Расколотые сердца/Splintered hearts

      Донателло возился с паяльником, когда неожиданно раздавшийся возглас брата разрушил его концентрацию, и Дон выронил инструмент.       — Микеланджело, — пробормотал он, массируя свои вески. Черепаха подобрал паяльник до того, как тот прожёг дыру в его уже потасканном жизнью рабочем столе, и стал рассматривать на предмет повреждений печатную плату, над которой он работал. К его облегчению, спайка не повредила хрупкое соединение. Медленно Дон отодвинул свой стул и встал на ноги.       Пожалуйста, не разбуди Коки…пожалуйста, не разбуди Коки…       Какое бы высшее создание не приглядывало за Черепашками Ниндзя, сегодня оно было настроено крайне доброжелательно- когда Дон добрался до двери, он услышал, как рука Рафаэля настигла затылок Микеланджело с знакомым тихим шлёп, и потом можно было различить тихий разговор между братьями.       — Заткнись, Майки.       — Что, Раф? Что я сделал?       — Ты детей разбудишь!       — О, да, прости. Ты тоже смотри, не опрокинь очередной… — шлёп!       Вопль протеста Майки в этот раз был приглушен братской рукой. Дон вышел из лаборатории. Он не мог сдержать ухмылки от картины, что он увидел: Леонардо стоял между двумя братьями, оттесняя их друг от друга, одна его рука зажимала рот Майки, другая была на грудном панцире Рафа.       — Вы двое можете перестать? Если вы разбудите Коки, он начнёт реветь, и даже Дон не сможет его успокоить. Бев не будет дома ещё ближайший час. Вы действительно хотите слушать плачущего ребёнка всё это время? — бранил их Лео.       — Всё окей, Лео. Сплинтер уложил его пару часов назад, — сказал Дон, неспешно выходя из ЛАБОРАТОРИИ. — Он должен уже крепко спать на настоящий момент.       Леонардо кивнул: «Отлично, бро. А где Сиерра?»       — Мне кажется, она пошла наверх в твою комнату, — сказал ДОН. — Она до этого пила чай со Сплинтером… — он замолчал. Когда Черепаха зашёл на кухню сделать себе кофе, Сиерра плакала, держась за Сплитера. Донателло тогда тихо удалился, не желая им мешать. Чтобы там его отец не обсуждал с женщиной, Дон надеялся, что сейчас она была в порядке. Леонардо старался оберегать свою жену.       Лео кивнул. К облегчению Черепахи, его брат, видимо, не заметил его дискомфорта по поводу этой темы: «Донни, ты сможешь залезть в компьютерную систему Футов и проверить её на необычную активность?».       — Конечно, бро, — Донателло ощутил знакомое покалывание напряжения в плечах-любая активность Фут, как правило, сулила обернуться очень плохо для Черепах и их КЛАНА. — Что конкретно я ищу?       — Всё, что покажется тебе примечательным. Сделки, поставки, всё в таком роде, — сказал Леонардо. — Мы видели сегодня ночью, как они перемещали со склада большое количество ящиков. Я хочу знать, что они замышляют.       — Ящиков? Вам удалось узнать, что внутри?       — Нет, — Лео нахмурился. Рафаэль неловко потоптался на месте, и Донателло ухмыльнулся. Неожиданно насмешка Майки о том, что не стоит опрокидывать вещи, обрела смысл.       — Кто-то сорвал вашу маскировку, да? — Раф впился в него взглядом, но Донателло тщательно держал абсолютно беспечное выражение лица. Микеланджело готов был лопнуть от радости.       — Да, Рафи уронил мусорный бак, — хохотнул Черепаха в оранжевой маске.       Донателло отчётливо услышал звук открывающихся дверей лифта и поднял руку, чтобы остановить болтовню Микеланджело, но тот упорно продолжал.       — Конечно, мы были уже на пожарной лестнице, прежде, чем эти ниндзя Фут оказались где-нибудь рядом с нами.       — Вы дрались с Фут? — Остин вошла в комнату, её брови приподняты. Дон внутренне застонал.       — О, привет, детка, — Майки был похож на лесного оленя, попавшего в свет фар автомобиля.       — Сколько их было? Почему вы с ними столкнулись, когда вас было только трое? Кто-нибудь пострадал? — женщина пересекла комнату и подлетела к своему мужу, проводя рукой по его бицепсам, с тревогой осматривая его на травмы.       — Остин, успокойся, — грубовато прервал её Рафаэль. — С твоим Болваном всё в порядке. Со всеми нами. Мы даже с ними не дрались. Храбрец посчитал, что нам не нужно рисковать, — издёвка в его голосе была практически незаметна. Даже Раф понимал, что не стоит уверять их жён в том, что драка была лучшим вариантом по сравнению с уходом от битвы.       — Ну, до тех пор, пока вы в порядке…-медленно произнесла Остин. Она положила руки на плечи Майки. — Надеюсь, ребят, вы хорошо провели эту ночь? — спросила она, наклоняясь для поцелуя. Рука Микеланджело скользнула вокруг её талии, и он притянул женщину к себе с довольной улыбкой.       — Ага. До того, как Рафи опрокинул мусорку… — он затих из-за предупреждающего рычания Рафаэля, но всё же продолжая смотреть на брата с нахальной усмешкой. — Не волнуйся, Детка. Мы убрались оттуда, как тру-ниндзя. Они даже и не поняли, что мы там были. Как насчёт тебя, как всё прошло в Клубе?       Женщина вздохнула, наклоняясь к Майку и прислоняясь своей щекой к его плечу. Дон покачал головой и направился на кухню. Майки и Остин сейчас были в своем собственном маленьком мирке. И в ближайшее время никто, кроме них, больше не существовал. Дон еле сдержал улыбку. Я думаю, мы с Бэв так же плохи, он подумал.       — Дон, займись этим, как только сможешь, окей? — вдогонку сказал ему Лео.       Донателло кивнул, рассеянно махнув рукой: «Ага, Лео, дай я только налью себе кофе».       Возвращаясь в лабораторию со свежей чашкой кофе в руках, он был поражён тем, что услышал тихие всхлипы со стороны Остин. Она по-прежнему была в объятиях Микеланджело, прижимаясь к нему. Её плечи вздрагивали. Майк наклонился над её ухом, что-то тихо шепча.       — Всё нормально, бро? — спросил Дон. Он ненавидел смотреть, как Остин плачет. Вообще, Черепаха состоял в даже более близких отношениях с ней, чем с кем-нибудь другим из его невесток.       Майк бросил на него беспомощный взгляд: «Она получила письмо, — он тихо объяснил, — О её матери. Она больна».       Остин отстранилась от мужа, шмыгнув носом и вытирая слёзы, бегущие потоком по её лицу: «Моя мать…она умирает. Она хочет меня увидеть», — объяснила женщина, голос её был удивительно твёрдым несмотря на слёзы, стоявшие в глазах.       — О, Остин, мне так жаль, — сказал Дон. Он поставил кофе на стол и обнял свою подругу.       — Я не могу пойти, — прошептала Остин в грудную пластину черепахи.-Я не могу.       — Остин, это твоя мама, — тихо сказал Микеланджело, кладя руку ей на плечо, — Милая, я могу приглядеть за Скайлар, и я знаю, ты сможешь отпроситься в Клубе.       — Она бросила меня! — Остин отпустила Дона и развернулась к своему мужу, ярость была видна на её лице. — Она оставила меня с моим отцом, и больше я её никогда не видела.       — Я понимаю, -сказал Майк. — Но Остин… — Он сделал глубокий вдох. — Я просто думаю… если ты не пойдешь, я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом, понимаешь?       — Ты думаешь, мне стоит пойти, Донни? — женщина повернулась к своему шурину, её лицо-это выражение страдания и запутанности.       — Ну, я… -Донателло покачал головой. — Остин, я не знаю. То есть, Майк скорее всего прав. Если ты не пойдешь к ней, ты можешь потом пожалеть об этом.       Плечи Остин опустились. Она выглядела побежденной, пойманной в ловушку… Черепаха почувствовал, как ему сдавило в груди. Остин выглядела точно так же несколько лет назад, после того, как Микеланджело сбежал из Логова, узнав о её прошлом в качестве солдата Фут.       — Остин… — он приблизился к ней, слегка касаясь её плеча. — Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас, имото-чан. Почему бы вам, ребят, не пойти и немного отдохнуть? Может с утра ты сможешь обсудить это со Сплинтером.       — Это хорошая идея, Остин, — сказал Майки, нежно притянув свою жену в объятие. — Давай переспим над этим, окей? Тебе не надо ничего решать сейчас.       — Окей.       Дон смотрел, как пара направилась вверх по лестнице в свою комнату. Он покачал головой. Представить себе, после стольких лет получить весточку от своей мамы и узнать, что она умирает. Ничего удивительного, что Остин так расстроилась. Сложно принять столько всего и сразу.       Садясь в своё кресло, он включил компьютер и подключился к интернету. Пальцы черепахи безостановочно летали по клавишами, пока он искусно искал лазейку через защитные протоколы Фут и входил во внутреннюю обитель деловых отношений корпорации Саки. Дон мрачно улыбнулся, когда встретил брандмауэр, бывший жёстче, чем обычно.       В каждой крепости есть чёрный ход…или, как в этом случае, ход-ловушка, он подумал. В несколько кликов, он обошёл меры безопасности. Что это? Личный файл. Ну что ж, мистер Масару, я, кажется, помню, что ты был заместителем Караи. Возможно, ты написал в своём журнале что-нибудь, что спасёт меня от нескольких часов поиска необычной активности в файлах корпорации Саки.              Донателло мастерски прошёл мимо защиты паролем и вскоре вскрыл личные записи Масару. Легко, как открыть банку с печеньями, подумал Дон. Он стал просматривать записи.       Идиоты! Они все идиоты! Караи сегодня казнила ещё двух старших офицеров. В последнее время она пребывает в плохом настроении. Вчера я чуть не потерял свою собственную голову, лишь на секунду ослабив внимание. Кошмары становятся всё хуже. Это вина этого ублюдка-ребёнка… О, Касуми! Если бы только ты выбрала меня вместо дурака Айко. Я всё еще жив, в то время как он пал от клинка демона.       Донателло моргнул. Айко? Это разве не имя солдата, которого Лео пронзил мечом, когда мы спасали Сиерру? Но кто такая Касуми? Это женское имя, если я мои знания о японском верны.        Он покачал головой. Лео нельзя было это видеть. Он только оправился от глубокой депрессии, в которую впал после смерти того человека, но для этого ему пришлось чуть ли не погибнуть, и также принять прощение через веру, которую Донателло не мог полностью понять. Но всё же Дон был благодарен Леонардо за новообретённый мир, так что он не собирался позволить никакому шёпоту из прошлого беспокоить его брата. Хмурясь, черепаха продолжил читать.       Ты бы могла жить так, как привыкла, могла бы переехать со мной в Японию, чтобы начать там новую жизнь. Я даже бы принял это отродье, как собственного ребёнка, я бы растил его. Но нет, ты решила идти с этим дураком на смерть, и теперь я проведу остаток своих дней один.       Я в последний раз навещу детский приют, моя дорогая Касуми. Мальчик жив до сих пор только из-за моей ошибочной любви к тебе, но я боюсь, что не могу оставить его в живых. Он-это свободный конец, который завяжется петлёй на моей шее, я знаю это. Я думал, что моя месть будет завершена, когда отправил его в это захудалое подобие детского дома, к этим мерзким людям, что зовут себя воспитателями, но его лицо преследует меня во снах…его глаза…твои глаза.       Мне жаль, Касуми, но менее, чем через неделю, твой маленький Исаму умрёт от моей руки, и, возможно, тогда я буду свободен от тебя.       Донателло откинулся на спинку стула, чувствуя, что его начинает мутить. Он проверил дату записи. Вчера. Мальчик умрёт через пару дней.       Но что я могу сделать? Он массировал весок одной рукой, в то время как в его разуме не умолкал спор.       Ему столько же, сколько и Коки.       Он не наша забота!       Лео убил его отца.       Ради защиты… Он мучил Сиерру…       Донателло машинально потянулся за своим кофе. Делая глоток, он пялился в экран, внешне спокоен, но изнутри его раздирала война с самим собой.       Я даже не знаю, где сейчас ребёнок.       Будет несложно это узнать.       Звук открывающихся дверей лифта обеспечил слабый, но желанный повод Дону для того, чтобы отвернуться от монитора и направиться в главную часть Логова. Бэверли вошла в комнату, рывшись при этом в огромной сумке, которую она несла через плечо. Её волосы были растрёпаны, а плечи устало опущены.       — Бэв? Всё в порядке? — Дон подошёл к ней, обеспокоенный. Женщина достала пачку аспирина и скинула сумку на диван. Она не ответила сразу, вместо этого сосредоточившись на вскрытии упаковки. Дон заметил, что руки её дрожали. Он пересёк жилое помещение и нежно взял её руки в свои.       — Сай-ай Бэверли, — он прошептал. — Давай я помогу.       Бэв держалась за пакет ещё мгновенье, прежде чем отказалась от него в пользу Черепахи. Донателло убрал фольгу и высыпал несколько таблеток в её ожидающую ладонь. Она проглотила их даже без воды.       Дон положил свои руки ей на плечи, так же, как ранее это сделала Остин с Микеланджело, и начал массировать напряженные мускулы. Бэверли с секунду напряженно стояла, но потом расслабилась, оперевшись на своего мужа. Её руки обогнули его панцирь в крепком объятии. Дон ждал. Он знал по опыту, что она начнёт говорить, когда будет готова.       В тишине послышался плач, и Черепаха напрягся. Коки… пожалуйста, не сейчас.       Набирающее громкость завывание вызвало у Бэверли лишь смешок: «Всё окей, Донни-сан, — она прошептала в него. — Я займусь им». Женщина выпустила мужа из объятий и наклонилась, чтобы поцеловать его.       Дон держал её на мгновение дольше, не желая отпускать, но настойчивый плач Коки только усиливался, и Бэв с улыбкой отстранилась.       Он вздохнул: «Я пойду с тобой».       Бэверли кивнула, и пара направилась вверх по лестнице в их комнату. Коки лежал на своём панцире, корчась и пихаясь ногами, крича на пределе своего голоса. Бэв пересекла комнату, взяв на руки обеспокойного ребенка, и прижала его к себе. Коки запустил пальцы в те её волосами, что выбились из причёски. Он засунул пальцы другой своей руки в рот. Вновь опустилась благославенная тишина.       Донателло покачал головой: "Как ты это сделала?" — спросил он, находясь в чём-то вроде благоговения перед ней.       Бэверли ухмыльнулась: «Доступно только мамам».       Дон стоял, смотря на свою жену и спящего сына.       Мальчик умрёт…Ярость вспыхнула в нём.       Нет, если я помешаю этому, подумал Донателло. Исаму может быть отпрыском Клана Фут, но он ни в чём не виноват. Я найду способ спасти его, если смогу.