Расколотые сердца/Splintered hearts

      Микеланджело заметил, что Лео и Раф старались все время держать его между собой на обратном пути в Логово, но он чувствовал себя слишком вялым и уставшим, чтобы переживать насчет этого.       Они не у Хана… Он не знает, где они… Остин, Скайлар, я иду за вами. Я найду вас. Я найду людей, которые это сделали, и заставлю их заплатить.       Донателло двигался рядом с младшим братом, его обеспокоенный взгляд поднимался на него каждые несколько шагов. Майк игнорировал его. Образ Остин, её лицо, освещаемое лёгкой улыбкой, и ореховые глаза Скайлар, светящиеся от смеха, застыли в его сознании.       Вскоре они пришли к складу на углу Истман и Лэрд. Донателло нажал необходимые кнопки, чтобы открыть замок на внешне неподходящей двери в стене здания. Дверь отъехала в сторону, исчезнув в хитро спроектированном стальном кармане. Она выглядела хило, но усиленная стальная пластина, спрятанная под обманчивым деревом, могла выдержать любой сильный натиск. Черепахи вошли в склад, встреченные знакомыми запахами машинного масла и пыли, и направились к каменному лифту.       Лео, вытянув руку, крепко сжал плечо Майка.       — Мы найдём их, Бро. Мы вернем их, — сказал он тихо.       Майки кивнул, не поднимая глаз на брата. «Я знаю».       — Если Люсиль права и отец Остин заплатил, чтобы её похитили, велика вероятность, что он хотел получить её живой и невредимой, — заметил Донателло, бросив взгляд через плечо. — Майк, с ней все будет в порядке. Ты знаешь Остин. Она сделает все возможное, чтобы защитить Скайлар.       — Я знаю. — Майк сосредоточился на образе в своей голове. Остин, целая и счастливая, улыбается. Скайлар в безопасности его объятий.       Скоро я верну вас обеих, я обещаю. Я найду вас. Я обещал, что буду заботиться о своих девочках, и я сдержу слово, несмотря ни на что.       Их четвёрка молча прошла через запыленное, плохо освещенное пространство к каменному лифту.       — Майки, тебе придётся поговорить с тётей Остин, — сказал Леонардо в тихом шуме лифта. — Она должна была уже проснуться, и сейчас она скорее всего хочет с тобой поговорить.       Тётя. Я почти что забыл о ней. Та, что хотела забрать Остин, к матери, которая бросила её.       — Я… Я не знаю, смогу ли, Лео. — Он провел рукой по лицу, будто это могло снять часть усталости, что давила на него. — Да и вряд ли она станет говорить со мной.       — Майк, Остин хотела, чтобы ты познакомился с Люсиль, разве нет? — спросил Лео, опуская руку на плечо брата.              — Я просто… Что если она ненавидит меня? — Микеланджело наконец поднял глаза на брата.       Лео уверенно ответил на его взгляд. Там Майк увидел решительность, храбрость, и беспокойство.       Прости, Лео. Видимо, нам стоило побольше над этим подумать. Я думал, что Остин будет в безопасности, идя на поверхность со Сплинтером. Я думал, что это нормально — если её тётя увидит Скайлар. Я думал, что мы справимся с этим.       — Что за человек может тебя ненавидеть, Болван? — спросил Рафаэль. — Не говоря о том, она тётя Остин. К тому же, она была в порядке насчёт Сплинтера.       — Я не знаю, — сказал Майк, когда двери лифта разъехались. Что если она будет винить меня в похищении Остин? Достаточно того, что я сам себя виню.       — Майки, все будет хорошо. — Донателло остановился у открытых дверей. — Мы вернём Остин. Информация Люсиль дала нам новое место для поиска. Послушай, мы немного отдохнём, и как только стемнеет, мы пойдём за ними, окей?       Микеланджело кивнул, направляясь в главный зал. Донателло положил руку на его грудную пластину, останавливая его в паре шагов от лифта.       — Хэй Майк. Все будет в порядке. Мы в этом вместе, помнишь? Братья навсегда. — Он выставил кулачок.       Слёзы накатили Микеланджело на глаза, но он смахнул их. Сейчас не было времени на нервный срыв. Он встретился взглядом с Донателло и увидел в его карих глазах такую же смесь беспокойства и решительности, что была во во взгляде Лео.       Мои братья. Моя команда. Моя семья. Мы можем всё.       — Братья навсегда, — прошептал он, ударяя по кулачку Дона своим.       Рафаэль усмехнулся, но шлёпнул Майка по панцирю, проходя мимо. Лео просто одарил их мрачной улыбкой.       — Пойдём, Майк, — сказал Лео. — Пора познакомился с Тётей Люси.              Микеланджело кивнул. Остин хотела, чтобы я встретился с ней, подумал он. И посмотрите, куда это нас привело. Остин и Скайлар похищены… И она думает, что знает, кто забрал их. Мы вернем их. Вернем.              Сиерра поднималась, поворачиваясь к ним с натянутой улыбкой, когда Черепахи подходили к дивану. Немолодая женщина приятной внешности также поднялась, обращаясь к ним лицом, когда они вошли в комнату. Майки заметил, как её глаза округлились, но её выражение лица было больше похоже на настороженное очарование, чем страх. Сиерра обошла диван и встала рядом с Леонардо, кладя руку на предплечье.              — Я рада, что вы вернулись домой в сохранности.              В первый раз Микеланджело был благодарен за сдержанность своего брата. Он чувствовал, что не выдержит вида своих братьев с их женами сейчас. У Леонардо не было привычки выказывать знаки привязанности, во всяком случае не перед семьей, но Микеланджело видел, как он с Сиеррой обменивались нежными взглядами, и, однажды, застал их в момент неосмотрительности, когда вошел с утра пораньше в додзё — они целовались пылко, как подростки. Он знал, что Леонардо и Сиерра могут быть такими же глупыми и влюбленными, как они с Остин… Он почувствовал укол печали при этой мысли, и острое желание подержать её в своих объятиях так резко поднялось в нем, что стало уже физической болью, шедшей из его груди.              — Люсиль. — Сиерра повернулась к женщине, стоящей рядом с диваном. — Это мой муж, Леонардо.              Женщина подошла ближе, немного колебаясь от вида Черепах, но всё же она сохраняла спокойствие. У Микеланджело сперло дыхание при её виде. У неё были гладкие каштановые волосы, цвета Остин, но локоны Люсиль ниспадали ей на плечи, оформляя приятное лицо с небольшим количеством морщин и мягкими глазами.              Микеланджело не мог перестать смотреть. Её глаза… Он словно смотрел на более старую версию лица Остин, но вместо глаз цвета ореха у неё они были темнее, карии. Было что-то в этой женщине, её тренированное спокойствие, которое заставило то, что он часто называл «паучье чутье», волноваться.              Она не может быть замешана в этом. Не её тетя. Но так странно совпало, что в ночь, когда она хотела встретиться с Остин, случилось это… и теперь она указывает нам на похитителя… Мысли Майки роились в его голове, спутанные и запутывающие.              — Добро пожаловать в наш дом, Люсиль-сан. — Леонардо отвесил ей небольшой официальный поклон.              Люсиль склонила голову в знак признания приветствия, но она уже поворачивалась к Микеланджело. Ему пришлось подавить желание сделать шаг назад. Он наблюдал за ней, внимательный, его руки расположились на нунчаках.              — Вы, должно быть, Микеланджело, — сказала Люсиль.              — Да. Ну это, эм… приятно познакомиться, — ответил Майки. Но если вы хоть как-то связаны с этим, вы пожалеете о том дне, что увидели Остин, добавил он про себя.              — Мне жаль, что мы встретились при таких сложных обстоятельствах, — произнесла Люсиль. Она подошла ближе, вытянув руку, словно чтобы прикоснуться к нему. Должно быть, она заметила, как напряглись его плечи, а его руки сжались на нунчаках, потому что она застыла в нерешительности. — Это всё… должно быть так тяжело для вас — позволить Остин рассказать мне о вас… о Скайлар, — произнесла она мягко. — Ваше доверие — большая честь для меня.              На мгновение, Майку она понравилась, но он подавил первоначальную реакцию.              Глупо. В этом моя проблема — я слишком легко всем доверяю. Я доверил Сплинтеру заботиться о них, и теперь они похищены. Я должен был быть там. Я должен был быть с ними.              — Остин… Остин самая лучшая. — Но Остин доверяла ей.              Люсиль улыбнулась. «Она очень хорошо о тебе отзывалась», — заметила она осторожно.              — Мы хотели вас поблагодарить, — произнес Лео. — За то, что помогаете найти Остин и Скайлар.              — Я просто надеюсь, что права, — ответила Люсиль, взглянув на мутанта в синей маске.              — Я в этом уверен, — сказал Лео.              Люсиль уверенно кивнула. «Я знаю Рина Абрамсона больше двадцати лет. Судя по тому, что сказали те мужчины, Остин должна быть у него».              — Он… он же не навредит ей… так?              Микеланджело выдавил из себя эти слова сквозь плотный комок в его груди. Он напряженно наблюдал за Люсиль, высматривая любые признаки того, что она предала Остин. Женщина повернулась к нему. Тревога на мгновение пробежала по её лицу, прежде чем понимание, а затем сочувствие её сменили.              — Я так не думаю, нет, — сказала она мягко. — Ты, должно быть, очень сильно её любишь.              Микеланджело кивнул. «Остин… Она мой лучший друг», — ответил он. Он заметил удивленный взгляд, который она на него бросила, и подозрения начали щекотать его нервы. Он хотел убедиться, что до неё дошло его послание. Всё послание.              — Если я узнаю, что вы хоть как-то… как-то замешаны в их исчезновении, семья или нет, я без колебаний разорву вас на куски.              Люсиль отступила на шаг назад, тревога теперь ясно была видна на её чертах. Микеланджело получал извращенное удовольствие от страха на лице женщины. Вот так. Ты трогаешь мою семью, значит тебе лучше бояться, подумал он.              — Хамато Микеланджело!              Неожиданно пара зеленых глаз горела в сантиметрах от его. Настал черед Майка сделать шаг назад, когда его невестка наклонялась вперёд, прожигая его взглядом.              — Ты извинишься перед Люсиль сейчас же. Она была только добра к нам, не говоря о переживании за Остин и Скайлар. Видит Бог, она имеет столько же права быть расстроенной и злой, как все мы, но вместо того, чтобы разносить тут всё или винить кого попало за произошедшее, она терпеливо ждала со всеми. Она была вежлива с твоим отцом, и она была более собрана, чем я, когда я в первый раз вас встретила! Остин её племянница, Майк, как Скайлар моя! Мы семья, и мы в этом все вместе. Что по твоему сказала бы Остин, если бы слышала, как ты говоришь с её тетей?              Майки моргнул. Он редко видел Сиерру в гневе, и она почти никогда не выходила из себя. Он взглянул на брата, который смотрел на него с осуждением, но тут лицо его брата смягчилось.              — Майк, я знаю, что ты расстроен, но Сиерра права, — сказал Лео, взяв его за плечо. — Послушай, почему бы тебе пойти и не отдохнуть, Бро?              — Эм, да, я… Я думаю, это хорошая идея, — Микеланджело бросил взгляд в сторону Люсиль и заметил, что теперь она смотрела на него с шоком и зачатками гнева. Ух, мой панцирь.              — П-простите, — пробормотал он.              Женщина нахмурилась, и Майк отвел взгляд в неожиданном стыду. Прости, Остин. Я подвел тебя… Я опять всё испортил.              Люсиль мгновение колебалась прежде чем подойти ближе. Она вытянулась, в этот раз проигнорировав его напряжение, и взяла руку Микеланджело в обе свои.              — Я принимаю твои извинения, — произнесла она мягко. — Очевидно, что ты расстроен, Микеланджело. Ты, должно быть, очень сильно любишь Остин.              Он вяло кивнул. Но этого было недостаточно, чтобы защитить её.              — Майк, почему бы тебе не использовать нашу комнату, — предложила Сиерра.              Микеланджело взглянул на свою невестку в недоумении, но она просто взяла его за руку и повела в сторону лестницы.              Он позволил ей вести себя без сопротивления. Его ноги были тяжелы, словно налиты свинцом. Сиерра не отпускала его, пока не завела его в комнату, что она делила с Леонардо, заставив его лечь на кровать и помогая ему снять маску, ремень, наколенники и налокотники. Она аккуратно сложила их, составив рядом с нунчаками, на пол рядом с кроватью, и натянула одеяло ему на плечи.              — Мы найдем их, — прошептал он в подушку Леонардо.              — Конечно найдем, Майки. Ты найдешь её, ты и твои братья, и вы приведете их домой.              Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Майки вдыхал знакомый запах его старшего брата, прижимаясь к его подушке, как он делал в детстве, когда они были детьми и он забирался в кровать Леонардо после очередного кошмара.              Он закрыл глаза и позволил темноте забрать себя.