хочешь еще пить?» Беру одной рукой, другой же диск сжимаю… О, как не вовремя! Что делать? Как же быть? – Все варианты, пока пью, перебираю. Хвалю напиток: «Ах, какой приятный вкус!» В блаженстве Кловис: «Моя Падме! Дай мне руку!» О, нет! – Как раз в руке той диск – бесценный груз! И нет кармана, где бы спрятать эту штуку!.. Миг – и к нему на шею бросившись, шепчу: «А ты так добр ко мне, хоть я не заслужила!» Ему приятно, только думать не хочу, Что даже так тебе сейчас я изменила!.. «Нет, я тебя люблю лишь! В мыслях только ты!» И тут воочию тебя я вижу рядом, И неприятно гнев ожесточил черты, Насквозь пронзаешь ты похолодевшим взглядом… Но я показываю диск, ты изумлен, И, наконец, лик пониманье озаряет, Покуда Кловис так удачно отвлечен И ничего, меня обняв, не замечает. «Весь вечер этого момента я ждала!» – Словами этими всё больше усыпляю Его вниманье, и за шею обняла Одной рукой, другой же диск тебе бросаю. Ты ловишь Силой, у тебя вот он в руке, И, недоверчиво взглянув, уходишь, мне же Гораздо проще теперь будет налегке, А Кловис чувственность свою ко мне всё нежит. И, отпустив меня немного, говорит: «Как твое сердце сильно бьется и трепещет!» «Из-за тебя!» – Лукавлю, но опять стучит В висках и перед моим взором блекнут вещи. «Я сомневался в твоих чувствах, но теперь…» Слова с трудом те слышу и воспринимаю… Что за напасть, как будто плотоядный зверь Ест изнутри, и я мучительно страдаю. Пока заданье было целью завершить, Не замечала я почти симптомы эти, Теперь же трудно стало даже говорить, Едва хватает силы Кловису ответить. «Я бы и раньше всё сказала, но с тобой Мы были заняты делами! Долг превыше! Неважно, что ты ощущаешь!..» – Голос мой Сорвался, я упала, ничего не слыша. Тьма охватила, сколько времени прошло, Не знаю, но пришла в себя я на постели, А Кловис рядом был, выкрикивая зло: «Так вот зачем со мною ты на самом деле! Теперь я вижу, для чего ты вновь дружить Со мной решила и в доверие втиралась! – За каждым шагом моим чтобы проследить И обокрасть, когда возможность состоялась!» «Всё для Республики! – Ответила с трудом Из сил последних, – Я отказывалась верить, Что ты предатель, но и вправду ты с врагом!..» «Где диск?» – Воскликнул Кловис, яростный взгляд вперив. «Он на пути уже в Сенат! Твой рухнул план!» – Произнесла я, вновь сознание теряя, Успев заметить, как ты словно ураган Ворвался, Кловису дорогу преграждая. Что дальше было, неизвестно, и уже В себя пришла на корабле я после взлета С туманом в голове и грузом на душе И впечатленьями, что помнить неохота… Всё это – Кловис, приглашенье лететь с ним, Потом предательство, обман, яд, твоя ревность – Всё неприятным было и таким чужим, Приятней кажется теперь что повседневность. Надеюсь, больше не придется так играть, А, впрочем, мы с тобой так делаем всё время, И смысла нет других за это осуждать, И всё ж вина лежит на сердце, словно бремя. Мы улетаем, Корусант уже нас ждет, Какое чудо, что стрелять нам вслед не стали! Как хорошо, что ты достал всё ж антидот, И я жива, и муки все уже пропали. «Прости!» – Шепчу тебе, едва не плача, и Ты откликаешься: «За что? Мы уцелели И голограмму захватили! Лишь твоим Благодаря стараньям в этом трудном деле! Теперь джедаи эту фабрику найдут И уничтожат! Молодец, ты преуспела!» «Но ты во мне засомневался!» – Вновь текут Слова, как слезы, и пронзает боль всё тело. Да, эта мысль никак не хочет уходить, Ведь в верном сердце нету места для сомений, Но ты ответил: «Ни на миг!» – И, значит, жить Нам нужно дальше, невзирая на волненья. Я и сама виновна, что в своей игре Пускай и вынужденной, и недолгой, всё же Была у Кловиса в объятиях, и зрел Твой гнев, и словно ты его бессчетно множил. Был повод, что скрывать!.. Я больше не хочу Об этом думать!.. Ты вновь спас меня от смерти, Мы вместе, значит, новый день нам по плечу С надеждой на открытость счастья в круговерти! 3.6. В заложниках Вот в моем офисе в Сенате мы одни, Ты после миссии опаснейшей вернулся, И уже отпуска положенного дни Вовсю планируешь, фантазий дух проснулся. «Давай поедем вместе! – Предлагаешь мне, – Есть уголок один, где нас никто не знает! Там поживем, недолго хоть, но как во сне, И наше чувство во всех красках засияет! Давай побудем просто мужем и женой, А не джедаем и сенатором!» – Ты молишь, Но я ушла в свою работу с головой, Сама же выйти не желая из неволи. Душой тянусь к тебе и сердцем, но мой взгляд В дисплее, по клавиатуре пляшут пальцы, – Так уже несколько дней и ночей подряд, И едва трогает сейчас твой тон страдальца. «Нет, не могу я, Эни!» – Охлаждаю пыл, От своих мыслей и идей не отвлекаясь, Но не сдаешься ты и не жалеешь сил, Расшевелить, привлечь внимание пытаясь. Уже почти кричишь: «Что значит «не могу»?» Но, тон понизив, шепчешь: «Лишь на две недели! Вернемся прежде, чем нас хватятся!» – Но с губ Слова срываются в ответ не те, что зрели. «Должна закончить я закон, внести в Сенат! И это очень важно!» – Но моим попыткам Сосредоточиться на деле ты не рад, И, обижаясь, льешь иронию с избытком. «Ага, важнее даже чувств твоих ко мне?» – «Конечно, нет! – Отвлек, задел всё ж за живое, – Но важно! А сейчас – особенно, вдвойне – Служить Республике и мир хранить в покое!» На миг задумавшись, ты не сдаешься всё ж: «Да, разумеется, но это – идеалы! А разве наша не важней любовь?» – Как нож Вопрос подобен холодящему металлу. И не давая мне хоть что-нибудь сказать, Ты повторяешь: «Для меня не существует Важнее чувства к тебе ничего!» – И врать Нет смысла, и внутри меня вмиг всё бунтует. Смотрю в глаза твои, но продолжаешь ты: «Не веришь?» – «Я так не сказала!» – Отвечаю. «Я докажу! Смотри!» – Упрямые черты В традиционных проявленьях наблюдаю. «Когда я сделал меч свой, Оби-Ван сказал, Что в нем моя жизнь!» – Говорил ты, и при этом Свое оружие, сняв с пояса, давал Мне в руки, и быть не могла я безответной. Но возражала: «Нет, я не могу принять! Ведь меч джедая – это…» – Продолжать не стала, Когда ты всё-таки его заставил взять, – «Он тяжелее, чем себе я представляла!» «Он твой! Теперь мне веришь?» – Но огорчена Я показавшейся издевкой, отстраняюсь; Коль это шутка, она вовсе не смешна, И на веселость твою грустью отзываюсь. «Ты посмеяться если хочешь надо мной, То уходи!..» – Но приближаешься вплотную: «Совсем не этого хочу я!» – Голос твой До содроганья в один миг меня волнует. Я уже чувствую влечение к тебе, Забыв про всё, закрыв глаза, тянусь навстречу, И сердце лишь в одной заходится мольбе – Пусть миг продлится долго, если уж не вечно!.. Я наслаждаюсь вкусом губ твоих, как вдруг Наперекор мольбам за дверью раздается Спор чей-то, и парализует вмиг испуг, А, значит, снова притворяться нам придется. «Быстрее прячься!» – И ныряешь ты под стол, А на столе твой меч лежит, едва успела Его схватить, за спину спрятать, как вошел Сенатор Бейл Органа с неотложным делом. Со всеми нужно мне сенаторами быть, Вопросы для голосованья подготовить, Ну а закон, что мы хотели обсудить, Вторженье в личную жизнь должен обусловить. «Да, о вторженьи, кстати, в личную жизнь!» – Смех Едва не разобрал, двусмысленно ведь было Настолько всё сейчас и на виду у всех, Но, меч твой всё еще держа, я выходила. Успела бросить на тебя взгляд, ты в ответ, Из-под стола привстав, кивнул, что всё в порядке, Не беспокоясь, что меча с собою нет, Ведь вряд ли быть могли бы здесь врага нападки. С тобой я встретиться надеялась потом, Всего на час предполагая задержаться, Уже рисуя, незаметно как вдвоем Домой вернемся, чтоб до завтра не расстаться. Всего лишь час, но мы попали в этот час В водоворот событий, хоть представить сложно, Что может в здании Сената быть для нас Опасность, но как оказалось всё возможно!.. Пять террористов с Кэдом Бэйном во главе Нас, всех собравшихся сенаторов, в плен взяли, Не вырываться и не спорить дав совет, И всю свою серьезность тут же показали. На месте был незамедлительно убит Инициатор обсуждения закона, Когда хотел уйти, надменный сделав вид! – Мы в шоке, но Кэд Бэйн держался непреклонно. Не дав опомниться нам, приказал отдать Все средства связи, у меня еще мелькнула Мысль попытаться одолеть врагов, сбежать, О чем я Бейлу, рядом что стоял, шепнула. Но посоветовал он мне не рисковать, Когда оружия нет, я же всё сжимала Меч, и боялась, может что уликой стать И вызвать интерес, откуда он, немалый. Каким-то чудом не нашли его, когда Кэд Бэйн с издевкой говорил, меня приметив, Что для сенатора я слишком молода, Гнев к произволу лишь звучал в моем ответе. Как бы то ни было, я меч уберегла, У Бейла спрашивала, как с ним поступить нам – Вернуть владельцу, самим взяться ль?.. Не ждала, Что в положении ты будешь незавидном. Тебя увидев на площадке верхней вдруг, Я не поверила глазам своим, но тут же Кэд Бэйн заметил тоже, и с обеих рук Стрельбу вмиг начал, ведь свидетель был не нужен. Ты уворачивался ловко без меча, И я надеялась, что выберешься целым, И уже издали гром выстрелов звучал, Ведь, безоружный даже, бьешься ты умело. Увы, всего лишь через несколько минут Приволокли тебя обратно в бессознаньи С руками скованными… Хорошо, что суд Не учинили, увлеченные заданьем!.. Ну а заданье их, как стало ясно нам, В освобожденьи Зиро Хатта заключалось, Чей лично я смогла преступный план раскрыть И дать пожизненный в тюрьме срок постаралась. И вот в обмен на наши жизни нынче он Вновь обретал свободу, ну а здесь злодеи Крепили в зале бомбы, и со всех сторон Включались лазеры, сплетенные, как змеи. Предупредил Кэд Бэйн, что стоит лишь вздохнуть Вблизи луча любого – и взлетим на воздух!.. Я остро чувствовала, надо что рискнуть, И стала тормошить тебя, пока не поздно. Враги ушли уже, когда направил взор Ты на меня, не понимая, чтó случилось: «Что грустный вид такой?» – И руки вмиг простер Ко мне, обнять пытаясь, но я отстранилась. «Не время!» – Лишь движеньем губ тебе шепчу, Ведь не одни мы, и подняться помогаю; Как все, покончить с этим ужасом хочу, Хотя по-прежнему опасность ощущаю. Но не робеешь ты, жалеешь лишь, что меч Сейчас отсутствует, я молвлю: «Вы об этом? Вот, я нашла его!» – Сама хочу зажечь Клинок, и нас он озаряет синим светом. Сама твои оковы режу смело им, С волненьем чувствуя себя женой джедая, Вооруженная оружием твоим, Твоею жизнью во всех смыслах обладая. И, наконец, даю тебе его, и ты, Мне благодарно улыбнувшись, отвечаешь: «Что ж, поспешим!» – И быстро, но без суеты Вокруг толпы нас всех пол резать начинаешь. Широкий круг почти замкнулся, когда писк От прикрепленных бомб вдруг слуха достигает, И красным все они мерцают, множа риск, Но миг – и вниз как будто лифт нас увлекает! Сильнейший слышится взрыв, но его волна Над головой проходит, лишь осыпав пылью… Все живы, целы! Испытав в тот день сполна, Не поддались мы страху, панике, бессилью!.. Встать помогаешь ты, не дав сползти на край, С улыбкой молвлю я официальным тоном: «Вы вновь спасаете нас, господин джедай!» – «Сенатор, я старался!» – Говоришь с поклоном. И все заботы и тревоги сразу прочь Под всплеском чувств, когда пришло освобожденье! Пусть день грядущий будет полон дел, нам ночь Дарует истинное нынче наслажденье. Пусть впереди разбор завалов, знаю я, Проблемы новые и старых осложненье! – Всё затмевает в этот миг любовь моя, Вокруг сплетая нас невидимые чары. От близкой смерти ускользнули мы опять, На пояс вешаешь меч, но я буду помнить, Как ты легко готов был мне его отдать, Что всё ж не помешало долг в бою исполнить. Раскрыв секрет, как будто лучше укрепил Мое доверие ты, хоть и не слабело Оно во мне, и жест вначале уязвил, Теперь же мысль одна теплом пронзает тело!.. Всё, не хочу я думать больше ни о чем С тобою рядом, и готова согласиться Поехать в отпуск, где вдали от всех вдвоем Мы сможем счастьем обоюдно насладиться! 3.7. На Мон-Каламари Вот на Мон-Каламари под водой в плену Джедай Кит Фисто, мы с тобой и Джа-Джа тоже, В столь непривычной нам среде, сквозь пелену На глубине едва друг друга видеть можем. В неповоротливых скафандрах ты и я, Хотя в своей стихии прочие, но шанса Почти нет, чтоб суметь под пыткой устоять, Бескомпромиссно что вот-вот должна начаться. Рифф Тэмсон будет самолично нас пытать, Каркародонец злой, посол сепаратистов, Уже уверенный, что трон сумел занять, Убив царя и жаждя сделать то же с принцем. Принц Ли-Чар – он-то был и нужен, и от нас Злодей хотел узнать о местонахожденьи!.. Невольно вспомнилась вся миссия сейчас, Что увенчалась столь печальным положеньем. Сюда мы прибыли, конфликт чтоб прекратить Двух коренных племен – куареннов с мон-кала, И от Республики лица мир сохранить, Но все попытки вновь война опережала… «Переговоры ни к чему не привели?» – Слова из детства в моей памяти остались, И тот же всё ответ надежду не продлил: «Переговоры вообще не состоялись!..» И не успели оглянуться даже мы, Как в гуще яростного боя оказались, И поначалу силы были неравны, Покуда с дроидами справиться пытались. И неизбежен поголовный был разгром, Покуда для войны в глубинах океана Нам не прислали отряд клонов, а потом Пришла на помощь еще армия гунганов. Медуз-гибридов победили мы едва, Технологические монстры оттесняли, И кровью пролитой окрасилась вода, И вспышки частых взрывов мрак лишь разгоняли. Пусть под водой огонь мгновенно гас, но дрожь В глубинах до морской болезни сотрясала! Не огнестрельное оружие, так нож Любое темное пятно маскировало. Мы отбивались, как могли, меч световой, Сопротивление воды одолевая, Дыру в рядах врага вновь делал за дырой, Попутно выстрелы обратно отражая. И водоплавающим ты не уступал, Хоть твоя Родина – пустынная планета! Гигантский дроид всё же смерч винтом создал, И нас остановило, в основном, лишь это!.. Нас захватили всё же, принц спасен хоть был, И мы не знали, где укрылся, даже лучше, Ведь захотел, никто из нас бы не открыл, Но Тэмсон жизни наши даже так разрушит. Всех заковать нас в кандалы велел, что жмут Как будто до костей конечности, тебе же И Киту Фисто дополнительно к тому Назначил пытку, где не каждый муки сдержит. На вас разряды электрических угрей Так и посыпались, но мне больнее было Смотреть, как мучаешься ты, лишь посильней Сжав зубы и к себе призвать пытаясь Силу. «Мы б не сказали, даже зная!» – Говорил Кит Фисто, но злодей цинично лишь смеялся, И вдруг, оскалившись, стремительно подплыл Ко мне и, впившись в шлем, разгрызть его старался. Стекло не выдержало, треснув, и вода Внутрь заливаться стала медленно, но верно; Теперь и мне грозит смертельная беда, Но еще более тебе, конечно, скверно!.. Ты не боишься за себя, стерпеть готов Любые муки и погибнешь, не сдаваясь, А вот сейчас найти не можешь даже слов, Придумать тщетно план какой-нибудь пытаясь. На грани ты уже, известие как вдруг Приходит, что принц обнаружен и задержан! – Еще одно несчастье, и теснее круг, И обстановка всё зловещей и мятежней!.. Рифф Тэмсон спешно уплывает, не сочтя Необходимым для себя мое спасенье, Но есть идея, и минуту лишь спустя Ты выгоняешь воду Силовым движеньем. Как это вовремя! Но от угря разряд Тебя трясет вновь, течь вот-вот возобновится!.. Вновь сконцентрироваться хочешь, но всё зря!.. И тут Джа-Джа решает присоединиться. Жест, на плевок похожий, очень быстрым был, Не сразу ясно стало за туманной близью, Как в колпаке скафандра брешь он залепил Водоотталкивающей гунганской слизью. И не могла на миг не подивиться я, Каким спасение бывает смехотворным, И с тем уверенность, что сможем устоять Желанье далее жить сделало упорным. Нас вскоре вывели, чтоб видели мы казнь Ли-Чара и с ним вместе – прежних всех порядков! Но, очевидно, всё ж скопилась неприязнь К врагу, и вместо казни здесь случилась схватка. На этот раз не распри были, а союз Двух коренных племен – куареннов с мон-кала Пускай с потерями, но всё же сбросил груз, Сепаратистская власть что утяжеляла. Враг проиграл, Рифф Тэмсон принцем был убит – За смерть отца Ли-Чар свершил месть, и корону Он заслужил носить, и, знаю, сохранит Присягу подданным, держал как оборону. Так царь, корону по наследству получив, В права вступая, заработать должен царство, Встать во главе войск, коль тревожный зов звучит, И все бои пройти и вытерпеть мытарства! Предназначение так избранных зовет, И у них выбора нет, битва закаляет!.. И если царь народ свой к свету лишь ведет, То тьма и близко никогда не подступает! Мон-Каламари получилось отстоять! Простившись с новыми друзьями, нам вернуться Пора домой, и мы в пути уже, и снять Скафандры можно, и губами губ коснуться… 3.8. В обмен на Гривуса Вот на Набу летим с тобою мы вдвоем В невероятных донесеньях разобраться, Вступили в сговор будто гунганы с врагом И собирают войско, чтоб с людьми сражаться. В невероятных – мягко сказано еще, Ведь с того дня, как мы с Набу блокаду сняли И между двух народов мир был заключен, Конфликтов даже незначительных не знали. А тут вовсю грозит нам новая война, Как будто мало меж мирами нам сражений! И вот летим мы, и невольно времена Я вспоминаю те, и чувства, и волненья!.. Всё та же местность, приземлились где тогда, Всё то же озеро и тот же самый берег, Гунганский город в глубине таит вода, И мы в успех свой непоколебимо верим! Высокий рыцарь, молодой с ним падаван, Светловолосый мальчик рядом с королевой, И замечательно осуществленный план, Не без потерь что увенчался всё ж победой… Всё то же самое встречает словно взгляд, И бессознательно, чтоб выглядеть неброско, Такой же, как в тот день, я выбрала наряд И даже сделала такую же прическу. Но изменилось всё же много с той поры, Мне не четырнадцать уже, тебе не девять, И всё же чувства тех дней – вечные дары, И даже время не смогло слабей их сделать!.. Мы приземляемся, Джа-Джа встречает нас, Неутешительные слухи подтверждая, Гунганский лидер босс Леони что сейчас Винит людей во всем, в безумьи пребывая. И произносит речи пламенные, в них Веля идти на Тид! И нам уже тревожно! При виде глаз его бессмысленно-пустых Считаем, он под чьим-то действием, возможно. О переменах неизбежных говорит, Об озарении своем, тут ты внезапно Колье схватил, что на его груди висит, Тем самым приведя в сознание обратно. И босс Леони сам был сильно поражен, Чтó чуть едва не натворил, и нам признался, Министр Риш Лу как подарил колье, а он Древнейшей магией с гипнозом занимался. К нему пошли мы, но, конечно же, он ждал Исход подобный, и пришлось нам отбиваться От кучи дроидов, а сам Риш Лу сбежал, Должно быть, злой план завершить чтоб постараться. А босс Леони в схватке ранен был ножом, И вот теперь лежал в медблоке без сознанья; Жаль, о решеньи бессознательном своем Не сообщил всем и не отменил восстанье!.. Что теперь делать было? Случай нам помог – Джа-Джа на голову одел корону босса, Не занимать чтоб руки, и по телу ток Аж пробежал – вот путь решения вопроса! Столь поразительное сходство, и, надев Одежду всю вождя, Джа-Джа неотличимым Стал от него, и, кое-как преодолев Свой страх, готовился быть столь же важным, чинным. Он вправду мог таким стать и достичь высот, Когда б стал собранней, тогда бы не обидеть, А воспринять всерьез мог собственный народ! – Какие мы в душе, глазами ж не увидеть!.. Ты тут же вызвался его сопроводить Туда, гунганы где готовились к походу, Любой ценой чтоб их суметь отговорить И дальше миру и спокойствию в угоду. Мне оставалось лишь надеяться и ждать, Что всё получится, а дальше босс Леони Придет в себя, и сам сумеет рассказать, Как враждовать хотел с людьми, себя не помня. Но вышел вдруг на связь гунганский генерал (Его по снятию блокады еще знала) И нечто столь невероятное сказал, Что поначалу я дар речи потеряла. Он сообщил, что самолично Гривус здесь Интересуется атакой отмененной, А ты преследуешь Риш Лу, что лишь унесть Готов был ноги, в своих кознях уличенный. Жаль… Но еще нам предоставится когда Арест главы сепаратистских наступлений?! И даже дроиды охраны не беда! – Осуществить сейчас легко их отключенье!.. Для них союзники гунганы, в этом шанс Путем единственным победу обеспечить, Что так нужна, необходима для всех нас, Миры родные больше что не даст калечить! И генерал, хоть опасался в бой вступить С искусным воином, каким был Гривус, всё же Хотел, как я, конец конфликтам положить, Народов наших в дружбу веря непреложно. И согласился, и, как передали мне, Сошлись в отчаянной борьбе два генерала, Две стороны как в затянувшейся войне, Но в том бою гунгана храброго не стало… Наш друг погиб, я подоспела позже, и В остекленевшие глаза всмотрелась скорбно… О, скольких жертв войны уже не оживить, Боль не унять, что веет от камней надгробных!.. Но Гривус пойман всё ж, его прочь волокли, В оковах был он, как кусок металлолома, И все сейчас уже дождаться не могли, Как состоится суд, когда мы будем дома. В Сенат отчет официальный передать Уже готова я была, и ожидала, Как возвратишься ты, и не могла понять, Что так тебя в погоне сильно задержало?.. Уже очнулся босс Леони, хорошо Дела текущие пока что обстояли, Но я тревожилась, ведь ты так и не шел, И где искать тебя, мы не предполагали. И когда комлинк запищал, скорее я Нажала кнопку, это ты ведь, еще кто же?.. Но подвела, увы, уверенность меня, Граф Дуку все мои надежды уничтожил. Без предисловий долгих сообщил, что ты Был арестован, и на взрыв мой возмущенья Просил не нервничать, условия просты: Тебя на Гривуса обмен без промедленья! Коварный, хитрый ход! Я ошеломлена: «Нет, не имею права!..» – Прошептала нервно, Но, чем граф Дуку, сострадательней стена: «Вы согласитесь! А не то прибегнем к мерам!» И я увидела, как корчиться ты стал От нестерпимых электрических разрядов… Граф Дуку час на размышление мне дал, Хотя и думать-то особо здесь не надо!.. Конец войне иль невредимый ты со мной? – Саму себя я всё равно б не обманула, Чтó выбрать, выбор хоть мучителен такой, Как прямо в голову нацеленное дуло… Я уже выбрала, Джа-Джа напрасно счел, Что колебанья хоть какие-то остались! «Он друг наш, Падме!» – Главный довод мне привел, Ах, если б знал, кем друг для друга мы являлись! Ах, если б знал, как сильно я тебя люблю, Как много мы с тобой прошли и испытали!.. Вот и сейчас скорей на мир шанс погублю, Чем допущу, тебя чтоб дальше истязали! И вот, осуществляя пленными обмен, Смотрю, как Гривус, ухмыляясь, ковыляет На свой корабль, и тут встречает с болью взор, Тебя небрежно как на землю швыряют. И рядом бросили меч, на коленях я Уже стою перед тобой, ты виновато Глядишь и шепчешь: «Прости, Падме!», не тая Тоски, но я в тот миг любовью лишь объята. «Всё хорошо!» – Шепчу, и оба смотрим мы, Корабль скрывается как в небе триумфально, – Вновь Гривус смерти избежать смог и тюрьмы, Чтоб дальше быть бичом миров многострадальных… Да, это горько сознавать, но мне важней Ты и твоя жизнь, и уверена, мы сможем Найти другой путь эффективней и верней, Неутомимого врага чтоб уничтожить!.. Мы битву выиграли, пусть и не войну, Но на людей гунганы всё же не напали! Я помогаю встать тебе, и, чтоб вину Не ощущал ты, говорить о том не стали… 3.9. Мнимая смерть Оби-Вана Вот я раздавлена отчаянной тоской В джедайском Храме, в час прощания и скорби; Брат по оружию, учитель бывший твой Убит был снайпером, мертв Оби-Ван Кеноби!.. На алтаре под тканью тело, и стоят Джедаи тесным кругом, ты же у изножья Застыл, закутанный в плащ, не отводишь взгляд От тела друга, чью смерть и представить сложно… Когда-то в прошлом точно так же на Набу На погребении Куай-Гона мы стояли; Того, помог кто изменить тебе судьбу, Невозмутимо языки огня сжигали. Того, кто в те дни заменил тебе отца И обучить хотел, к себе взяв в падаваны!.. Я помню грустный профиль твоего лица И тоже грустный, мягкий шепот Оби-Вана. Он обещает обучить тебя, твой лик Светлеет… Йода и Мейс Винду рассуждают, Учитель был повержен или ученик Из ситхов, но ответа до сих пор не знают… А я стою, как королевский ранг велит, Непроницаемая в гриме, но лишь внешне, А всё внутри трепещет и душа болит От осознания, что мир не будем прежним. Мы никогда не позабудем имена Героев павших, но переживанье давит – Опасность, полностью что не устранена, Себя впредь более чудовищно проявит! И больно, что ждет неопределенность нас, Ведь увезут на Корусант тебя джедаи!.. Очнувшись от воспоминаний, я сейчас Еще сильнее, чем тогда, боль ощущаю. Ведь человек, что был с тобой не день, не два, А годы долгие и дал так много знаний, Своей кончиной не сведет с ума едва, И это для тебя сильней всех испытаний! Ты никому из нас ни слова не сказал, Хоть изнутри печаль, казалось, разъедала, Меня ты даже лишь порывисто обнял, Когда я в этот зал тебя сопровождала… Всё тяжелей тебе, я вижу, но таишь Свои эмоции ты и ни с кем не делишь; Застыл, и из-под капюшона лишь глядишь Глазами, что как лед сейчас похолодели… Со мною рядом Сатин Крайз не может слез Сдержать единственная изо всех, как будто Ей рыцарь рану в сердце гибелью нанес, И одинокий ее плач звучит так жутко… Ее не видела (и оттого больней) Слезами даже затуманенного взора, Как познакомилась и подружилась с ней, Отважной, сильной герцогиней Мандалора. Себя я видела во многом в ней, она Сил не жалела, что с коррупцией бороться, Ей неприятна и чужда была война, После которой всюду кровь лишь остается… Совсем немного средь политиков других Друзья имелись, и не только по делам мы Встречались с Сатин, но нередко о своих Заботах личных переход был темы плавным. Она и в личном плане тоже на меня Была похожа, и лишь стоило б влюбиться, И чувство было бы в ней горячей огня, Что превращает в пепел прошлого страницы. И заставляет во всем теле ощущать Свободу, легкость, счастье, кажутся что сказкой, Пусть даже требуется от других скрывать Любовь и признаки ее таить под маской!.. И вот сейчас, на Сатин глядя, вижу мрак В ее глазах, в ней словно жизнь остановилась! Не по друзьям и не по родственникам так Скорбят, и кое-что как будто прояснилось. Хоть не делилась личным даже и со мной, И Оби-Вана только другом называла, Как никому другому ясен мне такой Смысл скрытый – я сама ведь так же поступала! Теперь понятно, почему я иногда Их вместе видела смущенными немного, И почему она сейчас пришла сюда И плачет, сдержанность свою забыв и строгость. Хоть ты не плачешь, и Асока не скорбит, Со мною рядом находясь, и все джедаи, Чей неподвижный строй совсем как монолит, Молчат, последний долг собрату отдавая. Собрату, что как ты любил и был любим… Поверить трудно, как с ним судьбы ваши схожи! Конечно, путь их с Сатин вовсе не таким Был, как у нас! Не заключался брак! Но всё же!.. Поверить трудно! Но его отныне нет, И мысли прочие, иные откровенья Тускнеют, как здесь приглушенный скорбный свет, Стирает что границы полумрака с тенью. Застыло время словно, наконец алтарь Вниз погрузился плавно, и закрылись створы, Скрывая тело – знала я, что еще встарь Так погребали, пламя утаив от взоров… Зажегся в центре луч, как световой клинок, И в потолок уперся! – Знак успокоенья!.. Мы покидали Храм, не отпускал нас рок, Нисколько не ослабевало сожаленье. Не мог придти в себя ты и наедине Со мной, и чувствовала я, как выход ищет Желанье мстить, что становилось всё сильней, Необходимость подавляя в сне и пище. И не могла представить, сколько еще так Терзаться будешь, и была бессильна, зная, Что не найдешь покоя ты, покуда враг Жив, преступленье свое подвигом считая. И каждый день, казалось, будет без конца Тянуться, но не тратил время ты напрасно, Узнал убийцы личность, и едва в сердцах На месте не пронзил мечом его бесстрастно… Теперь в тюрьме он до скончанья дней своих, Как мы считали, всё никак не забывая Утрату друга, но едва зов мести стих, Произошел побег, вновь в гнев тебя ввергая. В погоню ринулся ты, даже не простясь Со мной и не сказав, куда летишь, надолго ль, Со здравомыслием опять утратив связь И в этот предвидя словно крови вдоволь. Я так боялась, так хотела удержать Тебя, но ты, меня не слушая особо, Лишь терпеливо попросил известий ждать, И нежность чувств едва перекрывала злобу… Ждала недолго, впрочем, возвратился ты, Но не обрадованный и не омраченный, – Не выражалось ничего в глазах пустых, И весь был сбитый с толку и ошеломленный. И поначалу ничего не говорил, С какой-то мыслью тщетно свыкнуться пытаясь, Когда же позже душу всё-таки излил, Не знала я, что думать, тоже вмиг теряясь… Теряясь даже при всем опыте своем Разоблачаться интриги, сталкиваться с ложью! – Ты сообщил, что Оби-Ван жив, хоть о нем, Убитом якобы, скорбел так у изножья. И мы все были на его похоронах, Обман не чувствуя и не подозревая – Я и Асока с грустью, Сатин вся в слезах – Молчали прочие джедаи, правду зная. И не открылся нам никто, пусть дорогá Была цена молчанья, часть большого плана, Чтоб в свою очередь расстроить план врага Похитить канцлера, но что ж это за тайна?! Она не стоила страдания и слез, И ненамного нам сейчас всем легче станет, От оправданий: Ну зачем вы так всерьез? Любой прием войны основан на обмане! Поколебалась вера даже у меня, Но за твое переживала состоянье, Прекрасно ощущая, как день ото дня Ты всё мрачнел… Плохое предзнаменованье! Так ясно внутреннюю видела борьбу!.. Пришел срок, целям предстояло оправдаться – Национальный праздник Света на Набу С визитом канцлера был должен состояться. Я с королевой вместе в этот день была, Гостей всех высокопоставленных встречая, А, приняв канцлера, дождаться не могла Тебя с Асокой, пояснений ожидая. «Так нападенье будет всё ж?» – «Боюсь, что так! И я поэтому Асоку оставляю При вас, миледи!» – И, ей будто подан знак, Она хорошие манеры проявляет. «К услугам вашим!» – Говорит с поклоном мне, Ты уточняешь: «При угрозе какой-либо Вы, королева и весь двор идите с ней И не тревожьтесь обо мне, где бы я ни был!» «А где всё ж будешь?» – Не могу не уточнить С улыбкой, и ты отвечаешь, что на месте; «Спаситель мира! – Остается завершить Асоке, – Ну конечно, в эпицентре бедствий!» Смеемся мы, а ты ушел уже вперед… Не засмеюсь над нашим чувством лишь, что вечно! Всегда со мною ты, и долг всегда зовет, И есть любовь, хоть мы живем от встречи к встрече… Всё это вновь в моей мелькает голове Со смесью радости и грусти непонятной… Вот-вот начнется праздник, чествуем мы Свет, И приготовил канцлер речь – сюрприз приятный! На моей памяти из набуанцев он Таких высот добился первым! Вспоминая Примеры славные из прожитых времен, За нас горд, будущее строить призывая!.. Защитный купол активирован вокруг Площадки, где мы собрались! Представить трудно, Что может быть угроза здесь, прыжок как вдруг Ты совершаешь в центр! О, что за безрассудность?.. Звучит взрыв, паника, и все уйти должны, Где безопасно – так Асоке поручили! Пока салютом были мы отвлечены, План террористы свой чуть не осуществили. Под видом одного из них был Оби-Ван, Благодаря ему в итоге канцлер спасся, Причем два раза! – Запасной был также план, Благодаря джедаям тоже что сорвался… Так быстро всё случилось, что и не смогла Понять я многого, но главное – победа В тот день итогом окончательным была, И всё ж забыть не получалось ложь бесследно!.. И не прошел обман так просто для тебя, Сама я слышала, как Оби-Вану позже Пенял ты долго, распаляясь и грубя, И боль улегшуюся снова растревожил. «Уверен, что тебе известна правда вся?» – Кричал ему ты, и мне даже захотелось Узнать, неведенью нас в жертву принеся, Всё ль рассказали нынче, что сказать имелось? Увы, вопрос остался… Канцлер похвалил Джедаев всех за героизм и ужаснулся, Какой в Галактике без них бы хаос был, Ведь Свет исчез и никогда бы не вернулся… И ты его заверил, что, покуда жив, Он в безопасности, и принял пожеланье Благополучной долгой жизни, как призыв Забыть плохое, усмирить свои терзанья. И я самой себе вновь обещаю быть С тобой всю жизнь, что нам отмерена судьбою, И неприятное на сердце не хранить В угоду столь необходимому покою!.. 3.10. Защита Асоки Вот ты, взволнованный, врываешься ко мне И объясняешь спешно, сбивчиво суть дела: Взята Асока, взрыв был по ее вине, И хочешь, чтоб я защитить ее сумела! Ты точно знаешь, при теракте страшном том Погибли несколько джедаев где и клонов, Твой падаван, моя подруга не при чем, Но обстоятельства все против нее словно! При ней от удушенья Силой умерла Подозреваемая главная, а позже Из-под ареста неким образом смогла Сбежать Асока, грех свой только приумножив. Убив охранников, ударившись в бегá, Объединившись с Асажж Вентресс, и в итоге Собою представлять став страшного врага, Конечно, не для нас с тобой, но всё ж для многих! На складе пойманная, где боезапас Такой же в точности был, как при взрыве в Храме, Ты рассказал, что до последнего в отказ Бедняжка шла… Помочь чем, мы не знали сами! Опровержений для улик нет никаких, И, со всей строгостью Асоку чтоб судили Без послаблений от товарищей своих, Ее из Ордена джедаев исключили. И тем решением ты был ошеломлен, В тот миг твоя жизнь смысла всякого лишилась, И выиграть суд одной лишь мыслью был пленен, И на защиту я охотно согласилась! Не как сестра она и явно не как дочь, Но всё ж воспитанница в некотором смысле! На что угодно я пойду, чтоб ей помочь, Неважно, кто те преступления причислил!.. Неважно, кем ее считают!.. Знаю я, Она плохого ничего не совершила И чтит джедаев! Но уверенность моя, Боюсь, в суде что-либо изменить не в силах… Ведь во внимание не примут факты те, Что много раз мы путешествовали вместе, И в каждом из совместно пройденных путей Она была примером доблести и чести! Ее компания всегда мне так мила И мы могли друг с другом многим поделиться, Досуг ли иль официальные дела Располагали нас друг с другом находиться. И даже если ты вдали был, от тоски С Асокой не страдала, как всегда безумно! Вот почему мы с нею так дружны, близки, Ведь часть тебя есть в падаване твоем юном!.. Не раз подсказывала мне, как поступить, Когда идей порою свежих не хватало! Из гущи битвы выйти, мир ли заключить Она способствовала мне всегда немало! Ее участие лишь жизнь мою спасло На конференции раз на Алдераане! – Убийцы ствол в последний миг лишь вбок снесло, Слегка в плечо меня тот выстрел только ранил!.. Вот почему так много значит для меня Она, и всё во мне от мысли той вскипало: Кто так безапелляционно обвинять Ее стал в том, чего она не совершала?! И ни единой кто не внял ее мольбе И отвернулся так поспешно и бесславно?.. Она была послушна более тебе, Чем Оби-Вану ты послушен был недавно! Она такой уже прекрасный падаван, А может стать столь выдающимся джедаем! И шанс исполнить это мне сегодня дан, О пораженьи мыслей мы не допускаем!.. Асока в камере тюремной, мы с тобой К ней входим, и я поражаюсь ее виду! – Не изнуряет так кровопролитный бой, Как безысходность, неизвестность и обида!.. Ты говоришь, что я согласна представлять Ее в Сенате интересы, обещаю Все свои силы приложить, но доказать, Что не того они джедая обвиняют! И нас Асока уверяет, что стоит За этим Вентресс, что была на том же складе! Увы, никто ее слова не подтвердит И приговора строгость хоть чуть-чуть не сгладит… Никто не видел Вентресс, хоть узнать ее По двум мечам с клинками красными не сложно, Что небольшую, но зацепку всё ж дает, И ты идешь за ней, покуда есть возможность. Других нет ниточек! А я пока сажусь, С Асокой чтобы поработать над защитой, Но оптимизма нет в ней, только боль и грусть, Сквозят что в каждом слове раною открытой. «Я частью Ордена была, но от меня Все, кроме Энакина, нынче отказались! И моей правде, не доказанной пусть, внять, Имея лживость фактов, даже не старались!.. И я надеждою не тешусь, что Сенат Без новых фактов примет лучшее решенье! – Наоборот, считаю, будет только рад Официальной эту сделать точку зренья!» И безнадежный и потухший ее взор Меня задуматься всерьез в тот миг заставил: Своих джедаи оставляют с каких пор, Кто пишет новый свод ужесточенных правил?.. Приказ из Ордена Асоку исключить Джедаи выполнили, даже не пытаясь Ту ситуацию хоть сколько прояснить, При этом братством крепче кровного считаясь. Да что же с ними? Неужели мир хранить В своей задаче главной прочее забыли? Боюсь сама подобных мыслей, но простить Такой предательский поступок я не в силе!.. А если кто-то точно так же вдруг отдаст Приказ какой-то против них, ударит в спину?.. И укрепляемый столетиями пласт Раскрошен будет, как песок, растерт, как глина… И, в зал суда входя, я сразу вижу их – Среди присутствующих члены все Совета, Но от эмоций всех бушующих своих Отгородиться нужно на процесс весь этот! «Асока Тано! – Голос канцлера звучит, – Бунт против Ордена джедаев в преступленье Вменяют вам, и судьбу вашу суд решит! Предоставляю зачитать я обвиненье!» И твердой поступью, чеканя каждый шаг, В огромном зале эхо что сопровождает, К нам адмирал Уилхафф Таркин не спеша Подходит и свою речь жестко начинает. «Я докажу всем, что вы, бывший падаван, Атакой на джедайский Храм руководили! Когда же оказался под угрозой план, Своих сообщников вы тут же устранили! Вину признают если вашу, я прошу, Чтоб применил к вам суд всю полноту закона До приговора к смерти вплоть!» – Чуть выношу Я этот голос, столь звучащий непреклонно. И взгляд бесцветный и холодный, словно лед, Так человеческому чужд, насквозь пронзает, – Ничья мольба в нем снисхожденья не найдет И даже геноцид его не испугает! Ассоциации такие возникать Не устают, но слабину дать я не вправе!.. «Рассмотрим факты!» – Начинаю защищать, О безнадежности забыть себя заставив. «Подозреваемая в камеру к себе Зовет Асоку, чтоб сказать, кто взрыв устроил, Но гибнет вдруг в непродолжительной борьбе! Никто вниманьем этот факт не удостоил? И нелогичность здесь никто не разглядел? – Зачем Асоке подставлять себя так глупо? Ведь лишь единственное положенье дел Даст запись камер и она сама над трупом! Да, кто-то Силою воспользовался там! Подозреваемый – джедай был, без сомненья! Но не Асока Тано! Говорю я вам, Не тот джедай у нас попал под подозренье!» Я замолчала, в напряженьи был весь зал, Улыбка на губах у канцлера играла, Похлопал пару раз в ладоши адмирал: «Что ж, убедительно, сенатор Амидала! Но, даже если невиновна, то зачем Она общалась с Асажж Вентресс?» – Так жестоко Звучит вопрос, что лишь от страха будешь нем, Но что могла добавить нового Асока?.. «Меня подставили! – В отчаяньи на крик Сорвался голос, – И учитель мой докажет!» – «И где же твой учитель?» – «В этот самый миг Убийцу ищет!» – Но не дрогнул Таркин даже. И прорычал: «Что ж, в таком случае ему К тебе внимательнее надо приглядеться!» И все, похоже, склонны к мненью одному, И канцлер произносит речь с холодным сердцем. «Уверен, думают что многие из вас, Джедай что этот бывший вовсе быть не может Ни террористом, ни убийцей, но не раз Сепаратисты одурачивали всё же! Они безжалостно готовы расколоть Джедаев и нас, соответственно, всех разом Любым путем – смерть принося и раня плоть, Пленяя души, затуманивая разум! Себя спросите, может, здесь еще одна Их схема и очередной коварный способ, Чтоб победить нас?» – После слов таких вина Была ясна и отпадали все вопросы. И после этого весь смысл суд потерял, Когда судья свою позицию озвучил!.. Спасеньем для Асоки только ты бы стал, Но до сих пор своим отсутствием нас мучил. Не знал, найти где можно Асажж Вентресс, да, Но только этот шанс сейчас бы много значил!.. Решенье вынесено членами суда, И канцлер, встав, произносить его уж начал. «Асока Тано, подавляющим числом…» Уже в отчаяньи я слышу продолженье, Но, прервав это испытанье на излом, Ты входишь спешно в зал в то самое мгновенье. И окликаешь: «Канцлер!» – И его блеск глаз Неудовольствие явил с непониманьем: «Надеюсь, веская причина есть у вас, Чтобы в судебное вмешаться заседанье?» «Да, со свидетельством я и признаньем здесь Того, ответственен за все кто преступленья, Мой падаван в которых обвинен, и есть От тех рук новых зверств в грядущем опасенья! Вот то скрываемое тщательно лицо, Преступник и предатель Ордена джедаев!» – А позади застыли стражники кольцом, Фигуру в темном одеяньи окружая. Она вперед выходит, в ней мы узнаем Джедая Баррисс Оффи! Я глазам не верю! На Джеонозисе на нашей стороне Она сражалась, не пополнив чуть потери. А вот теперь она потеряна в другом, Гораздо худшем смысле, чем пасть смертью храбрых, И, прозвучала если новость та, как гром, Ее мотивы – словно молнии удары! На предложенье честно правду рассказать По просьбе потрясенной больше всех Асоки, Себя и не пыталась Баррисс оправдать, В дальнейшем наказаний не боясь жестоких. «Я это сделала, вдруг ясно осознав, За войны клонов что ответственны джедаи! Настолько сбились мы с пути, в итоге став В конфликте тем же самым злом, свет предавая! Мы стали армией тьмы, надо нас судить Без исключенья, и на Храм моя атака Была атакою на то, кем стали быть Джедаи нынче, то есть – на адептов мрака! И эти войны не закончатся добром, Столь дорогой нам свет вот-вот совсем потухнет! И та Республика, в которой мы живем, Обречена, и не сегодня-завтра рухнет!..» Произносила это Баррисс, и мороз От откровения ее гулял по коже! – Она ведь верила в слова свои всерьез, И небессмысленными были они всё же! Я осознала, что недавно сгоряча Сама так думала похоже, и боялась Одних лишь мыслей, ну а тут – удар с плеча! – В умах присутствующих эта речь осталась. Все призадумались – Совет джедаев, ты, И даже канцлер, не таких знаток событий, – Потом, смягчив посуровевшие черты, Махнул рукой, сказал небрежно: «Уведите!» Лишь Таркин плохо себя сдерживал в тот миг, Плечами дернув и оставив злым и хмурым Свой неприглядный черепообразный лик, Столь недовольный прерываньем процедуры. Как будто важно было дело довершить, Пусть в обвиненном нет вины, но устрашенье Продемонстрировать, и волю сокрушить! Такие люди вызывают отвращенье!.. Другие ж все потрясены, бледны, как мел, Уж Баррисс нет здесь, но след слов ее кошмарен! Ты улыбаешься Асоке, ты сумел Ее спасти, она в ответ улыбку дарит! Но дальше хмурится и опускает взор, Вопросом явно задаваясь: «Что же дальше?» Пусть отменен несправедливый приговор, Как от предательства избавиться и фальши?.. Не зарубцуется легко на сердце шрам, Быстрее от ожогов заживает кожа!.. Мы знали, что, когда пойдешь с Асокой в Храм, Вернуться в Орден ей, конечно же, предложат. И так и было, даже более того – Помимо самых глубочайших извинений, Асокой принятых от братства от всего, Ее за выдержку хвалили и терпенье. И испытаньем называли муки те, Внушая, что в том неисповедимость Силы По тяжелейшему вела из всех путей И закаляла близким холодом могилы. И дух Асоки, как джедая, крепче стал, Быстрей в ранг рыцаря вошла б, чем полагалось!.. И ты рассказывал, что лично умолял Ее вернуться, но она всё ж отказалась. И не могли ее за это осуждать Ни ты, ни я! – Теперь ей легче быть изгоем, Ведь беззащитность позже смелостью назвать – Самоубийцу что посмертно счесть героем! Она ушла… И еще долго ты не мог В себя придти, и я прекрасно понимала, Сама грустила, что столь беспощаден рок, Как будто близкого, родного потеряла!.. А напоследок ты еще мне рассказал, Как говорил Асоке вслед при расставаньи О том, покинуть Орден тоже что желал, И услыхал слова: «Я знаю!» на прощанье. Так поражен был, и я вспомнила сейчас, Асока как-то мне сказала в разговоре: «Так много с Энакином общего у вас!» И что-то светлое мелькнуло в ее взоре. Тогда, я помню, отшутилась кое-как И заострять вниманье более не стала, Теперь же ясен ненавязчивый тот знак – Она тогда уже о нас с тобою знала! Но, надо честь отдать ей, тайну сберегла, Чреватым стать могло раскрытие которой! – Своего мастера – тебя! – не подвела, И для меня была надеждой и опорой. Одни лишь мы ей доверяли до конца, Без нас ее бы осудили и казнили! Но остальных всех хладнокровные сердца Ее путь жизненный навеки изменили… Ее заставили надежду потерять, Заместо воздуха, тепла, добра и света Чтоб пустотой, льдом, злом и тьмою напитать, И, к сожалению, не редкость нынче это!.. Она ушла!.. Душа подсказывала мне, Что в этой жизни встреча больше не случится!.. Погибших много на ужасной той войне, А жизнь во тьму и вправду хочет превратиться!.. Скорей всего, права Асока всё ж была, И не обида повлияла на решенье, А ее страх всепроникающего зла, Как мне самой не раз шептали ощущенья… 3.11. Снова с Кловисом Вот в тесной камере не ведаю сама, Как долго я после ареста просидела; Систему в банковском хранилище взломав, Их кризис денежный всё ж выявить сумела. На Скипио по просьбе канцлера контроль За переводом денег я осуществляла, Потрясена была, узнав, кто занял роль Их представителя, с кем вновь судьба сближала. Не кто иной, как Кловис должен диктовать Мне лично сроки и условия кредита! Пыталась сразу же я воспротестовать, Его предательство ведь не было забыто! И, несмотря на уверения, что он Надежен в этом деле, я не соглашалась! – Сепаратист пока не будет отстранен, Переговоры продолжать не собиралась! Но той же ночью Кловис тайно влез ко мне, И его счастье, что курок я не нажала!.. Скрыть не пытаясь отвращение и гнев, Сначала слушать ничего не пожелала. Но, озираясь поминутно, он спешил Меня заверить, что совсем нет в банке денег, И убедиться в этом лично предложил, Твердя, что сам он обстоятельств этих пленник. Хоть не желала я ему вновь доверять, Но обстрел снайпером побыть заставил вместе, Чтобы мишенью пораженною не стать, Потом я канцлеру передавала вести. И посоветовал мне Палпатин решить Ради Республики ту сложную задачу, И засекреченные данные добыть, Объединенье снова с Кловисом что значит. Забыв, хотя б на время, что не умерла Я чудом на Кейто-Неймодии, что сговор С сепаратистами разоблачить смогла, Что в целом чуть всё не закончилось недобро… Не говоря уже о том, что ревновать Законный муж мой, ты, стал, пусть без оснований, Ведь всего меньше мне хотелось подвергать Свою любовь, свой брак ударам и терзаньям! Я согласилась и, осуществляя план, Добилась права отследить процесс весь лично, Пройдя в хранилище, где Банковский лишь Клан Мог находиться, но не человек обычный!.. Огромный риск, но слишком странные дела Твориться в первый уже день визита стали: Банкиров скрытность, снайпер – словно тени зла, И так в избытке что в Республике блуждали. Продумал Кловис, как нам дело провернуть, И в его личной резиденции подробно Обговорили всё, чтоб завтра – только в путь! Чтоб в целом план осуществился бесподобно! Когда в хранилище войду я, он взорвет Электростанцию, сработает защита, Погаснет свет и заблокируется вход, Зато я копию сниму там с файлов скрытых. И мне никто не помешает, а затем Мы информацию просмотрим, где указан Возможно тот, кто развязал войну, и с кем Поток наживы от ее введенья связан!.. Пока планировали, мне уже не так Был неприятен Кловис, быстро превращался Объединенный общей целью в друга враг, К тому ж галантным что и чутким быть старался. Но больше я не собиралась позволять Таких двусмысленностей, как при прошлой встрече, И, обсудив с ним план, я собралась лечь спать, Хотя еще не перешел в ночь поздний вечер. Мне не понравилось, как Кловис весь сиял И накануне как, от снайпера спасая, Всем своим телом меня к полу прижимал, Объятья долго чересчур не ослабляя. Да, без сомненья, он по-прежнему хранил Те чувства, что давным-давно меж нами были, И для меня чей всплеск пустым сегодня был, Причину ж я ему открыть была не в силе. Скрывая брак, я не хочу еще темнить! – В Сенате прежний свой поддерживая статус, Я продолжаю дальше неприступной слыть, И только Кловис в страсти накаляет градус! Что ж, это нужно пережить! Исполним план, И я на Корусант вернусь и успокоюсь, Отчет сдам, Банковский проштрафился в чем Клан, Ну а пока испонить чисто всё готовлюсь!.. И всё прошло по плану, убедились мы, Что все счета пусты, но только собиралась Связаться с канцлером я, как в стенах тюрьмы За шпионаж всё ж несокрытый оказалась. Не знаю, кто отсюда вытащит, спасет, Уже счет времени успела я утратить, Как из двери вдруг распахнувшейся свет бьет И голос слышу, что так близок и приятен! «Так-так, и что же происходит здесь?» – Вскочив, Шепчу с восторгом: «Эни, я тебе так рада!» Не просто радость в то мгновенье получив, А наивысшую в Галактике награду!.. «А, так полезен я не только лишь в бою?» – Вопрос с иронией не требует ответа! «Я уже сколько здесь?» – Вопрос свой задаю, Всё еще жмурясь от нахлынувшего света. «Дня три-четыре, не могу сказать точней! Энергосеть взорвали!.. Что же здесь творится?» – «Освободить меня ты должен поскорей! Диск, очень нужный мне, у Кловиса хранится!..» Едва я имя это вслух произнесла, Как ты, достаточно спокойный, вмиг взорвался Тирадой: «Кловис?! Кловис впутан вновь в дела, Которых лучше вообще бы не касался?!» «Я не могу об этом здесь!» – Пытаюсь зря Смягчить всплеск гневный, но сильней лишь распаляю! – «Как ты могла ему вторично доверять После всего, что было?! Я не понимаю!..» «Ради Республики! – Пытаюсь втолковать В который раз причину, что тебе приелась, – Там что-то банки начинают замышлять!» Но твоя злость еще сильнее разгорелась. «Ну да, патриотизм и честь – твои черты, Но рядом Кловису лишь стоит появиться, Ради Республики на всё готова ты, И не заставлю даже я остановиться!..» Открыл дверь, и мой шепот «Энакин, прошу!» Ты без внимания как будто оставляешь, И, вся хоть я на взводе и едва дышу, «Пожалуй, здесь тебя оставлю!» – Изрекаешь. Я умоляю: «Эни!» Ужас ощутив От мысли, что еще продлится заточенье, Но, так правдоподобно глупо пошутив, Ты мне выкладываешь правду в утешенье. «Я для того и прибыл, чтоб тебя забрать! Под мое слово обвинения все сняли! Пойдем, пока не передумал я!» – Бежать Готова за тобой, но диск ведь мы не взяли!.. И на посадочной площадке я к тебе Воззвать пытаюсь всё же: «Энакин, поверь мне, Я не могу оставить файлы, что в борьбе Добыли с Кловисом мы, тратя силы, время!» «И где прикажешь их искать?» – Сдаешься ты. «Диск в резиденции у Кловиса, должно быть!» Молчишь, потом смягчаешь, наконец, черты, Согласье вымученно, нехотя дать чтобы. «Ради тебя я это сделаю одной! Не ради Кловиса! – Нажим в последнем слове! – «АрДва», последовав за нами стороной, Держи поблизости корабль мой наготове!» И вот знакомый мне дорóгой мы летим До резиденции, и внутрь проникаем Крадучись, в западню попасть ведь не хотим, И, ждет там кто-то или нет, пока не знаем. Но во всех комнатах встречает нас погром, И я догадываюсь сразу, чтó искали – Взял Кловис диск при задержании моем, И спустя время это всё-таки узнали. И подтверждаешь ты, раз Кловиса здесь нет, То вместе с ним пропали файлы все бесследно, Но возмущаюсь раздраженно я в ответ: «Как ты о важном говоришь так повседневно?! Не помогаешь ты, суть так и не поняв: Как нож, коррупция Клан в сердце поразила! Для всей Республики, не только для меня Важны те данные, они спасти мир в силах!» И тут вдруг вижу я, как Кловис, затаясь, Заходит в зал, и тоже обыску дивится, Засады вероятной, как и мы, боясь, Меня заметив же, от счастья весь лучится. «О, Падме, я знал, что придешь ты!» – И уже Готов обнять, едва успела отшатнуться, Но ты подходишь, и ему не по душе С тобою, как с преградой крепкою, столкнуться. «Опять ты?!» – «Да, опять я! Ну и где же диск?» – Не уступали вы в агрессии друг другу, Забыв, что нахожденье здесь – для жизни риск Сулит, но злобный спор уже пошел по кругу. «Я не намерен диск пилоту отдавать!» – «Я рыцарь Ордена джедаев, между прочим! Дай файлы нам, и можешь не переживать За жизнь, и имя мы твое не опорочим!» «И что? Вновь бросите меня вы, как тогда?» – «От твоего зависеть будет поведенья!» Еще бы долго длилась эта череда Любезных слов, но предстоял путь отступленья. И я накал ожесточенья пресекла, Меж вами встав и крикнув: «Хватит пререкаться!» Но заглушил тут звон разбитого стекла Слова: «Давайте же отсюда выбираться!» Опять стрельбу вел кто-то так же, как на днях, И, в кого целил, было так же непонятно, Или на всех, кто будет здесь, заказ приняв, Всё помещение простреливал азартно. Ты оттолкнул молниеносно от окна Нас всех! «Спасибо!» – Кловис буркнул иронично. «Я не тебя спасал!» Уже раздражена Той перепалкой я, а вам она привычна. «Нам выбираться надо! Энакин, веди!» – И вот снаружи мы, и меч твой отбивает Огня шквал, вот уже корабль впереди, И Кловис в воздух его быстро поднимает. И мы готовы уже были улететь, Как новый выстрел вывел двигатель из строя, И вот корабль скользит по склону, руль как плеть Едва послушен, а за нами снег волною. А снайпер мчится следом и не отстает, Стреляет по сосулькам, что со скал свисают, – Одна из них, настигнув, всех нас погребет Вмиг, и благодаря тебя лишь отлетают. А впереди средь ледяных глыб лабиринт Нас ждет, и путь наш так причудливо змеится; Противник, сделав на развилке ловкий финт, И вперед вырвавшись, убить в упор стремится. И выстрел рикошетом в руль сбивает с ног, Ко мне бросаешься ты! К счастью, я в порядке! Теперь надежда лишь на то, «АрДва» чтоб смог Забрать нас, и мы б не разбились при посадке!.. А впереди обрыв, миг истины настал – Спасли бы нас иль мы навек бы там остались!.. Конечно, верный друг наш, дроид, уже ждал, И на крыле мы звездолета распластались. Затихли выстрелы, взял сразу курс «АрДва» На Корусант, где предстояло разобраться, Кто расхититель, кто нас не убил едва, И диск мог ценною уликой оказаться!.. На Корусанте мастер Йода нас встречал, Не ожидали хоть приема мы такого, А канцлер в личном кабинете уже ждал, И с ним круг лиц для совещанья небольшого. Конечно, многим не по нраву Кловис был За своей деятельности дурные сферы, И Бейл Органа, не стесняясь, говорил, Сепаратистам, даже бывшим, что нет веры. И ты поддерживал, из ревности иль нет, Плохое мнение о Кловисе, а он же Хотел пресечь все преступленья, пролить свет На то, что в банках, и я знала, что он сможет! Пока структура не рассыпалась вконец, Он отстранить хотел виновных от контроля, И не обманщик это молвил, и не льстец, Не враг Республики в защитнической роли. Нет, его речью даже канцлер тронут был, Сверх наших до безумства смелых ожиданий, И о конкретных доказательствах спросил, И файлы с диска мы представили вниманью. Все лицезрели перевод громадных сумм И осажденье на счетах на персональных; Размеры тех хищений поражали ум, Я подтвердила достоверность этих данных. И мне расследованье канцлер поручил Возглавить, с Кловисом работая совместно, Чтоб те счета разоблачить! Ты против был, Незамедлительно мне высказав нелестно. Из кабинета выходили все толпой, С тобой последние мы, ухватил вдруг резко Меня ты за руку, пылал уже взгляд твой Каким-то нездоровым, ненормальным блеском. «Ну почему ты не сказала «нет»?» – «Зачем?» – Не поняла сначала, что ты разозлился, Но это были отголоски старых тем: «Я не хочу, чтоб Кловис рядом находился!» «Не хочешь, чтобы с ним работала я?» – «Да! Пусть шкуру старую свою сменил он нынче, Но быть змеей не перестанет никогда!» – «Всё под контролем!» – Отвечала я привычно. Но начинаешь тут же ты протестовать: «Как в прошлый раз, когда едва не умерла ты? Или сейчас, когда пришлось освобождать Из-под ареста? И тревога вновь мне плата?..» «Об этом канцлер попросил!» – Уже трясусь В немом отчаяньи, что ты подозреваешь Меня в измене, и та ревность твоя пусть Терзает редко, но меня ей убиваешь! Под ее натиском сказать ты просишь «нет», И даже больше безучастным остаешься: «Как муж, я требую, чтоб канцлеру в ответ Сказала ты, что за то дело не возьмешься!» «Теперь ты требуешь? – Гнев мною завладел И злость сквозит в произносимом слове каждом, – Меня б ты понял, если б только захотел! Не так глупа я, чтоб обманываться дважды! Мое стремление – Республике помочь! Но если ты не доверяешь мне…» – Ком в горле Договорить мешает, и как будто ночь, Мир погрузив во тьму, отчаяньем неволит. Застыв, и думать не хочу я о дурном, Слова лишь Кловиса очнуться помогают: «Прошу прощения, но, может быть, пойдем Приступим к делу, Падме?» – Я в ответ киваю. «Пойдем, конечно!» – Говорю, а он тебе С почтеньем мнимым молвит: «Генерал Скайуокер!» В ответ улыбка, как гримаса, ты в борьбе С самим собою словно, я же просто в шоке. Происходящее наносит рану мне Больней, чем когти зверя, хуже покушений, И вечер с Кловисом еще наедине, Казалось, вовсе истощит мое терпенье. Но в Галактическую Оперу мы с ним Сходили перед тем, в дела как углубиться, И демонстрировал он видом всем своим, Как рад со мною снова рядом находиться. Была вдвойне я осторожна в этот раз, Чтоб жизнь опять не оказалась под угрозой, И чтобы Кловис не вообразил, что нас Вновь могут сблизить романтические грезы. Как сложно всё ж сейчас на грани той стоять, Не обнадеживать, но и не отдаляться, Для подозрения чтоб повода не дать, Не смог о браке чтобы Кловис догадаться. Я собрала на стол, когда пришли домой, Еще раз оперой чудесной восхитилась, И вечер хоть носил характер деловой, Но и беседа дружелюбной получилась. Я вспоминала в ностальгии, как давно Планету целую от засухи и мора Спасли мы – видимо, природой нам дано К победе всё же приходить в сенатских спорах! И Кловис тоже этот случай не забыл, Как мы три дня тогда не спали и не ели!.. «Не так мы молоды уже!» – Мой смех не скрыл, Воспоминания меня что не задели. «Но и не старые еще мы!» – Произнес С намеком Кловис, приобняв меня за плечи! – Он до сих пор еще надеялся всерьез, И мне спасать от катастрофы нужно вечер. И, по тарелкам став раскладывать еду, Для разговора нахожу другую тему: Когда себя же банки к кризису ведут, Как может верить Кловис в шаткую систему?.. Но он рассказывал, как с детства в тех кругах Вращался, будучи своим среди муунов, И сам себя народ их не повергнет в крах За исключеньем кучки подлецов бездумных. Такие всюду есть, но Кловис точно знал, Что большинство муунов чтят добро и честность, И потому к ним столько личного питал, Проблемы банков тяготила неизвестность. Я была тронута, не зная до сих пор О его юности, не беззаботной тоже… Теперь понятно, почему такой упор Сейчас он делает и отступить не может!.. И не могу сейчас я честно не сказать, Что его лучше, чем кто-либо, понимаю, Но при желаньи лишь коллегу поддержать В его ответе снова пылкость ощущаю. «Теперь ты будешь доверять мне?» – «Я же тут!» – Сказала я, но даже не подозревала, Что на него столь сильно чувства снизойдут, Возобновленья одной дружбы будет мало. Он, встав порывисто, меня благодарил, И словно в прошлое он наше вновь вернулся – Не контролируя, не сдерживая пыл, Взял мои руки и к губам вдруг потянулся. Не собиралась ему это позволять! – «Не надо, Кловис!» – Я сказала, отступая, Но, в свою очередь, не думал отступать Он, спросив тут же: «Из-за этого джедая?» «А, генерал Скайуокер? Мы с ним лишь друзья! Ничего более!» – Проговорила нервно, Дрожь охватившую и панику тая, Но получилось в этот раз довольно скверно. В догадках Кловис укрепляется сильней: «Друзья не спорят так, как спорили вы нынче!» – «Нет, показалось тебе!» – Врать еще трудней, Хотя, казалось бы, вошло уже в привычку. А Кловис, взвешивая факты, продолжал: «Иметь джедаям романтические связи Запрещено ведь? Как бы Орден не узнал, А то его изгонят!» – Словно меня дразнит! Он слишком близко подобрался к тайне всё ж, Не убедить в обратном робкими словами, И по слогам я проговариваю ложь: «Нет романтического ничего меж нами!» В глаза гляжу ему, надеясь, что беда Всё ж миновала, но в порыве вожделенья Обнял меня он вдруг и зашептал: «Тогда Не остановит нас ничто от продолженья!» И его губы у моих уж губ, и зря Пытаюсь из последних сил я отстраниться: «Нет, Кловис, нет!» – Безрезультатно говоря, Скорей желая умереть, чем покориться. Не знаю, как смогла бы это превозмочь, Но тут в открывшиеся двери ты ворвался И зычный голос: «Отойди от нее прочь!» Раскатом грома вслед за молнией раздался. Глаза сверкали ярче, чем клинок меча, Вопрос не задал ты: «А что же здесь случилось?» Не разбираясь, был готов рубить с плеча, А положенье очень глупое сложилось. Отпрянул Кловис, но ты руку протянул, Поймав невидимым его захватом Силы, И, приподняв, об стену грубо швырнул, Не делать глупостей хоть в голос я просила. Но ты не слушал, и, включив меч, подходил Вплотную к Кловису, тот на ноги поднялся, Едва оправясь от удара, но уж был Готов продолжить поединок и кривлялся. «А без джедайских штучек ты бы не хотел Со мной сразиться, как мужчина?» – И со смехом, Ничуть не менее нетерпелив и смел, Готов принять был этот вызов, как потеху. «Да с удовольствием!» – С азартом ты вскричал, Меч отключив и бросив в сторону небрежно, И тут же в яростном прыжке атаковал! – Не устояв, был Кловис наземь вновь повержен. И закрывался от твоих он кулаков, А я сердито и отчаянно кричала: «Остановитесь! Прекратите!» – Но лишь слов Добилась злых твоих: «А ты бы помолчала!» Но тут же был отброшен в сторону пинком – Отвлекшись, вмиг ты преимущества лишился, А Кловис встал и с перекошенным лицом Ко мне, пытаясь отдышаться, обратился. «А говоришь, он не питает чувств к тебе?» – Застыл ты и лицо окаменело словно, И взгляд ожесточенный только что в борьбе Непроницаемым стал и ошеломленным. Вопрос позорный в нем читался: «Как же так?» И никому ты не хотел давать надежды, И ложь во благо принял за измены мрак, Хоть никогда не реагировал так прежде… Ты ограничился мгновеньем лишь одним, Чтоб вновь отдаться битве с Кловисом всецело, Как будто вновь включая боевой режим, Лишь все параметры подняв в нем до предела. Почти рычать стал: «Вижу я тебя насквозь! Ты змей! Предатель!» – И рукой всё больше правой Железной бил! И как выдерживала кость Руки у Кловиса и все ее суставы?.. Но он, от боли морщась, всё кричал: «Смирись! Есть у сенатора другие интересы!» – Но ты не только не смирился бы ни в жизнь, Но стало в том просторном зале даже тесно! Как будто сверх предела силы ты открыл И швырял Кловиса так, мебель что ломалась, И сервированный стол перевернут был, Еда растоптанная на полу валялась. И я не знала даже, что тут предпринять, Чтоб не поймать удар прямой или скользящий!.. Мне между вами сразу надо было встать, Но упустила, жаль, момент тот подходящий! И повторяла: «Прекрати!» Но прекратить Не думал ты, хоть обессилел Кловис явно, И ты его уже готовился добить, Неважно, что бой к окончанью стал неравным!.. Крик его сдавленный: «Скайуокер, ты дурак!» Не воспринял во власти яростного жара! – Занес как можно дальше за плечо кулак Ты для последнего смертельного удара! И кровью налились глаза, свело рот твой В нечеловеческом оскале, как у зверя! «Не надо, Энакин! Что делаешь ты? Стой!» – Взмолилась я вновь, силе слов уже не веря. Но словно мысленно проникнув внутрь тебя И останавливая мысли и движенья, Не в приказном порядке, ласково, любя, Контроль не забирая для повиновенья. Взывая к светлому и доброму, уняв Ту темноту и зло, что власть всю захватили!.. И ты встряхнулся неожиданно, вновь став Собой, и кулаки разжались, опустились. Оставил Кловиса, шепнул мне: «Извини!» И отошел, на руки глядя ошалело, Не веря словно сам, как только что они Удары сеяли сверх своего предела. Что это, чудо? Не подумала, склонясь Над пострадавшим, приводить в сознанье стала, Тут вышел капитан Тайфо со мной на связь: «У вас в порядке всё, сенатор Амидала?» «Нет! – Отвечала я, – Немедленно сюда!» (Довольно поздно среагировали, странно, Такой ведь шум стоял!) С охраной он когда Вошел, случившееся сделали мы тайной. И на вопрос, произошло что, Кловис вдруг Придумал версию, что было нападенье, И генерал Скайуокер от бандитских рук Спас, и кивнул ты с неохотой в подтвержденье. Сбежать бандитам удалось через балкон, Сошлись на этом, и, чтоб осмотрел все травмы, Был дроид-медик вызван к Кловису, встал он, Шатаясь, с помощью мужчин двух из охраны. К себе его я попросила проводить, Сама отправилась вслед, чтобы убедиться, Что всё в порядке, ты хотел заговорить, Но прервала тебя, всё продолжая злиться. «Не подходи ко мне!» – Рукой остановив, Глаза сощурив, процедила я сквозь зубы, Чтоб всё, касаемое только нас двоих, При всех не высказать, да в выраженьях грубых. Душили слезы и обида сердце жгла От подозренья в том, чего не совершила, И успокоиться я так и не смогла, Проведав Кловиса, к тебе как выходила. Ты на открытой ждал площадке, сам угрюм И бледен был, но я почти не замечала В плену своих тяжелых беспросветных дум И пустоты, что трезво рассуждать мешала. «Как он?» – «Жить будет!» – Безучастно диалог Мы повели, ведь Кловис и его здоровье Не волновали, как произошедший рок, Когда от боли сердце обливалось кровью. «Я сожалею, Падме! – Нервно продолжал, – Не знаю даже, накатило что такое!» Ответ мой ничего совсем не выражал: «Забудь! Что сделано, то сделано! Пустое!..» Задели следущие лишь твои слова: «Когда увидел я, что ты его целуешь…» – «Не я, а он меня хотел поцеловать! – Вскричала я, – А ты беспочвенно ревнуешь! Я сожалею тоже, только всё не так, Как ты подумал! Знай, мне Кловис безразличен! Мы многим лжем, но я сама себе не враг, Измену мужу делом чтоб считать обычным!..» И я надеялась, что это убедит, Но неуверенно спросил ты: «Это правда?» И сердце от того сильней еще болит, Мне ничего и никого в тот миг не надо… Слова текут: «Я говорила, почему Взялась за это дело, только не желаешь Ты очевидное принять и моему Поверить слову! Нет, ты слов не понимаешь! Любить кого-то – это значит доверять, А доверять – не сомневаясь, значит верить! Но ты, ревнуя, только хаос учинять Способен, словно разъярившиеся звери!.. Наш брак – не брак, когда доверия в нем нет! Мы об ошибках страшных как-то говорили!..» Слова текут, совсем утратившие свет, Всегда полны которым наши чувства были. Во мрак всё глубже погружаюсь… Так страдать Нельзя, но гнев меня на части разрывает! Вопрос тревожный твой: «Что хочешь ты сказать?» Барьер последний для слов горьких разбивает. Как ты давал недавно волю кулакам, Так недовольствам, что смогли во мне остаться, Даю вторую жизнь, и к огненным столбам От искр и тлеющих углей они стремятся. «У всех других женатых пар всё в жизни есть, Чего у нас нет и когда-то вряд ли будет!» Наплыв эмоций лихорадочную спесь Высвобождает и нещадно сердце студит… «Не по своей мы воле, Энакин, живем, Заботясь вынужденно о хранимой тайне, И отношеньям нашим хуже с каждым днем, Что сплошь построены на лжи и на обмане! Любые чувства это может погубить!» – Встав с места, молвлю я в отчаянии полном; Грозит порваться нас связующая нить, Но превращаются в цунами дальше волны. «Я знаю, слишком далеко зашел сейчас, Но что-то щелкнуло внутри меня!» – Не слышу Тех слов твоих, в тот миг совсем забыв о нас, И недовольства углубляя только нишу. Рыданья душат, застилают слезы взор, Я тоже далеко зашла, но продолжаю: «Совсем себя не узнаю с недавних пор, Нет счастья, и опоры я не ощущаю!» И отворачиваюсь, не хочу смотреть В глаза и даже тебя видеть в поле зренья!.. Слова, страшней которых раньше была смерть, Сорвались с губ спонтанным умозаключеньем. «Считаю, лучше нам не видеться с тобой, Хотя бы временно! Прости!..» – Так я сказала, Впервые допустив любви излом такой, И от тех слов не по себе самой мне стало. Имел ты право меня тут же проклянуть, Но вслед сказал: «И ты прости!» смиренным тоном, Не прекращая верить, можно что вернуть Надежды свет, заблудший в лабиринте темном. А я легко смогла ту веру потерять, Тьме над собой власть захватить, взять верх позволив, Тебе прощение рассчитывая дать, Но причинив так много нестерпимой боли. Забыла в тот миг, как клялась тебя любить, Как из смертельных вырывал меня объятий!.. Уже хотелось мне на милость гнев сменить, Не подвергать и дальше риску наше счастье. Но, хмурясь, шла к себе, и капитан Тайфо Спросил учтиво вновь: «Сенатор, всё в порядке?» – «Нет!..» – Отвечала, видя лишь размытый фон Сквозь слезы, собирая сил своих остатки. Не зарыдать чтоб и не выдать тяжких мук, Что всё сильнее и безжалостнее давят, И слышу корабля взлетающего звук, Ты отбыл, и не возвращаться больше вправе… Я заслужила это, погрузясь во тьму, Отринув самое, по сути, дорогое! И тут же паралич по телу по всему Кровь леденит… Нет, что я думаю такое?! Нет, это только лишь неверия послед!.. Не стоит домыслы и самобичеванье Впускать в свой мир и причинять дальнейший вред, И день грядущий также превращать в страданье! И возвращенье веры в чувства вмиг дает Неоспоримую надежду, что мы сможем Забыть тот мрак и растопить намерзший лед, И все взаимные обиды уничтожим!.. Я так надеялась на это, а пока Дела не ждали, Кловис позже ухитрился Найти счета, куда поток всех средств стекал, И поделиться этим с канцлером стремился. И даже больше – сам возглавить Клан хотел! Нам Палпатин назначил встречу поздно ночью Ввиду стремительного поворота дел, И одобренье выражал, поддержку прочил. Осталось в том же самом убедить Сенат! Назавтра утром заседанье состоялось, И, хоть не всеми одобрялся кандидат, В итоге меньшинство противников осталось. И даже факт, что он сепаратистом был И не без их согласья нынче избирался, Защиты честности муунов не затмил И в объективности он и в порядке клялся. И его выбрали! Главой он банков стал! Хотелось верить, дальше будет что удачно! Телохранителем негласным ты стоял Поодаль и взирал на слушание мрачно. Когда пожал счастливый Кловис руку мне В знак благодарности, ушел ты тут же спешно, Не оглянувшись… Даже если сдержал гнев, То раздраженным оставался и мятежным… Потом ты с канцлером о чем-то говорил, Когда в толпе мы в коридоре все стояли; На Скипио вернуться Кловис должен был, Где власть над банками ему бы передали. Мне предстояло вновь его сопровождать – Как представителю Сената, поручалось За процедурой передачи наблюдать, С тобой на встречу ж ни минуты не осталось… Переживала я, что так и не смогли Мы после ссоры той ни словом обменяться, Но вот уже остался Корусант вдали, Пора делами неотложными заняться! О, сколько их еще ждет, неотложных дел?.. Я снова чувствую, как жизнь проходит мимо, И, если ты бы с нами тоже полетел, Грусть не была такой бы непреодолимой. А то обида столь большая в первый раз, Тень одиночества вдруг вызвав из забвенья, Уже была готова разлучить вновь нас, И мне представить даже страшно те мученья. Ведь знаю точно, что в те дни я не вернусь, Когда жила и о тебе не вспоминала! – Познав любовь, я от нее не откажусь, Она дыханьем и сердцебиеньем стала! Быстрей обратно бы, закончив все дела! И поначалу шли они благополучно, Когда власть передана Кловису была, И за кредиты взялся он собственноручно. Он не стремился банки взять под свой контроль, А лишь восстановить порядок был намерен, Ведь катастрофа всех и головная боль Ждала б без банков, в этом каждый был уверен. Сенатор от планеты Скипио спросил: «Как ваше мненье, Кловис справится с задачей?» Ответ мой искренним и благодушным был: «За дело даже бы не брался он иначе! Встречалось в жизни крайне мало мне людей, Столь долгу преданных и целеустремленных! И сложный путь от зарождения идей До воплощения пройдет он непреклонно!» И мы надеялись, что так и будет впредь, Проблему, думала, успешно разрешили, И я готовилась домой уже лететь, Когда вдруг Кловиса как будто подменили. В день полученья долгожданных денег он В абсурдном свете словно всё переосмыслил, Забыв про все договоренности сторон, Процент по ссудам для Республики повысил. И на негодованье даже не взглянул, В котором я и их сенатор пребывали; В Сенате тоже возмущенный стоял гул, Когда там о таком предательстве узнали. Еще бы, я могла прекрасно их понять, Но что же с Кловисом такое вдруг случилось? Момента хуже для себя он подобрать Не мог, чтоб откос карьера покатилась. Теперь все думали, что это хитрый план С растратой денег был задуман изначально, Единолично Кловис чтоб возглавил Клан, И за мошенничества взялся капитально. А дальше – больше, в тот же вечер вдруг напал Сепаратистов гарнизон вооруженный, В кольцо блокады (столь знакомое!) нас взял, Десант вступил чтоб дальше в бой ожесточенный. Поступок Кловиса еще не прояснив, Я не была готова к этому вторженью, Корабль взорвали мой, в плену проблем одних На Корусант передавала сообщенье. Готов отправить канцлер тут же был войска На помощь Скипио, ты рядом находился, По голограмме вся тревога и тоска Читались ясно, ты спасти меня стремился. Но я могла лишь подтвердить, что в западне, В апартаменты в тот миг дроиды ворвались, И отбиваться от них нечем было мне, Связь прервалась, там все вы в панике остались. Меня же к Кловису втащили в кабинет, Он ко мне бросился с тревогой непритворной, Но мне хотелось одного лишь – знать ответ, Что происходит с постоянством здесь упорным? «Я не хотел, чтоб было так!» – Но в этот миг Раздался голос с интонацией спокойной: «Так расскажи, чего хотел и как достиг!» – К нам подходил граф Дуку собственной персоной. Нет изумленью моему уже границ, А Кловис продолжал оправдываться рьяно: «Не так всё, выглядит как!» – Только мне от лиц Его и Дуку тошно, это хуже раны! Я вновь обманута, похуже, чем в тот раз, Когда могла погибнуть – нынче ведь все чувства, Что берегла и от чужих скрывала глаз, Едва не стали жертвой страшного безумства. Ведь ты меня не зря же предостерегал, Не только ревностью тревога диктовалась, И не со злости змеей Кловиса назвал – Изменник он такой, как шкура б ни менялась! А Дуку гневом нескрываемым пылал: «Она не с нами разве? Кловис мне поведал, Какая польза от тебя ему была, При полученьи власти чтоб пришла победа!» Я с огорчением могла лишь прошептать: Слова раскаяния: «Если б только знала!..» – «Или ты с нами, или против нас!» – Терзать, Как будто выбор был, граф мог еще немало. Но экзекуцию сейчас не стал тянуть, Арестовать приказ дав дроидам, но спорил Сенатор с ним: «Нет, Дуку, это не наш путь! Сенат сепаратистов нас бы не одобрил!» И в этот миг толкнула дроида я и Его вооруженьем ловко завладела, Чтоб, если нужно, всех убить врагов своих, Напряжены столь были нервы до предела. Но Дуку руку лишь простер, не торопясь, И вырываться бластер стал из моих пальцев, – Мне неподвластна эта силовая связь, И понемногу начал ствол вбок отклоняться. Сам по себе курок нажался в тот же миг, И видеть непередаваемая мука, Как выстрел прямо в грудь сенатора настиг, Упал ничком он, не произнеся ни звука. Не я стреляла пусть, но всё ж своей рукой То беспричинное убийство совершила! «Нет!» – Прозвучал мой голос будто бы чужой, Вот как злодеями используется Сила!.. «Вы что, рехнулись? – Кловис громко восклицал, – Такого не было у нас ведь уговора!» «Что? Уговор?! – Кровь отлила вмиг от лица, – Что натворил ты, Кловис?» – Тот молчал с позором. «Он отдал банки нам! – Граф Дуку дал ответ, И блеск мелькнул в глазах холодных и сердитых, – Долгов отныне у сепаратистов нет И для Республики исчезли все кредиты!» С какой-то жадностью он это произнес, А ведь когда-то не последним был джедаем! И вот теперь тьму, как реликвию, в мир нес, И от предательств вновь и вновь мы все страдаем!.. «Фасадом был всего лишь твой идеализм!» – В сердцах я Кловису сказала, тот промямлил: «Я ничего не мог поделать!» – И цинизм От графа Дуку точку жирную поставил. «У всех своя цена есть, детка!» – И, взметнув Волною черной плащ, он гордо нас покинул. «Зачем творишь ты это? – Всё еще в вину Вменяла Кловису, – Зачем влез в ту трясину?» А он твердил: «Не в состояньи вы понять! Да, с Дуку вынужден был я договориться, Но не волнуйся, не спеши протестовать, Всё еще к лучшему способно измениться! Как всё уляжется, избавлюсь от него, И буду снова править всем! Всё под контролем!» – Он, верно, сам не знал безумства своего И своей сыгранной вслепую явно роли!.. «Ты себя слышишь? Ты войну привлек сюда, Где не должно ее быть даже отдаленно, Разрушив банки этим раз и навсегда С тебе присущим фанатизмом непреклонным! Теперь, чтоб их отбить, Республика пришлет Свою армаду!» – И пришло тут донесенье – Граф Дуку отбыл, а республиканский флот Вступил в бой и на город начал наступленье. И знала, чувствовала я, что рядом ты, На развернувшуюся битву в окно глядя, А Кловис безо всяких чувств в глазах пустых С реальным миром был по-прежнему в разладе. «Какие планы были! Падме, ты поверь, Меня так часто все превратно понимали! И что же люди скажут обо мне теперь? И чем мои дела бы после смерти стали?..» И чуть не плакал он, и подсказала я Путь самый лучший: «Кловис, надо тебе сдаться!» Надежду всё еще последнюю тая, Что заключим мир, во всем сможем разобраться. А за прозрачной дверью голубым лучом Зажегся меч, и парой быстрых легких взмахов Оплавил контур, и, дверь выдавив плечом, Ворвался ты, любимый мой герой без страха. Хотела я к тебе быстрее подбежать, Но Кловис вдруг меня схватил, к виску приставил Свой бластер, и тебе пытался угрожать, Забыв понятие, похоже, всяких правил. Не понимал он, что всё кончено, крича: «Не подходи! За мной нет ничего дурного! Вы должны верить мне!» – Конечно, сгоряча, Не находя в безумьи выхода иного. Его хотел ты урезонить, но твой крик «Не делай этого!» нес вызов и угрозу, И Кловис, хоть и ощущал везде тупик, Всё увеличивал отчаяния дозу. «Не понимаешь ты! – Он прикрывался мной, – Вы все обмануты!» – «Ну да! Тобой!» – «Нет! Дуку! Не я злодей здесь! Скажи, Падме!» – Но мозг мой Лишь отторгать мог шею сжавшую мне руку. «Пусти меня!» – Я всё отчаянно рвалась, Ты был готов принять отчаянные меры, Как за окном вдруг вспышка света пронеслась На нас в упор, мелькнула смерть исходом верным. Корабль горящий, вероятно, это был, В бою подбитый, потерявший управленье, Куда-то вниз нырнул, нас сразу не убил, Но попал в здание всё ж, вызвав разрушенья. Пол наклонился, и разбитое стекло, Мешаясь с мебелью, обломками и прочим, Дождем посыпалось, а нас уж всех влекло К пролому, тоже что смерть верную пророчил. Случилось быстро всё, в один какой-то миг, Летела первой я в разверзшуюся пропасть, Но с криком «Нет!» уже в паденьи ты настиг, О жизни собственной нисколько не заботясь. Меня успел рукою левой ты схватить, А правой – Кловиса, но сам едва держался На самом краешке, где смог затормозить, И телом в склон теперь отчаянно вжимался. И в этом нервном напряженьи совладать С собой не мог ты, чтоб воспользоваться Силой, Шепча натужно: «Мне двоих не удержать!», Сползал вниз, в воздухе уж веяло могилой… Но Кловис вдруг взмолился: «Отпусти меня!» Я среагировала: «Энакин, не надо!», Пытаясь влезть, но руки не смогли поднять Вес тела, и не прибавляла сил досада. И ты уже был на пределе своих сил, Но Кловис принял окончательно решенье, Сказал: «Прости меня!», сам руку отпустил И улыбнулся нам с тобой уже в паденьи. Мой вскрик отчаянья напрасным был уже, Хоть жертва сделанная вовсе не напрасна, И ты втащил меня наверх, но на душе Мне было непередаваемо ужасно. Еще одна смерть в длинном перечне потерь! – Коллега, друг и мой возлюбленный когда-то, Предатель… Кем он был, что вспоминать теперь? Но он не дал сорваться всем с крутого ската!.. Он нас с тобою спас, тем самым искупив Грехи, но так и не открыл, увы, причины И преступленья совершенного мотив, Своего места в нем и истинной личины… Нечисто всё здесь, но теперь уж не узнать, На самом деле как дела все обстояли… Нам дали шанс с тобой жить дальше продолжать И тайну далее скрывать, как и скрывали. Ты помогаешь мне от края отползти И, поодаль сев, к себе нежно прижимаешь, А я шепчу сквозь слезы: «Энакин, прости!» Но о плохом ты даже и не вспоминаешь. В изнеможеньи рад тому, что я жива, Обнявшись, мы застыли средь руин горящих… «Всё позади! Уже всё позади!» – Слова Смягчают боль потерь, в забвенье уходящих. И я склоняю ближе голову к тебе, И учащенное твое сердцебиенье Так ясно чувствуется, как призыв к борьбе За светлый мир и идеалов возрожденье. Несправедливость, боль и скорбь последних дней Уходят… Время вновь в рутину окунаться, Но я отныне влюблена еще сильней И не хочу к недавней ссоре возвращаться! Ее забуду, как ужаснейший кошмар, Во имя нас, во имя жертвы принесенной, Пусть и поставил Кловис банки под удар И их система была полуразоренной… Я размышляла так, выслушивая речь В Сенате канцлера, как взял под свой контроль он Отныне банки и пообещал стеречь, Сепаратистам чтоб вновь не отдать невольно. Но размышляла я при этом о своем, С надеждой в будущее глядя, и тревога От странных перемен во власти и в самом Верховном канцлере не разрасталась много. Хоть и тревожила затянутость войны, Где всё оружием невольно становилось, Призывы к миру вовсе стали не нужны И перестал почти меняться гнев на милость!.. Стоял ты рядом, как обычно, в двух шагах, С лицом невозмутимым, как всегда прилюдно, И лишь присутствием своим гнал всякий страх, И брак наш больше не казался безрассудным! Наоборот, я посчитала в этот миг, Во всей Галактике что нет счастливей пары, Чем мы с тобою, и что никакой тупик Не остановит, не собьют ничьи удары! Пускай скопилось уже много важных дел, Но верю, не случится ничего такого, Что не смогла бы я и ты бы не сумел, И не нашли б мы вместе выхода другого!.. С надеждой вглядывалась я в грядущий день, Оптимистичным был ты по обыкновенью. Война, отброшенная кем-то страшным тень, Не уменьшалась и не шла всё к просветленью… Конец 3-й главы