Дневник Яндере

    13 апреля, пятница.     Тринадцатое, пятница. У многих народов этот день обозначает множество неудач, у нас же – нет. Мы куда сильнее боимся числа «четыре». Я шла в школу, прокручивая в голове то, что должна была сообщить офицеру, который будет меня допрашивать. Нужно не забывать играть роль беззащитной бедняжки, на глазах которой приключилось нечто ужасное. Почаще смотреть вправо и вверх – это знак того, что я обращаюсь к своим подлинным воспоминаниям. Речь не должна быть слишком гладкой: лучше запинаться, чтобы звучало естественнее. Я репетировала перед зеркалом, и у меня получилось неплохо. В общем, я была на сто процентов уверена в себе. Учителя неплохо поработали, организовав процесс допросов так, чтобы он шел беспрерывно. Одна из педагогов обязана была присутствовать при этом, кроме того, некоторые ученики пришли с родителями. Меня отвели в химическую лабораторию – ту самую, где я вдохновенно творила послания от имени своей почившей соперницы, имя которой как-то вылетело у меня из головы. Я села напротив полицейского в гражданском с усталым выражением лица и двумя вертикальными морщинками между бровей. – Итак, Айши Аяно.., – протянул он, барабаня по столу и вчитываясь в текст, напечатанный на лежавшем перед ним листке бумаги. – Расскажите мне, что случилось вчера, – все обстоятельства, что вам известны. Я картинно стиснула пальцы и постаралась придать своему обычно спокойному лицу выражение ужаса. – Это было так жутко, – пролепетала я. – Хина откусила пирожное, потом упала... Кто-то метнулся к ней... Кажется, это был Будо... А, нет, Ямада-семпай. Точно, это был он. Пощупав ей артерию, он велел позвать медсестру, что я и сделала, поспешив на первый этаж. Она осмотрела жертву, велела перенести её к ней... И всё. Он хмыкнул и внимательно посмотрел на меня. – Судя по показаниям прочих свидетелей, – начал он, – вы удержали за руку другую девочку, которая тоже должна была пробовать блюдо. Почему вы это сделали? Вам было известно что-то? Я закусила губу и потупилась. Конечно, я предвидела, что не в меру ретивый полицейский задаст мне подобный вопрос, ведь тому было столько свидетелей! Да и сама дурочка Ханако, разумеется, не преминула похвастаться тем, как её никчемную жизнь волшебным образом спасли. Ничего страшного: я отрепетировала и этот сценарий, оттого прекрасно знала, как выпутаться из непростой ситуации. Итак, немного ссутулиться... Посмотреть вниз, будто взвешивая каждое слово... Легко вздохнуть и... – Я видела, как Одаяка... Я имею в виду, как Амаи-семпай насыпала сахарную пудру в горшочек. Я пришла чуть раньше её, занялась уборкой и как раз выносила мусор, когда прибыла и она. Я стояла в коридоре и видела через застекленную часть дверей, как Амаи-семпай, осматриваясь, сначала высыпала часть содержимого горшочка в раковину, а потом добавила туда порошка из какой-то упаковки, которая была у неё с собой. Потом она смяла бумагу и сунула её себе в карман фартука, а впоследствии – перепрятала в сумку. Тогда я не придала этому значения, но когда пришло время пробовать... Меня словно ударило по голове обухом топора, и то, что я задержала Ханако, произошло непроизвольно. Следователь кивнул. – Мы нашли в стоке трубы остатки сахарной пудры, – сказал он, взяв со стола шариковую ручку и сделав на листке пометку. – Следы растолченного крысиного яда, от отравления которым и умерла Юна-сан, обнаружены в кармане фартука обвиняемой, а упаковку мы нашли в её сумке. Я склонила голову и провела рукой по щеке. Он молчал и смотрел на меня. Что ж, всего лишь очередной ответственный момент. – Никогда себе не прощу.., – всхлипнула я. – Если бы я рассказала всем о том, что видела... Если бы я знала, что это яд... – Полно, – полицейский слегка наклонился вперед. – Вы никак не могли даже предположить, что Амаи-сан попытается отравить кого-то. Я ещё раз хлюпнула носом и начала тереть глаза, чтобы они покраснели. – По вашему мнению, был ли у Амаи-сан мотив убить тех двоих девочек? – произнес следователь. Я подняла голову. Мои старания увенчались успехом: глаза слезились. Я не знала, правда, украсились ли они красноватыми прожилками, но наделась, что да, так как во взгляде служителя закона я увидела явное сочувствие. – Ей нравился брат одной из них, – прошелестела я. – Ямада-семпай. Но не может же быть такого, чтобы... Я посмотрела в сторону, закусив губу. – Что ж, думаю, на сегодня хватит, – полицейский, взяв из подставки для бумаг какую-то форму, протянул мне. – Пожалуйста, заполните её, указав контактные данные. Я спокойно заполнила стандартные графы и, церемонно поклонившись, отправилась домой. Я не встретилась сегодня ни с семпаем, ни с его сестрицей и, честно говоря, последнему факту была весьма рада. Дорога расчищена; осталось только набраться смелости и поговорить с этим прекрасным человеком, постараться выдавить из себя нормальные и связанные фразы, а не мычание. В общем, я была полностью готова перейти на следующую ступень.