Расколотые сердца/Splintered hearts

      Сплинтер лежал на хорошо подбитом матрасе, но сон то и дело ускользал от него. Крыс перевернулся на другой бок, сильнее натягивая на плечи мягкое флисовое одеяло, которое его дочери подарили ему на Рождество. Ему оказали большую честь этим подарком. Девочки специально подобрали плотно сотканный материал, который не собирал комки шерсти, периодически осыпавшейся с Крыса. Правда, Сплинтер обнаружил, что ежедневное расчёсывание и тщательное принятие ванны два раза в неделю держало эту проблему на минимуме. Бэверли даже нашла среди шампуней и кондиционеров те, которые не раздражали его чувствительную кожу. Крыс улыбнулся в темноте. Его дочери были внимательны и заботливы в тех вопросах, которые никогда не пришли бы в голову его сыновьям; но всё равно глава клана знал, что любой из них пожертвует своей жизнью ради него, ради любого члена их маленького, но растущего семейства.       Жизнь стала разительно (и при этом приятно) другой, когда четыре женщины поселились в Логове; но Сплинтер всё равно чувствовал нарастающее в нём беспокойство.       Возможно, я слишком долго был воином, он подумал, и нотка печали прокралась в его разум.       Столько лет моей единственной целью был поиск мести за смерть моего мастера. Теперь же, столько новых возможностей открыто для моих сыновей, для нашей семьи. Дети… Внуки! Так почему же тогда моей дух так беспокоен? Я должен быть рад за них. Возможно, я просто утомился от жизни под землёй. Завтра, когда мои сыновья направятся наверх, я присоединюсь к ним. Прошло слишком много времени, с тех пор как я проверял свои навыки вне додзё. Тренировки имеют пользу, только если их совмещать с практикой. Да. Я присоединюсь к моим сыновьям «на поверхности», как они это зовут. Упражнения будут мне полезны.

***

      Леонардо, не издавая ни звука, вошёл в комнату, что он делил с Сиеррой. Тихое, ровное дыхание его жены сообщило ему, что она уже спит. Он аккуратно достал катаны из-за спины, высвобождая их из ножен, и поставил на почётное место в специально сделанной стойке на низком столике у стены. Стойка была подарком Сиерры на Рождество.       Леонардо помнил то застенчивое волнение, с которым она дарила ему эту вещь. Помнил он и горячие слёзы, навернувшиеся в его глазах, когда его жена объясняла, как она заручилась помощью Рафаэля в вырезании сложного держателя. Микеланджело по бокам нарисовал символы катакана для семи основных учений Бусидо, и Сиерра сама их выгравировала, следуя линиям Майки с кропотливой точностью. Остин, с помощью поисковых запросов Донателло, предоставила качественный фетр, чтобы выровнять держатели-это был идеальный материал для хранения тщательно точеных клинков Лео без затупления их смертельных остриёв. Даже Бэверли и Энн помогли с часами шлифования дерева для придания ему красивого блеска.       Леонардо вытянул руку, касаясь одним пальцем изгиба стойки, и улыбнулся; гордость, любовь к семье наполнила его грудь. Он обратил свой взгляд к Сиерре. Лео казалось, что ему никогда не надоест просто смотреть на неё спящую. Она лежала на боку, лицом к нему, одна ладонь была прислонена к щеке; её волосы цвета чёрного дерева падали каскадом вокруг её плеч, и вьющиеся локоны обрамляли её лицо. Черепаха приблизился к кровати на цыпочках и опустился рядом со своей спящей женой, стараясь не разбудить её. Он скользнул одной рукой под её подушку, двигаясь словно шёпот ветра, укладывая её голову себе на плечо и устраиваясь с легчайшим вздохом удовлетворения. Одурманенный её запахом, Лео прильнул к женщине и прижался к её лбу. Сиерра, вздрогнув, пошевелилась во сне, и слабый вздох вырвался у неё.       — Шшшшш, итоши, это просто я, — он прошептал в её волосы.       — Мм, — она прижалась ближе к нему и приподняла руку, слегка касаясь его переносицы, желая ухватиться за край его панциря, словно ребёнок, хватающийся за плюшевого мишку. Сиерра прильнула к лощине чуть выше ключицы, её дыхание мягкое и тёплое против его плеча.       Леонардо закрыл свои глаза, довольный возможностью лечь и задремать с женой, надежно защищенной его объятиями.

***

      —Всё ещё не спишь, Энни? — Рафаэль нахмурился, входя в комнату, где он жил с женой.       —О! Раф… А сколько времени? — Эни отвернулась от стола, который занимал большую часть стены комнаты. Бумаги были рассыпаны по нему от одного конца до другого, и несколько жутко выглядящих юридических книг были открыты перед ней. — Я даже не слышала, что вы с парнями вернулись.       — Я уже понял, — он ухмылялся, прислонившись к дверному косяку. Волосы Энн были не заколоты и висели клочьями вокруг её лица. Она выгнула спину, потягиваясь, несознательно заставляя сердце Рафа биться чаще. В два шага он пересёк небольшое пространство, разделявшее их, и поднял женщину из кресла.       — Что ты делаешь? — она ахнула, ударяя его по руке,       — Те нужно идти в постель, Энни. Сейчас 4 утра. Ты чувствовала себя нехорошо последние несколько недель, и к тому же ты устала,- он нежно прорычал, бесцеремонно неся её по комнате.       — Мне нужно отправить это заявление утром, — она сопротивлялась, упираясь в его грудной панцирь руками. — Рафаэль, поставь меня!       Он просто ухмыльнулся, опуская её на кровать. Раф наклонился, одной своей рукой удерживая её. Энн сердито посмотрела на него, но предательское движение в уголках её рта испортила все попытки выглядеть рассерженной. Черепаха наклонился над ней, ловя её в глубокий поцелуй.       — Ты ложишься спать, Энни, -он прошептал в кожу её шеи.       Она поёжилась: «Окей».

***

      — Я не видела её почти двадцать лет, Майк, — прошептала Остин. Её пальцы рассеяно скользили по пластинам его грудного панциря. — Мне даже нечего будет ей сказать.       — Остин, что случилось? Я имею ввиду, она просто ушла и оставила тебя? Зачем ей это делать? — Майки крепче сжал плечи своей жены, притягивая её ближе. Она вздохнула, подвигаясь. Остин полулежала на его груди, её щека покоилась на его плече, голова же заправлена под подбородок. Черепаха чувствовала, как горячие слёзы текли по его шее в том месте, где покоилось её лицо, и он заёрзал, прижимая жену ближе.       — Мне кажется, она…просто не могла больше выносить Отца, — тихо сказала Остин. — Он… С ним был не так просто жить.       — Он был довольно суров с тобой, да? — Майк спросил, поднимая свою руку, чтобы погладить её по волосам.       — Он был очень строгим. То есть, Сплинтер тоже строгий, но…он не такой. Он как-то теплее. Мой отец был холоден. Он никогда меня не обнимал. Никогда не касался меня, разве чтобы помочь мне с ката, и то только для того, чтобы показать, что я делаю не так.       — Ничего себе, Остин. Это же жесть, — прошептал Майк. Ему казалось, будто его сердце сейчас разорвётся надвое. Он вспомнил фотографию Остин, ту, на которой была ещё её мать. Её улыбка светила с изображение, а счастье ясно написано на её лице.- Что насчёт твоей Мамы? Какой она была?       — Мама была весёлой, — тихо сказала Остин. — Она была как бабочка, всегда порхала от одной вещи к другой. То есть, вообще не была похожа на Отца. Даже дедушке она нравилась… Я видела, что он улыбался только тогда, когда она была рядом. Она прерывала мои занятия, чтобы пойти со мной за мороженым. Мы сидели у фонтана в Центральном парке и ели его, наблюдая за людьми.       Майк почувствовал улыбку жены на своей коже.       — Воу, она кажется замечательной, — Черепаха тихо сказал, убирая волосы с её лица и нежно заправляя их ей за ухо.       — Она такой и была, — пальцы Остин нашли край грудного панциря Майка, и она погладила чувствительную кожу под ним, заставляя черепаху вздрогнуть. — Пока мне не исполнилось семь. Однажды я спустилась на завтрак, и её просто…не было. Её не было за столом. Отец не проронил ни слова, он просто допил свой кофе и сказал мне идти в додзё для моих утренних занятий.       — Она даже не сказала тебе, что уезжает? — Майк не мог в это поверить.       — Нет. Я не знала, что с ней случилось в течении почти двух лет, — прошептала Остин.— Но однажды я была дома. Отца совершенно неожиданно вызвали в офис, поэтому я осталась одна с горничной. Я знала, что она была занята наверху, поэтому, когда телефон позвонил, я взяла трубку. Я не должна была отвечать на этот звонок. — Её голос дрогнул, и Микеланджело почувствовал, как её плечи напряглись под его рукой. — Это была она, — женщина прошептала. — Она… Она сказала мне, что пыталась звонить, но Отец не позволял ей говорить со мной. Она умоляла меня встретиться с ней в Центральном парке, у фонтана, на следующий день. Она сказала, что придёт за мной в 10 утра. Я…Я не ответила. Я была напугана, ведь я не видела её почти два года… Думаю, я также была на неё рассержена.       — И что случилось? — тихо спросил Майк.       — Я… Я положила трубку, — ответила Остин. — И… Я… Я почти пошла в парк, но когда дело дошло до этого… Я стояла у входной двери некоторой время. Я даже упаковала мой чемодан. Но мне не разрешалось ходить одной в парк. Мне не разрешалось выходить из дома одной. Я знала, что Отец расстроится, если я пойду, и я даже не была уверена, что она вообще появится. Поэтому… я не пошла.       – Значит, ты никогда больше не видела свою Маму, да? — Майк крепче обнял свою жену вокруг плеч.       — Нет, — её тело вздрогнуло, и она затряслась на муже, не в силах больше сдерживать рыдания.       — О-о-у, Остин, — прошептал Микеланджело, — Ты была лишь ребенком. Всё окей. Сплинтер говорит, что прошлое дано для того, чтобы учиться, а не жить им.       — Я… Я знаю, — она прошептала. — Твой папа самый замечательный.       — Да, он такой, — Майк улыбнулся своей широкой улыбкой. — И он любит тебя, ты ведь это понимаешь, правда?       — Я… Я думаю, что да, — сказала она шёпотом, всхлипывая.       — Он любит. И я тоже, — он поднял свою свободную руку, чтобы погладить её по щеке, вытирая слёзы. — Всегда.       Микеланджело выскользнул из постели. Остин плакала в течение долгого времени, но наконец она уснула беспокойным сном. Майк никогда не чувствовал себя таким беспомощным, таким раздражённым.       Она мой лучший друг, черепаха подумал, поправляя одеяло вокруг неё. Я хочу помочь ей, но я без понятия, как. Остин пошевелилась во сне, вздыхая и прижимаясь к его подушке, но не просыпаясь. Не волнуйся, Остин. Всё будет зашибись. Я найду способ сделать всё зашибись.       Майк тихо выбрался из комнаты, направляясь на нижний уровень. Заметя свет, сочившийся из-под двери брата, он, улыбаясь, покачал головой.       Можно также посмотреть, что затевает Донни, подумал Черепаха.       — Хэй, Донателло. — Реакция Дона на весёлое приветствие была, мягко говоря, необычна. Он резко дёрнулся, машинально вытягиваясь, чтобы отключить монитор.       — Не делай так, Майк, — огрызнулся Донателло, но всё же он немного расслабился при виде его брата в оранжевой маске, который беспечно опирался на дверной косяк.       — Чё делаешь, Донни? — ухмылка Майки стала больше. — Смотришь какие-то особые сайты?       — Не говори ерунды, Микеланджело, — Дон вздохнул. — Я делал некоторые запросы, о которых меня попросил Лео.       — Тогда зачем вся эта секретность, Малютка Донни? — спросил Майк, ощущая возможность поприкалываться над своим братом. Но мрачный взгляд Дона стёр улыбку с его лица. — Хэй, чё случилось, Дон? Ты выглядишь так, будто узнал, что Шреддер вернулся.       — Даже не шути про это, Майки, — резко ответил Дон. Он вздохнул, с усталостью проводя рукой по лицу.- Послушай, я кое-что нашёл в компьютерах Фут, и… — Он колебался.       — Что там, бро? — спросил Микеланджело, пересекая комнату и усаживаясь на стул рядом с компьютером Дона.       Донателло вздохнул и повернулся к своему столу, вновь включая монитор: "Я наткнулся на личный журнал Масару", — объяснил он.       Майки взглянул на экран без особого интереса: «Так, это ведь заместитель Караи, верно? И ты нашёл его дневник? И что? Что Фут задумали в этот раз?».       — Ты помнишь парня, которого убил Лео?       — Угу, Донни.       — У него был сын.       Микеланджело моргнул: «Чува-а-а-к. Ты же не собираешься говорить об этом Лео?».       — Конечно нет, Майки, — Донателло пролистывал текст. — Но… Вот, прочти это.       — Что? — Микеланджело вперился в экран.       — Вот этот абзац.       … Мальчик умрёт…       — Значит, что мы будем делать? — Микеланджело откинулся на спинку стула, выжидательно смотря на брата.       — Я…Я не знаю, стоит ли нам вообще что-то делать, — медленно произнёс Донателло. — Майк, это дела клана Фут…       Микеланджело в ответ закатил глаза: «Так, Донни. Ты собираешься сидеть сложа руки и позволишь им убить маленького чувачка? Братан, я слишком хорошо тебя знаю. Каков наш план? Что мы будем делать?       Донателло взглянул на младшего брата. Майк смотрел на него серьезным, пристальным взглядом.       — Ну, я подумал, знаешь, мы вдвоём достаточно легко могли бы пробраться внутрь, забрать мальчика и выбраться оттуда. Правда, у нас мало времени. Нам нужно выходить завтра ночью. Я подумал, когда мальчик будет у нас, может Эйприл сможет помочь нам в поисках места для него…       — Я в деле, Донни, — Майк протянул кулачок.       Дон ухмыльнулся, в ответ ударяя своим кулачком его; жест этот они не проделывали со времени, когда были подростками.       — Братья навсегда, — прошептал он.       — Ты понял меня, Братишка.