Бездомный

Мы должны держаться вместе и никогда не сдаваться. Рука об руку – и вот тогда всё мы победим… (с) Стив с особой нежностью обнимал подушку и посапывал, когда до его плеча дотронулись чьи-то прохладные пальцы. – Стив? – М-м… – невнятно промурлыкал Стив и сильнее обнял подушку. – У тебя будильник звонил. – Какой будильник, выходной же… – мычал Стив, блаженно улыбаясь и вжимая лицо в подушку, чтобы хотя бы условно спрятаться от приставшего к нему с утра пораньше Баки. Но вдруг широко открыл глаза и резко сел на кровати. – Который час? Как без пятнадцати восемь?! – Стив скатился с постели и в одних трусах понесся в ванную, на повороте чуть не влетев головой в дверной косяк. И правда, выходные закончились слишком внезапно. Стив, не привыкший к такому количеству событий за короткое время, недосчитался одного дня и был уверен, что на работу только завтра. Затренькал телефон, в спешке брошенный прямиком в раковину. – Роджерс, принеси мне каких-нибудь историй болезни из архива за прошлый год. Сегодня придут студенты, а я опять забуду показать им материал, – Тони самозабвенно хрустел в трубку хлебцами. Кажется, он вполне оправился от похмелья и всех ударов несправедливой судьбы. – Что-то легкое и ненавязчивое, м-м, язву желудка с кровотечением, как раз для пустых студенческих голов, или нет… Хм, мой гений придумал кое-что лучше, давай сочетанную травму с того ДТП, где пожарная машина влетела в автобус, помнишь? Или постой-ка… Стив положил не выключенный телефон обратно в раковину и начал яростно намыливать голову шампунем. Тони мог разговаривать сам с собой часами. Ему вполне хватало только видимости присутствия собеседника. – Что найдешь в холодильнике – все твое, – Стив вывалился из душа и стал натягивать медицинскую форму. Баки выглядывал из кухни, держа в руке чашку и взглядом показывая Стиву, что неплохо было бы пригубить бодрящий напиток. – В автомате на работе стаканчик куплю, – ответил Стив: форменные синие штаны никак не желали надеваться. Все-таки затолкав ноги в штаны и надев белую медицинскую футболку, Стив накинул на себя пальто и загремел ключами. – Дом в твоем распоряжении. Можешь без меня продолжать разбирать чердак. Только прошу об одном, – он внимательно посмотрел в колючие голубые глаза. – Не уходи. Хотел сказать что-то еще, передумал, и быстро затарахтел кроссовками по лестнице. Баки видел из окна, как он выбежал из подъезда и побежал по улице. Полы его не застегнутого пальто хлопали, как те самые мифические крылья. *** – Стив, где ты был? Когда всклокоченный Роджерс появился в больнице, замещающая медсестра на посту в приемном отделении окинула его удивленным взглядом и вытянула из кармана своей формы расческу. Это была Наташа Романова, входящая в категорию «хороших знакомых по работе». Подтянутая, аккуратная, с короткой косой рыжих волос, она внимательно оглядела его с ног до головы и поцокала языком. – У тебя видок, как будто за тобой гнались бандиты, все-таки догнали, но ты не сдался им живой, – говорила она, пока Стив причесывался, глядя в маленькое зеркальце над раковиной. Они стояли в кабинете первичного приема, на удивление пока пустующем без пациентов. – Это очень долгая история. – Расскажешь? – Нет. Может, в другой раз. Наташа села на кушетку и скрестила ноги. – Из-за того бомжа? – Какого бомжа? – Стив наивно попытался сделать удивленное лицо, но не получилось, судя по тому, каким взглядом смотрела на него медсестра. Тони разболтать не мог, скорее всего не обошлось без слишком разговорчивого Скотта. – Это дело личное, – Романова встала с кушетки, поняв, что цельного разговора не получится. – Но подумай вот о чем: нормальный, социальный человек сделает ВСЕ, чтобы не жить на улице. Те, кто добровольно остаются на помойках, – она двинула пальцем возле своего виска – имеют проблемы с психикой. Ты думаешь, что делаешь доброе дело, я знаю, порой твое геройство выходит далеко за рамки, но это же не щенок, которого можно подобрать с улицы и воспитать послушного, верного пса. – Наташа, я понимаю, как это выглядит со стороны. Но ты права: это не твое дело. – Так, как будто ты окончательно свихнулся. Ты мой друг, Стив, имею право переживать. Романова вдруг нежно улыбнулась, встала с кушетки и вышла, тихо прикрыв дверь. Стив опустился на кушетку и успел только глубоко вздохнуть. – ВСЕМУ СВОБОДНОМУ ПЕРСОНАЛУ ПРОЙТИ В СМОТРОВУЮ НОМЕР ПЯТЬ! – прогремел селектор. Стив бодро бежал по длинному коридору, когда к нему присоединились едва дышащий Тони и три медсестры. – Школьный автобус упал с моста, – пропыхтел Старк, видимо бежал он с другого конца больницы. Они добежали до смотровой и ворвались внутрь, оттолкнув на входе двух замешкавшихся в нерешительности врачей. Это было просторное помещение на двенадцать кушеток, огороженных друг от друга шторками. Все места были заняты детьми разного школьного возраста. – ВСЕМУ СВОБОДНОМУ ПЕРСОНАЛУ ПРОЙТИ В СМОТРОВЫЕ НОМЕР ПЯТЬ, ШЕСТЬ, СЕМЬ! – трещало под потолком. – Градусник мне в… – прошептал Старк, надел перчатки и побежал к ближайшей кушетке. Раненые дети кричали, плакали, стонали. Роджерс, как медбрат, без прямого приказа врача не мог действовать самостоятельно, но в нем уже бурлила горячая кровь отважного человека, спасающего котят с дерева и бомжей из трущоб. Он подбежал к кушетке, на которой лежала девочка лет десяти и плакала, держась за ногу. Джинсовая ткань на левом бедре была насквозь пропитана кровью и разорвана до колен, из глубокой раны выглядывал острый край отломанной кости. – Тони! – крикнул Стив, пододвигая к себе манипуляционный столик. Не было надежды, что Старк услышит в общем шуме из голосов, криков и пищащих аппаратов. Однако он услышал. – Ай-ой? – откликнулся Тони через три кушетки. – Открытый перелом бедра! – Поздравляю, но я сейчас немного… ыть… занят, – он накладывал жгут на обильно кровоточащую руку бледного, насмерть перепуганного видом крови первоклашки. Стив огляделся. Все врачи были заняты, за соседней шторкой доктор Колсон проводил интубацию трахеи маленькому мальчику, за другой шторой малознакомый врач накладывал швы на лоб мальчугану. Врач был чем-то похож на Тони: такая же аккуратная черная бородка, прямая спина, и возраста примерно одинакового. Это были ускользающие мысли, Стив, как медбрат, не мог использовать даже обезболивающее без «разрешения» лица с высшим медицинским образованием. Однако страдания ребенка были сильнее всех должностных инструкций. Ведь есть в приказах что-то про «экстренная помощь может оказываться средним медицинским персоналом самостоятельно»? – Как тебя зовут? – спросил он девочку, массивными портняжными ножницами срезая мешающие джинсы и делая что-то вроде коротких шорт. Снять их полностью, не расшевелив рану с костью, было невозможно. – Сьюзи, – сквозь слезы ответила малышка и вскрикнула, когда Стив начал накладывать ей на бедро стерильную повязку. – Мне больно, мне очень больно, – заливалась слезами и криком девочка. – Потерпи, осталось совсем чуть-чуть… Сьюзи, у тебя есть аллергия на лекарства? – Н-нет, на апельсины-ы, – рыдала Сьюзи, пытаясь взять себя за бедро, но каждый раз ее пальцы натыкались на руки Стива. Она была перепугана, боялась, что ей причинят еще большую боль. Стив разогнул ее маленькую руку, катетером скользнул в вену, намертво приклеил его к коже и взял со столика одноразовый шприц с фентанилом. Проверил дату, снял колпачок и тут встретился взглядом с врачом, отошедшим от соседней кушетки. Тем самым, с бородкой. – Ты Стивен? – скорее утверждал, чем спрашивал доктор, быстро посмотрев серыми глазами сначала на его лицо, потом на бейдж. – Прекрасно, тезка. Он забрал у Стива шприц и склонился над девочкой, открывая крышку катетера и вводя анальгетик. Лекарство подействовало почти мгновенно, уже через пару минут девочка перестала плакать и немного расслабилась. Стив стоял рядом, прочно фиксируя повязку на бедре. – Увозите в операционную номер… – врач посмотрел на свой телефон и развернулся к санитарам. – Во вторую, открытый перелом средней трети левой бедренной кости. Он снова повернулся к Стиву, едва заметно кивнул ему и отправился к следующей кушетке. На его бейдже мелькнуло имя: «Доктор Стивен Стрэндж, нейрохирург». Его имя казалось смутно знакомым… – А ты идешь помогать мне, – Стрэндж поманил медбрата пальцем к кушетке. На ней сидела бледная девушка лет двадцати и держалась за круглый беременный живот, месяцев на шесть-семь. – Я ш-шла по мосту, п-переход-дила дорогу… – она сильно заикалась, ее била мелкая дрожь. – Когда мост обр-рушился, меня п-потащило вниз, и я у-упала на живот. Стрэндж слушал ее вполуха, прикладывая фонендоскоп к животу. Стив измерял давление. 90/70. – Сколько у вас недель? – Т-тридцать одна. – Стив, ставь доступ в вену, и Лора! Лора! – вдруг закричал врач. Появилась запыхавшаяся толстая медсестра с красными от беготни щеками. – Операционная номер восемь, срочно, готовьте реанимацию новорожденных. – Как реанимацию? – вскрикнула девушка и неловко спрыгнула с кушетки, прямо в руки Стива. – Миссис… – Стрэндж вопросительно поднял брови. – Мисс. Джонсон. – Мисс Джонсон, ребенка надо достать немедленно, иначе он умрет. Я не слышу его сердце, но есть шанс, что мы спасем младенца. – Он еще такой крошка! Я н-не могу… – Иначе он умрет, – серые глаза Стрэнджа сверкнули. – Решайтесь, ну! У нас мало времени! Она подняла заплаканное лицо на Стива, который удерживал ее за плечи и медленно кивал, подталкивая ее к единственному правильному решению. Девушка всхлипнула последний раз и положила руку на живот. – Я... Я согласна. – Быстро, быстро, восьмая операционная, Лора! Медсестра и санитар уложили девушку на каталку и понеслись через коридор в том же направлении, в котором пятью минутами раньше увезли Сьюзи. – Вы же нейрохирург, – выдохнул Стив, берясь за шторку очередной кушетки. Тут уже был врач, но без медбрата. Доктор, на этот раз знакомый хирург Питерс, взглядом показал ему на руку плачущего мальчика с разбитым лицом, прося поставить венозный катетер, так как его собственные руки были заняты промыванием глубокой рваной раны на голени. Стивен Стрэндж хмыкнул и пошел к остальным кушеткам. – Голова от живота не так уж далеко находится, – обернувшись, сказал он вполголоса и исчез за очередной шторкой. *** Тремя часами позже Роджерс ввалился в сестринскую и в буквальном смысле упал на диван, со стоном облегчения массируя лоб. Все пострадавшие были рассортированы и развезены по отделениям больницы. Обошлось без жертв, но свободных коек в больнице не осталось, некоторых пациентов пришлось положить в приемном отделении и закрыть больницу на приезд «скорой помощи». Значит, навряд ли он сегодня встретит Скотта. Жаль, иногда парамедик приезжал с порцией горячих хот-догов из палатки и подкармливал дежурящую в приемном отделении смену. Еда была бы кстати, с утра во рту ни крошки, и как назло время работы больничной столовой закончилось еще сорок минут назад. В дверь деликатно постучали. – Войдите, – откликнулся Стив и удивился. Кому вообще понадобилось стучать в сестринскую? Дверь приоткрылась, в дверном проеме показалась взъерошенная, явно студенческая, голова. – Не подскажете, где я могу найти доктора Старка? Стив на одном локте приподнялся над диванной подушкой. – Третье отделение интенсивной терапии, пятый этаж. – Спасибо. Дверь закрылась так же вежливо, как и открылась. Обещанные студенты все-таки явились к Тони, и теперь оставалось надеяться, что Старк не погонит затюканного утренним хаосом медбрата в архив за историями болезней для любопытной молодежи. – Устал? Из-за шкафа вдруг выглянула Наташа. Скрытая шкафом, она сидела и читала дамский журнальчик. – Это с непривычки, – сказала она со знанием дела и достала из висящей на стуле сумки завернутый в пергамент кусок пирога. – Будешь? – Буду. Стив даже не заметил, как в голодном экстазе проглотил этот кусок теста. – Где ты была весь день? – Расчищала операционные и места в палатах, чтобы все поместились, – она кивнула на компьютер. – Иначе на одном столе у хирургов оказалось бы по четыре штуки больных. – Это… – начал было Стив, но тут в дверь сестринской опять постучали. Это был тот студент, видимо, самый смелый из робкой толпы своих сокурсников. – Доктора Старка на этаже нет, и почему-то никто не знает, где он, – пожаловался начинающий медик. – Может, в туалет пошел? – подмигнула Романова. – А потом решил там же и остаться, все равно никто не найдет, можно спокойно сидеть на крышке унитаза и листать в телефоне сайты и форумы для домохозяек. – А-а-э… – издал студент, однако не ушел. – Наш ректор попросил у нас отчет о первом дне практики в больнице, но кажется мы не совсем вовремя, я слышал про автобус... Хотел помочь, но не пустили. – А вы что тут делаете? Все по домам, завтра приходите! – сквозь толпу подростков в сестринскую протиснулся Старк собственной персоной. – Доктор Старк! Понимаете… – завел свою пластинку студент, неловко пряча вспотевшие ладошки в карманы халата. Тони внимательно его слушал, даже кивал в особо остросюжетных местах про «ректора» и «отчет завтра». – Как тебя зовут? – спросил Тони, терпеливо дослушав рассказ. – Питер Паркер. – Питер, давай телефон своей богодельни, ну, той самой, в которой тебе дают медицинское образование. Я позвоню и перенесу сеанс ваших страданий на завтра. Завтра вами займется доктор Кэрол Дэнверс, я, извините, на выходном. – А-а, да, да, это было бы неплохо. Пока Тони звонил в администрацию по предложенному телефону, Питер и не думал очищать помещение. Он присел на диван рядом со Стивом и болтал ногами в красных кедах. Стив отмечал в лежавшем на коленях журнале сбор биологических отходов за день и косился на студента. Совсем еще юный. Даже интересно, что его сюда привело: реальное стремление помогать людям или желание родителей иметь домашнего врача. – У вас две недели практики, – Тони закончил разговор и спрятал телефон в карман халата. – Прекрасно, я успею на вас поездить. Передай своим и сам запомни – в больницу приходите каждый день с девяти до трех. Пропуска я закажу, запиши мой номер и скинь на WhatsApp имена-фамилии всех своих друзей, сейчас топчущих дешевый ламинат в коридоре. Почему-то так случилось, что я – ваш папочка-куратор. Но и мамочки Дэнверс и Максимофф, пока я отдыхаю и веселюсь на выходных, не дадут вам расслабиться. Питер пожал его ладонь и исчез из сестринской, оставив после себя легкий аромат леденцов от кашля. Тони посмотрел на закрывшуюся дверь, почесал в затылке и только сейчас заметил Наташу. – А ты чего здесь? – А где мне еще быть? – вскинула она брови. Например, на посту, но видимо там нашлась замена. – Брысь отсюда, у меня здесь и сейчас будет важный консилиум по тактике лечения пациента. – Со Стивом?! – Да! – Старк буквально вытолкал ее из комнаты, закрыл дверь и прислушался. Легкие шаги по коридору известили его о том, что Романова покинула стратегически возможное место подслушивания и направилась на пост. – Стив, надо поговорить. – Сейчас? – Да. Я, м-м, в общем, могу сказать, что я… Короче, дело такое… – Давай забудем, – помог ему Стив. – Я бы хотел остаться с тобой добрыми друзьями, Тони. Я сам виноват, что так долго рефлексировал, разбирался в себе и обманывал ложными надеждами. Но я бы не хотел тебя терять. – Именно это я и хотел сказать. Тем более на тебе свет клином не сошелся, Роджерс, – Тони, уже было повернувшийся к двери, развернулся и поиграл бровями. – Ты видел, какие нынче студенты пошли? М-м. – Старк, даже не думай… – Цыц! – он вышел за дверь. – А Наташе, если будет спрашивать, скажи, что консилиум прошел весьма углубленно и в жарких стон… спорах. И он исчез, хлопнув дверью. Стив улыбнулся и лег на диванчик, вытягивая ноги, чувствуя, как тихо хрустнул всеми своими сочленениями уставший позвоночник. Хоть одной проблемой меньше, хорошо, что Энтони очень сговорчив. – Стивен Роджерс, пройдите в бокс номер три! – кашлянул селектор. *** Наутро уставший Стив едва дотащился до своего дома и забряцал ключами. Он пришел домой на автопилоте и энергии от интереса, остался ли Баки на вверенном ему чердаке. Коридор встретил его тишиной, полумраком и Марс, вальяжно возлежавшей на полу. Стив разулся и прошел в квартиру. На кухне, в гостиной и спальне не было ни души, только на кухонном столе одиноко стояла чашка с недопитым кофе. Он поднялся по скрипучей лестнице на чердак и тихо открыл дверь, просунув голову в щель, от удивления полностью заходя в помещение чердака, изменившегося до неузнаваемости. Возле дальней стены стояла вполне себе приличная односпальная кровать с матрасом и подушкой, но без белья. У кровати лежал застиранный коврик светло-зеленого цвета. Круглое окошко сверкало вымытыми стеклами, над окошком было прибито подобие деревянного карниза, с которого спускался легкий белый тюль. Возле другой стены находился письменный стол из светлого дерева и стул с высокой спинкой. Над столом – наспех сколоченная полочка с парой изжеванных временем книг. В дальнем углу стояло ведро с краской и кособокая стремянка, сам угол уже был выкрашен до потолка нежно-персиковым цветом. – Нравится? – на чердак зашел Баки, вытирающий руку об замызганную шпаклевкой и краской футболку. – Как ты это сделал? – Стив не мог припомнить, чтобы у него завалялась стремянка, краска и куча других подручных материалов типа деревянных досок для создания полки и карниза. – Сходил в свой квартал. У меня оставалась там пара долларов, я копил со сбора мусора. Купил инструменты и деревяшки в хозяйственном магазине, мебель – на распродаже в соседнем доме за бесценок. – Это потрясающе! – Стив прошелся по чердаку и сел на кровать, осматриваясь. Тут же встал и пошел за постельным бельем. Выдав Баки стопку из тонкого одеяла, простыни, пододеяльника и наволочки, он еще раз прошелся от окна к дальнему углу. Угол был выкрашен идеально. Не всегда люди даже с двумя руками способны выполнить такую работу. – Когда ты все успел? – Мне помогали маленькие феи, конечно же. Стив удивленно изогнул бровь. – Не знал, что ты умеешь шутить. – Учусь. – Значит, остаешься? – А у меня есть варианты? Только… не знаю, чем я могу тебя отблагодарить. Роджерс тут же вспомнил их первый поцелуй, приведший к взаимному неудовольствию обеих сторон, и поежился. – Как видишь, я живу один, и порой мне бывает несколько одиноко. Оставайся. Надеюсь, через месяц-другой Сэм поможет с реабилитацией и документами, у него есть связи повсюду в городе. – Спасибо. Баки протянул ему ладонь для рукопожатия. Стив крепко сжал его холодные, чуть дрожащие, пальцы, выпачканные краской. – Пожалуйста. Он держал руку Баки еще несколько минут, молча смотря ему в глаза и думая кучу мыслей в секунду. Баки его не торопил и смотрел в ответ из-под хмурой складки на лбу. Из приоткрытой двери на чердак крадучись вышла Марс. На ее кудрявых усах висело маленькое перышко кремового цвета с тонким матово-жемчужным стержнем.