Дневник Яндере

    17 апреля, вторник.     Я провела неспокойную ночь, пытаясь придумать очередную ступень в нашей сложной схеме по устранению очередной соперницы, и не могла сомкнуть глаз ни на минуту. Из-за этого голова словно налилась свинцом. Но это была наименьшая из моих проблем. Во внутреннем дворике я вновь застала Кизану, изо всех сил пытавшуюся привлечь внимание семпая. Она выгибала поясницу, чтобы грудь была заметнее, и играла своим хорошо модулированным голосом так искусно, будто самый титулованный голливудский продюсер уже пригласил её на главную роль в будущем блокбастере. Её неимоверно громкий голос звенел на весь дворик и бил по барабанным перепонкам с огромной силой. Жаль, что я не могу заткнуть её навсегда... Я сжала руки в кулаки и, выдавив из себя подобие улыбки, подошла поздороваться с Ханако. Младшая сестра семпая сидела на бортике фонтана, демонстративно повернувшись к президенту театрального клуба спиной. Она поклонилась мне и, указав взглядом на Кизану, закатила глаза. Я кивнула: мне были вполне понятны её чувства. Ничего, вскорости эта воображала будет устранена. Я, помахав Ханако, направилась к клубу рукоделия – там с утра никогда никого не было, а я ощущала острую необходимость побыть одной и всё обдумать. У меня был готов очередной план, но, к сожалению, без помощи Инфо-чан и её агентов, которые были рассеяны по всей школе, мне не улыбалось претворить его в жизнь. Скользнув в помещение и закрыв за собой дверь, я села за одну из электронных швейных машинок. Достав из сумки телефон, я уставилась на его дисплей. Писать Инфо-чан или подождать? С одной стороны, я должна была провернуть хотя бы одну схему без неё, с другой же – мне нужен был соратник. Вариант с Ханако отпадал – она могла что-нибудь заподозрить, например, что мои мотивы не так уж невинны, как ей казалось. Но я не хотела стопроцентно зависеть от Инфо-чан, потому что не была до конца уверена в том, что именно она затевает, и какую роль во всем этом играю я. Дверь за моей спиной тихо открылась, и я, вздрогнув, обернулась. На пороге стоял президент клуба боевых искусств. – О, прошу прощения, – неловко улыбнулся он. – Я думал, здесь никого нет. – Ничего страшного, Будо-сан, – любезно ответила я. Он не торопился уходить, застыв в проёме и теребя край своей формы. – Хорошая погода сегодня, – выдал, наконец, мастер дзюдо, глядя в сторону окна. – Несомненно, – кивнула я. – Очень солнечный день. Будо сдавленно хихикнул и сипло промолвил: – Я слышал, обещали жаркое лето. – Было бы здорово, – я повернулась всем корпусом. – Нет ничего лучше теплых деньков. – Да, да, – закивал он. – Ну, в общем... Мне пора! Было приятно поговорить! – Удачи, – пожелала ему я. Президент клуба боевых искусств развернулся и, ударившись плечом о дверь, быстро умчался прочь. Я посмотрела ему вслед и задумчиво потерла подбородок. Мама рассказывала мне о том, что они с папой полюбили друг друга, когда учились в старшей школе. Это была по-настоящему романтичная история, и я с детства мечтала, чтобы со мной произошло то же самое. А ещё она говорила об одном мальчике, который делал ей авансы. Помнится, он вел себя точно так же, как и Будо-семпай. Что это значит? Скорее всего, я небезразлична самому сильному человеку в нашей школе. Отлично. Я могу это использовать. С искренней улыбкой на лице я убрала телефон к себе в сумку. Извини, Инфо-чан, но сегодня я обойдусь без твоей помощи. Я медленно встала и направилась в класс 3-1, надеясь, что Кизана, стремясь покрасоваться перед любовью всей моей жизни, была достаточно беззаботной, чтобы оставить ручную кладь там. Вместе с мобильником. Сначала мне повезло – я быстро нашла место самопровозглашенной королевы, потому что она повесила на спинку стула фиолетовый газовый шарф. Увы, на этом моя удача закончилась: старшеклассница не оставила мобильник в классе. Я закусила губу, но решила пошарить в её сумке ещё. И это оказалась неплохая идея: внутри я нашла небольшую фотокамеру. Что ж, это даже лучше, чем телефон, исчезновение которого в двадцать первом веке замечают сразу! Я схватила камеру и, включив, просмотрела все фото, что хранились в памяти. Кизана оставалась верна себе: абсолютно на всех снимках была изображена она сама. Я усмехнулась и удалила все фотографии. Прости, принцесса сцены, но мне нужна память твоего устройства для кое-чего другого. Убрав камеру в свою сумку, я, оставаясь незамеченной, быстро выскользнула из класса. Я не волновалась об отпечатках пальцев: это дело совершенно точно не дойдет до полиции, да и потом: моих данных не было в базе. Итак, а теперь пора приступать к следующему этапу операции. У меня был выбор: либо спуститься во внутренний дворик, либо подняться на крышу. Хорошо подумав, я выбрала второе: во-первых, я не хотела, чтобы семпай меня заметил, во-вторых, у фонтана все стояли довольно скученно. На крыше же, где территории было куда больше, девчонки обращали мало внимания друг на друга. Мидори была поглощена своим телефоном, так что даже не заметила, как я настраивала камеру, нацелив объектив прямо ей под юбку. Справившись с этой геймершей, я проделала ту же операцию с президентом клуба любителей мистики – как её там зовут? Я поостереглась подходить к сестрам Басу, потому что меня легко могли вычислить или они, или та оккультистка с синяками под глазами. Поэтому я щелкнула ещё только девчонку с длинными волосами, которая стояла на другом конце крыши и любовалась на холм с цветущей сакурой. И всё. Я побежала на третий этаж, искренне надеясь, что успею вернуть камеру, но тут меня ждало разочарование: некоторые из старшеклассников уже сидели на местах. Что самое ужасное, среди них была и Кизана. Черт. Я извинилась, пролепетав: «Надо же, ошиблась этажом!», и пошла вниз: мне ничего другого не оставалось. Что ж, нужно было всего лишь чуть-чуть подкорректировать время. Уроки тянулись медленно, как фирменная жвачка, и, услышав сигнал к большой перемене, я первая вскочила со своего места. Ринувшись вверх по лестнице, я, сделав вид, что тороплюсь куда-то, деловым шагом прошла мимо двери в класс 3-1. Мои худшие опасения подтвердились: Кизана сидела на месте и ела свой бенто, явно не собираясь никуда уходить. Это означало, что мне придется рисковать. Ничего не поделаешь: выхода у меня нет. Я должна, просто обязана избавиться от неё, иначе она заберет того, кто по праву принадлежит мне. А я не могу этого допустить. Я побрела в свой класс, быстро проглотила рис, который только и успела запаковать с собой, выпила виноградной шипучки из автомата и, вздохнув, приготовилась к очередной порции знаний. Старательно слушая учительницу и аккуратно записывая её слова в тетрадь, я одновременно обмозговывала свой план. Порой мне казалось, что нужно срочно перестать думать, иначе моя голова попросту взорвется, но я не могла, так как понимала, что просто не смогу жить без семпая. Когда-нибудь я смогу называть его по имени, а не этим безликим суффиксом, но, увы, те времена ещё далеко. Прямо сейчас мне необходимо сконцентрироваться на определенном препятствии. Нужно устранить её. Я выбрала довольно спорную тактику, и вероятность того, что она не сработает, оставалась вполне реальной. С другой стороны, из Старшей Школы Академи исключали и за меньшие провинности. Я преуспею. Должна преуспеть. После занятий я побежала на первый этаж. Кулинарный клуб уже не был опечатан, но туда пока никому не разрешалось входить. Запрет, правда, являлся весьма номинальным: двери не запирались на замок. Я проникла на кухню и, затворив за собой створку, встала у той стены, что разделяла кулинарный и театральный клубы. – Говорю же, ничего я у тебя не брала! – поставленный голос королевы драмы звенел от гнева. – Мне не нужна твоя дешевая бижутерия! – Но булавка оказалась у тебя в сумке, – возразила ей старшая из сестер Басу. – Это не могло оказаться случайностью, согласись же. – Если тебе что-то не нравится, я не держу тебя, – презрительным тоном ответила Кизана. – В этом клубе моё слово – закон, ясно? Я фыркнула: эта самовлюбленная особа сама играла мне на руку! Скоро все члены её клуба успеют возненавидеть своего президента, и тогда... Но пока об этом рано думать. Я подождала и, как только они все вышли из помещения, быстро скользнула в коридор. Никто не наблюдал за мной, потому я беспрепятственно прошла в театральный клуб и быстро сунула камеру в сумку Кизаны. Выйдя оттуда, я огляделась и спокойно пошла к лестнице: моя миссия ещё не была окончена. Клуб боевых искусств, отделанный в оливковых и зеленых тонах, был настоящим царством дисциплины и мощи. Его президент успел выиграть в почти всех чемпионатах, в которых участвовал, и теперь бросал все силы на то, чтобы вырастить себе достойную смену. Он нещадно гонял своих подопечных, искренне удивляясь тому, что они не были готовы посвящать всю свою жизнь традиционным видам боя. Он стоял у стены, держа спину по-военному прямо, и показывал примеры ударов, выкрикивая мотивирующие цитаты, но, стоило мне войти внутрь, как он, вывернув шею и покраснев, шлепнулся на пол. – Вы что-то хотели, Айши-сан? – спросил он, поднявшись и проигнорировав смешки, донесшиеся со стороны его товарищей по клубу. – Честно говоря, да, – я потупилась и закусила губу. – Это весьма щекотливое дело... Мы можем поговорить наедине? – Конечно! – Будо махнул рукой остальным, бросив небрежное: «Продолжайте; я сейчас», и пошел за мной. Я увела его в кладовую, что находилась поблизости, и прикрыла за нами дверь, чтобы перестраховаться. – Будо-сан, – начала я, глядя ему в глаза. – Я знаю, что вы честный человек и я могу вам доверять, поэтому я и пришла с этим к вам, а не к кому-то другому... Очень сложно говорить о таких вещах с мужчиной, но когда я вижу подобное, то не могу сдержать негодование... Этот мастер высокого размаха смотрел на меня во все глаза и вряд ли понимал, о чем я толкую. Ему был важен сам факт того, что я делилась с ним чем-то сокровенным. Я набрала полную грудь воздуха и выдала: – Я видела одного человека, который делал фото нижнего белья. Я не хочу жаловаться на неё, потому что боюсь, что она может воздействовать на меня... физически. Будо-сан, вы самый сильный человек в школе, вы не трус, в отличие от меня... Я могу доверить эту миссию вам? С минуту он смотрел на меня молча, а потом медленно переспросил: – Какую миссию? Я тяжело вздохнула про себя и терпеливо вымолвила: – Нужно рассказать завучу о снимках нижнего белья, сделанных одной ученицей на фотокамеру. – Конечно, я сделаю это! – Будо воинственно сжал кулаки. – Это возмутительно! Такое поведение должно быть наказано! Прямо сейчас пойду и поставлю завуча в известность об этом! Он решительно направился к двери, но на полпути обернулся и задал вопрос: – А о какой именно ученице речь? Как её зовут? – Кизана, – ответила я. – Кизана Сунобу. Мастер боевых искусств коротко кивнул и решительно пошел прочь, а я, резко выдохнув, начала считать до десяти: нужно было выждать, прежде чем бросаться за ним. Я выбрала другую лестницу, чтобы случайно не пересечься с этим благородным рыцарем. К сожалению, подслушать то, что он сообщил завучу, было невозможно, но я понадеялась, что Кизана получит сполна. И не зря! Завуч вместе с Будо вышли из кабинета первой; я едва успела сигануть во внутренний дворик, чтобы они меня не заметили. Женщина, одернув свой пиджак, что-то сказала президенту клуба боевых искусств, и тот, кивнув, отправился вверх по лестнице. Сама же она, раскрыв двери черного хода, направилась к спортзалу, стоявшему отдельно. Я перенесла свой наблюдательный пункт на лестницу: Будо уже поднялся по ней и не мог меня заметить. Через пять минут завуч вернулась, но не одна: с ней шла несостоявшаяся актриса. Женщина, уперев кулаки в бока, велела Кизане принести сумку, что та и сделала, правда, с недоумением на лице. Потом обе они прошли в кабинет, и я, не удержавшись, пристроилась у двери. Будо не подвел: завуч обнаружила камеру и весьма компрометирующие снимки на ней. Она выговорила Кизане и занесла это в личное дело, напомнив, что у старшеклассницы уже есть одно крупное нарушение. Я не стала слушать до конца и пошла к воротам. В душе у меня теплой волной растекалось ликование: если так пойдёт и дальше, то тактика, пожалуй, сработает. У выхода из школы я почувствовала вибрацию мобильника и быстро вытащила агрегат. Это было сообщение от Инфо-чан: «Отличная работа!». Ещё бы. Но не волнуйся, милочка, мне придется вскорости обратиться к тебе. И я, оставив мейл без ответа, направилась домой.