В погоне за пропавшим миллионом

Вот так я и въехал на территорию Приюта Мертвецов — сейчас это место снова называли Пайн Вэлли. Мне случалось побывать здесь только однажды, но я всё же смог оценить, насколько сильно изменился город. Исчезли пивнушки и небольшие салуны, которыми так славился городок. Вместо них высились чистенькие фасады зданий, на которых белели вывески: «Кузница», «Магазин», «Почта», «Аптека», «Шляпная мастерская». По улицам спокойно прогуливались люди; кто-то спешил, кто-то — не очень, но ни один человек не походил на бандита. Неподалёку от ворот высилась смотровая башня — скорее всего, именно благодаря этому меня заметили загодя, и шериф Фертон смог столь эффектно появиться из ворот мне навстречу. Окошки башни были темны, но я чувствовал, что она не пустовала. Я следовал за мрачным шерифом Фертоном, вертя головой и на всякий случай пытаясь запомнить планировку городка, но меня постоянно отвлекали изменения, произошедшие здесь.  — Как давно вас назначили сюда, шериф? — спросил я, догнав и поравнявшись с ним.  — Ровно год назад, — хмуро процедил явно не настроенный на общение Фертон. Я задумался. В последний раз мне удалось схватить Далтонов как раз год назад. Их посадили в довольно надёжную тюрьму, но они оттуда бежали — совсем недавно, если судить по тому, что новости о побеге ещё не появились в газетах. Значит, они могли не знать, что за человек этот новый шериф, а также какие порядки он завёл в городе, ранее славящемся как разросшийся притон для преступников. Скорее всего, эта славная четвёрка после кражи планировала переждать здесь, может, даже обменять часть денег, но Приют Мертвецов сейчас не оставлял им никаких шансов. Если Джо, Джек, Уильям и Эверелл действительно тут, то они обречены: я знал шерифа Фертона недолго, но его дела свидетельствовали о нём лучше всего: если он смог навести порядок здесь, то и поймать Далтонов ему не составит труда. Однако устраняться от расследования я не собирался: надо же подстраховать бравого шерифа.  — Насчёт дела Далтонов, — я потрепал Попрыгунчика по шее. — Они похитили миллион долларов наличными из банка. Фертон промолчал: он сидел в седле гордо и прямо, зорко глядя вперёд. Его суровое лицо не выражало абсолютно ничего, кроме жёсткой решимости искоренить саму преступность как класс.  — Они не в курсе, что в Пайн Вэлли теперь управляете вы, — продолжил я, косясь на него. — Я уверен, что они прибыли сюда, рассчитывая переждать…  — Ваши объяснения мне не нужны, — перебил меня Фертон, сворачивая в узкий переулок. — Я знаю, что они пытались проникнуть в мой город, — Чёрный Медведь рассказал. Раньше его дом был воротами в преступную клоаку, но теперь ему приходится сотрудничать с нами. Один из моих ребят хотел заехать к нему выпить и заметил четверых подозрительных людей, которых Чёрный Медведь провожал в подсобные помещения. Мой человек сообщил об этом мне, я расследовал этот вопрос, и чёртов индеец раскололся. Я велел ему заложить кирпичом тайный ход из его забегаловки в Пайн Вэлли, и он проделал это прямо при мне. Так что, мистер Люк, Далтоны сейчас здесь, на моей территории, и покинуть её они не могут. А это означает только одно: их поимка — это лишь вопрос времени. Фертон резко пришпорил свою лошадь и сорвался вперёд. Попрыгунчик фыркнул и повёл вбок, но мне удалось выровнять его ход. Я нежно погладил по шее верного скакуна и ласково проговорил:  — Не бойся, дорогой друг. Значит, Чёрный Медведь… Так звали пожилого индейца, который держал что-то вроде салуна на подъезде в Пайн Вэлли. Он славился тем, что провожал преступников в сам город по потайному ходу, который вёл от его заведения в сам городок. Я не знал, правда ли это, но такие слухи до меня доходили, и, судя по словам Фертона, они полностью соответствовали действительности. Что ж, это явно ниточка, за которую следовало потянуть. Я аккуратно развернул Попрыгунчика, с трудом маневрируя в этом узком переулке, и снова направил его к городским воротам. У створок стоял парень с растрёпанными огненно-рыжими волосами и широкой улыбкой на веснушчатом лице. Его голубые глаза смотрели на меня наивно, как бывает только в ранней молодости.  — Привет, сынок, — вымолвил я, поравнявшись с ним и спешившись. — Не откроешь мне ворота? Надо бы потолковать кое с кем по ту сторону. Малый, сдвинув шляпу вперёд, почесал затылок. — Я-то могу, мистер, — вымолвил он, растягивая слова, — но вот только шерифу это не понравится. Он говорит, что ворота часто открывать негоже.  — Постараюсь побыстрее, — я улыбнулся, всем своим видом демонстрируя дружелюбие.  — Хорошо, мистер, — малый направился к небольшой дверце, расположенной справа от створок. — Сейчас вам открою. Он скрылся в небольшом помещении, и через несколько секунд ворота заскрипели и начали медленно открываться. Малый снова вышел и с любопытством глянул на меня, пока я снова садился на Попрыгунчика.  — А правда, что вы Счастливчик Люк? — спросил он, склонил голову набок. — Я слышал, как вы нашему шерифу говорили.  — Правда, — я приставил ладонь к шляпе. — А тебя как зовут.  — Марион, — малый улыбнулся, демонстрируя немного торчащие вперёд крупные зубы. — Марион Моррисон, мистер.  — Отлично, Марион, — я ещё раз улыбнулся ему. — Как вернусь, обязательно познакомимся с тобой поближе. Ворота раскрылись уже достаточно широко, и я. воспользовавшись этим, поехал вперёд. Солнце поднялось высоко и уже вовсю палило несчастную землю штата Небраска. Сухая почва растрескалась и посерела; при каждом шаге Попрыгунчика поднимались столбы пыли, которые оседали на одежде и коже, смешивались с потом и забивались в нос, глаза и рот. Заведение Чёрного Медведя располагалось с другой стороны Пайн Вэлли — мне пришлось объехать весь город, обнесённый стеной, чтобы увидеть небольшой домик с маленьким двориком, земля на котором была надёжно утрамбована копытами многочисленных лошадей. Спешившись и привязав Попрыгунчика к одному из столбов ворот, я перемахнул через невысокий заборчик и уверенно пошёл к домику. Внутрь вели двустворчатые дверцы — такие обычно ставили в салунах. Над входом висел знак «Добро пожаловать», и я, решив принять это за чистую монету, смело шагнул внутрь. На первый взгляд, заведение Чёрного Медведя ничем не отличалось от самого обыкновенного салуна. Пол был дощатым и довольно зашарканным, хотя его явно красили два-три года назад. Слева стояло пианино, накрытое чехлом; справа — два круглых столика со стульями. Напротив входа располагалась высокая стойка, за которой виднелись полки с бутылками. За стойкой сидел сам хозяин этого великолепия; при виде меня он поднял голову от мешка, который не спеша латал, и встал с табурета. Чёрный Медведь был очень высок и грузен. Широкое невозмутимое лицо с узкими чёрными глазами обрамляли волосы, тёмную густоту которых заметно разбавляла седина. Слева одна прядь была заплетена в косу, с которой свисал цветастый шнурок. Одеждой ему служил свободный бежевый балахон с традиционной вышивкой и бордовые штаны с вытянутыми коленями.  — Приветствую, — я положил руку на стойку. — Можно мне стакан воды? Чёрный Медведь медленно склонил голову и, взяв из-под стойки стакан, отошёл к одной из бочек. Набрав воды, он не спеша затянул кран и молча пододвинул стакан мне.  — Спасибо, Чёрный Медведь, — я залпом осушил стакан. — Знаешь, я заплачу за этот стакан очень щедро, если ты расскажешь мне о парочке твоих гостей. Ни мускул не дрогнул на спокойном лице индейца, но могучие плечи явно напряглись.  — Помню тебя, Счастливый Охотник, — вымолвил он. — Ты был ещё совсем молод, когда мы встретились впервые. Сейчас ты мудрее и старше, но дух твой по-прежнему беспокоен. Он опёрся на стойку руками, и я невольно глянул на его ладонь, расположившуюся рядом с моей. По размеру моя была раза в три меньше. М-да, случись нам драться, он с лёгкостью со мной разделается. Пусть Чёрный Медведь и был намного старше, сил у него вполне хватало. В этих широких плечах, в этом могучем теле навсегда поселился древний дух земли, который и питал его мощью, даже не снившейся нам, бледнолицым.  — Пришёл Человек-Гром, — снова заговорил Чёрный Медведь. — Он приказал завалить ход. Он не велел приглашать преступников. Он сказал, что избавится от них. Очень справедливый он, этот Человек-Гром. Любит закон, слишком любит. Чёрный Медведь выпрямился. Его матовые чёрные глаза глядели вдаль — туда, куда путь белому человеку заказан.  — Не будет зла, не будет и добра, — снова начал он. — Не будет добра, не будет и людей. Хорошо наказывать плохих, но плохо строить стену и заставлять хороших жить так, как они не хотят.  — Верно, — кивнул я, поигрывая своим стаканом. — Это называется тоталитаризм. Это слово я помнил ещё со времён жизни с отцом и матерью — представителями интеллигенции, любившими такие замысловатые выражения. Чёрный Медведь медленно перевёл взгляд на меня.  — Что хочет знать Счастливый Охотник? — спросил он.  — Братья Далтон, — я поставил стакан на стойку. — Они проникли в Пайн Вэлли через твой салун. Мне бы хотелось знать подробности. Индеец медленно склонил голову.  — Вчера, — вымолвил он. — Когда звёзды несли ночь. Четверо хорьков пришли сюда и попросили показать им ход. Они угрожали Чёрному Медведю, грубили, потому Чёрный Медведь не сказал им, что в Приюте Мертвецов теперь правит Человек-Гром. Они прошли по коридору, но у них с собой был большой мешок, который самый высокий из хорьков тащил за собой. Из-за этого они двигались очень медленно, словно не хорьки, а улитки. Как только солнце сменило луну, ко мне зашёл Белка. Он увидел, как я закрывал ход, а также четырёх лошадей, привязанных во дворе, и задал вопрос. Я ему всё рассказал. И лошадей отдал. Он умчался в город, как ветер, и вскоре вернулся вместе с Человеком-Громом. Тот велел мне заложить тайный ход.  — И ты сразу же подчинился? — недоверчиво спросил я, опершись локтями на блестевшую лакированным деревом стойку. Чёрный Медведь вздохнул и, взяв мой стакан, небрежно ополоснул его водой из бочки и поставил под стойку. Грузно усевшись на табуретку, он распрямил спину и, уперев исполинские руки в колени, произнёс:  — Чёрный Медведь прожил много солнц и лун. Он долго водил сюда койотов, помогая им прийти в Приют Мертвецов. Пришло время Чёрному Медведю уйти на покой: Человек-Гром — сильный, топор войны с ним лучше не отрывать.  — Понимаю, — я склонил голову. — То есть, Далтоны приехали сюда вчера ночью, и награбленное было с ними… Скажи, а куда вёл тот самый потайной ход?  — В подвал места, где воркует голубка, — Чёрный Медведь вновь взялся за старый мешок и принялся латать его. — Бледнолицые называет его «У Бетти». И он полностью сосредоточился на своей работе. Тихо поблагодарив индейца и бросив на стойку несколько монет, я направился прочь. Никакой Бетти я не помнил, но это неудивительно: наверняка одиннадцать лет назад её тут и не было. Отвязав Попрыгунчика и вскочив на него, я пустил его в бодрый аллюр вдоль стены. Бедняги Далтоны, они оказались в самой надёжной ловушке на свете, ведь теперь Пайн Вэлли представлял собой крепость. Сейчас, когда путь через заведение Чёрного медведя отрезан, им ничего не оставалось, кроме как искать другие методы побега. Что ж, сначала стоило побеседовать с этой Бетти, выяснить, что именно ей известно, а потом — решать, что делать дальше. Я остановился перед воротами и громко крикнул:  — Марион, сынок, это Счастливчик Люк.  — Вижу вас, мистер, — донёсся до меня надтреснутый голос паренька. — Сейчас впущу. Несколько секунд стояла тишина, потом ворота с скрипом раскрылись, и я гордо прогарцевал внутрь. Створки за мной замкнулись — как дверца мышеловки, — а потом из помещения слева вышел Марион.  — Спасибо, сынок, — я кивнул ему. — Не подскажешь, где тут заведение «У Бетти»? Паренёк улыбнулся, и я невольно отметил про себя, что прозвище «Белка», которое дал ему Чёрный Медведь, подходило как нельзя лучше.  — Значит, «У Бетти», — он подошёл ближе и указал в сторону главной улицы. — Поедете туда, мистер Счастливчик Люк, и увидите кузницу. Там Берт Джонс работает, но вам туда не надо. Я это к чему: между кузницей и пекарней есть проход, он узкий такой и сначала незаметный, но всем местные его знают. Вы по нему и езжайте, а потом сверните, значит, направо. Сначала там будет магазин Остерхеймов, а следующее — как раз «У Бетти». Вы у неё и поселиться можете: она постояльцев пускает, хотя их в последнее время мало.  — Благодарю, — я коснулся полей шляпы. — Так и поступлю. Ты же, сынок, как закончишь тут дежурить, заскочи в это заведение: мы с тобой славно поболтаем. Мари он просиял и выкрикнул: «Непременно, сэр!». Я же пришпорил Попрыгунчика и последовал в том направлении, которое он указал. Инструкции Мариона оказались довольно толковыми: я миновал кузницу, в открытом дворе которой работал рослый детина в защитном фартуке, проехал по узкой дорожке мимо пекарни, свернул к магазину, окна которого протирала высокая и тощая леди в белом чепце, и поравнялся со славным зданием с маленьким двориком. Вывеска «У Бетти» свидетельствовала о том, что я прибыл куда хотел. У поилок уже была привязана пара лошадей. Я, спешившись, пристроил своего коня и направился к чистенькому фасаду, блестевшему новой коричневой краской. Внутри оказалось довольно оживлённо и много народу. Зал, который весь состоял из лакированного дерева, просто гудел, и каждый столик был занят. У стойки пустовала пара мест, и я поспешил именно туда через всё помещение. на меня, как ни странно, никто не обращал внимания, что удивляло: обычно в небольших городках любой незнакомец — это событие огромного масштаба. Тут же люди и не думали прерывать своих разговоров, даже не удостоив меня взглядом. Стоило мне только занять стул, как передо мной возникла женщина.  — Вижу, новое лицо у нас в Пайн Вэлли, — приветливо произнесла она, широко улыбаясь. — Что будете заказывать, мистер? Она ловко положила передо мной листок с меню. Оно было написано от руки довольно небрежным, но разборчивым почерком, и я сразу выбрал несколько сытных блюд. Женщина кивнула, ловко спрятала меню в кармашек белоснежного фартука и, шурша юбками, быстро направилась к дверце за стойкой — там, по-видимому, располагалась кухня. Пока она, открыв дверь, быстро выкрикнула что-то поварам, а потом быстро направилась к одному из столиков, я молча изучал её. Чёрный Медведь назвал эту женщину «голубкой» не зря: в её голосе и вправду было что-то воркующее. Она была по-милому пухленькой; румяные щеки и крепкие белые зубы, которые часто обнажались в улыбке, говорили об отменном здоровье. Тёмные волосы, уложенные в высокую причёску, сияли при свете ламп, а руки, пусть и лишённые изящества, явно знали, что такое тяжёлая работа. Она принесла мне заказ с похвальной быстротой, особенно если учесть количество посетителей в её заведении. Расставляя передо мной тарелки, она пожелала мне хорошо отдохнуть и посмотреть их городок, особое внимание уделив концертному залу, который открылся совсем недавно. Она умудрялась щебетать без умолку, периодически отлучаясь в зал, из-за чего в разговоре возникали паузы, впрочем, довольно непродолжительные. Я успел уничтожить весь свой исполинский обед и даже выпить сладкий чай, наслаждаясь при этом приятный голосом дамы. Но меня впереди ждало важное расследование, вернее, даже преследование, поэтому нужно было как-то завершить наш светский разговор. С трудом вклинившись в поток слов, я спросил, как зовут хозяйку, а также можно ли снять у неё комнату.  — Зовут меня Элизабет Роуз, — улыбнулась она. — Не мисс, а миссис, хотя своего ненаглядного уже давно не видела. Он в старатели ушёл уже давно, мистер, да так и пропал… А что насчёт комнаты, так пожалуйста, есть у меня спальни, за ночлег беру тридцать центов, а если хотите ещё трёхразовое питание, тут будет сорок пять. Я согласился, и хозяйка, улыбнувшись, повернулась к кухне и громко крикнула: «Элси!». Тут же оттуда вышла девочка лет двенадцати в синем платье с передником.  — Проводи этого джентльмена в третью комнату, — распорядилась Бетти, орлиным взором осматривая зал. — Не забудь занести его в книгу. Элси сделала книксен и пошла в угол помещения. Я последовал за ней, оставив на стойке плату за обед. Мы прошли до таинственной занавески, которая, спускаясь до пола, отгораживала дальний угол от всего помещения. Элси отодвинула алую ткань и церемонно произнесла: «Прошу, проходите». Я кивнул и, сняв шляпу, прошёл через проход. Мы оказались в узком коридоре, который упирался в квадратное помещение со столиком-конторкой и лестницей. Элси, неловко обогнув меня, подошла к столу и склонилась над большой амбарной книгой, лежавшей там в раскрытом виде.  — Как вас записать, сэр? — спросил он, потянувшись за пером.  — Счастливчик Люк, — ответил я, опираясь руками на конторку. Пока Элси, высунув от усердия кончик языка, выписывала буковки моего имени и номер комнаты, я пытался прочитать, кто ещё гостил здесь. Как оказалось, в соседней, первой, комнате остановился некий мистер Джуджэ, а напротив меня, во второй, жили мистер и миссис Макдональд.  — Прошу, сэр, — закончив заполнять книгу, Элси выдвинула ящик конторки и, найдя нужный ключ, кивнула в сторону лестницы. — Ваша спальня располагается на втором этаже. Я склонил голову и, пропустив её, пошёл следом. Второй этаж представлял собой широкий коридор с дверями по обе стороны. Моя оказалась где-то посередине; пока я шёл до неё, успел заметить, что всего дверей было семь: шесть гостиных номеров, на которые были приколочены медные цифры, и седьмая дверь — без обозначения.  — А вот и ваши покои, сэр, — Элси, гордая этой фразой, явно вычитанной в каком-то романе, приоткрыла передо мной дверь в милой и довольно неловкой манере девочки-подростка. Я поблагодарил её и шагнул вперёд…