Особый подход

Довольно тихо для утра понедельника. Никто не треплется о том, кто как провел выходные, не обсуждают очередную вечеринку или драку. Несмотря на то, что прошло уже три дня после протеста, устроенного учениками, возвращаться в школу из них никто не спешит. Может, их родители увезли из города, может, запретили сюда возвращаться. Большинство пришли любопытства ради. Изменится ли учеба сейчас, после их маленькой революции или деньги их родителей и это исправят? Стайлз пришел сегодня в школу далеко не из праздного любопытства — его заставил Питер, точнее оставил записку, в которой достаточно красноречиво объяснил, что с ним случится, если он сегодня не покажется в школе. На счастье Стайлза, сегодня он еще не успел столкнуться с Питером. Он избегает его как может, и пока ему это удается. Стайлз сидит один на улице за столом, закинув на него ноги. Никаких замечаний. Ни один преподаватель не скажет ни слова, хотя пару косых взглядов Стайлз все-таки на себе ловит. Но очередную войну никто развязывать не хочет. Солнце пригревает спину. Стайлз потягивается, оголяя бардовые следы на запястьях, широко зевает и снова натягивает рукава рубашки, чтобы скрыть отметины. Оглядевшись, Стайлз замечает идущего к нему Скотта. Рубашка натягивается еще сильнее, чтобы не дай бог друг не увидел запястья. На секунду Стайлз ловит себя на мысли, что ведет себя как наркоман и боится, как бы кто не прознал. Поразительно, учитывая, что с наркотой он завязал в прошлом году. — Хей, — Скотт кивает другу и облокачивается о стол, пристально вглядываясь, ожидая. Стайлз выжидает с полминуты, чтобы спросить. — И? — Где ты был? Что с тобой случилось, после… — Скотт спотыкается на слове, будто это что-то материальное, ловит губами воздух, пытаясь подобрать правильное слово, но не находит его. — Где ты пропадал все выходные? Я ничего о тебе не слышал. — Как и я о тебе, — честно признается Стайлз. Питер ничего ему не рассказывал. Скотт стыдливо опускает глаза. Мать до сих пор с ним не разговаривает. — Я был там, куда не хотел бы возвращаться. Стайлза устраивает такой ответ. О себе он мог бы сказать то же самое. — Как остальные? — Про всех не скажу, но наши все в безопасности. Тут больше проблем возникло с тобой. Кстати, копы нашли тебя? Стайлз вскидывает голову. Копы? Питер не упоминал об этом. Хотя стоило ожидать, что его будут искать. — Не бойся, — успокаивает его Скотт, предчувствуя вопрос. — Насколько я знаю, никто из наших тебя не сдал, а остальные не рискнут проболтаться. Стайлз кивает, вспоминая прошедшие дни. Кто бы мог подумать, что небольшой бунт перерастет в целую революцию? — Ты должен был об этом подумать, — сказал ему в первую ночь Питер. — Ты же умный, Стайлз. Неужели не ожидал, что все это перерастет в нечто большее, чем простое недовольство? Стайлз не ответил тогда, упрямо сжимал зубы и кусал губы в кровь. Лучше так, чем признаться, что он вовсе не думал, просто хотел избавиться от Хейла. Скажи он ему это и снова получил бы по роже. — Чувак, что с тобой случилось? Стайлз задумался и не заметил, что за размышлениями вновь вытянул руки, оголив запястья. Скотт в ужасе уставился на них. Стайлза тут же пробрал холодный пот. Что сказать ему, чтобы он отстал и при этом никому больше об увиденном не рассказал. — Я… Я упал. Скотт смотрит недоверчиво. Стайлз и сам знает, что сморозил глупость, но это первое, что пришло ему в голову. Может, Скотт подумает, что друг просто не хочет об этом говорить и отстанет? Но это не просто ссадина или синяк, это следы от веревок, а Скотт не идиот. Может быть, сегодня он и отстанет, но завтра вновь продолжит этот разговор. — Уверен? Последний шанс признаться, но Стайлзу становится дурно от одной мысли, что придется кому-то рассказать о прошедших выходных, что вновь придется переживать все это. — Да, — шумно сглатывая, отвечает он. — В последнее время я очень неуклюжий. Питер гордился бы им. Гордился бы стойкостью, но не умением врать. Скотт, поджав губы, уходит. Но Стайлз знает, разговор не окончен.

***

— Не надеялся тебя сегодня увидеть. Стайлз вскакивает с места от неожиданности, будто бы и мысли не допускал, что может встретить Питера здесь — в школе, в которой он преподает. Минутный страх проходит, стоит ему увидеть, как подтягиваются другие ученики. На людях Питер ничего не сделает. В это хочется верить, в этом пытается убедить себя Стайлз. — Да? Забавно, учитывая, что в записке ты довольно красноречиво объяснил, что сделаешь со мной, если я не приду. Питер хрипло смеется, заставляя Стайлза вспомнить этот же смех прошедшей ночью. Эмоции сменяют одна другую, Стайлз сам не знает, что он чувствует — страх? желание? гнев? — Потому и удивлен. С каких пор ты делаешь то, что тебе велят? Стайлза заметно передергивает. Хороший вопрос. Он и сам не думал, что для этого потребуется всего два дня. — С тех пор, как какой-то псих ворвался ко мне в дом и связал меня, — говорит Стайлз в пустоту. — Ох, малыш, мы же уже проходили это и пришли к выводу, что тебе понравилось. Стайлз сжимает руки в кулаки, дабы не выдать дрожь в них. У него всегда были проблемы с контролем, особенно после смерти матери. Принимая во внимание то, что Питер сказал в выходные (про психотерапевта), ему известно все о болезни и лечении Стилински. Он знает куда давить, дабы вывести его из себя, и искусно делает это. От этой мысли Стайлз моментально закипает. Слишком долго все играли под его дудку, слишком часто он решал, что делать другим. Смена роли дается ему нелегко. — Спокойней, — голос заметно меняется, становится настойчивей. Рука Питера ложится парню на сомкнутые руки. — Дыши глубже и перестань трястись. Стайлз зажмуривается. Этот голос… эти руки… Прошедшая ночь не прошла даром, как сначала думал Стайлз. Каждая фраза, вылетающая из этих губ, как приказ. Рот будто заклеили скотчем, очередная выучка от Питера Хейла — не говори, пока не спросили. — Успокойся! Руки вопреки злости разжимаются. Стайлз чувствует, как успокаивается, хоть и не может объяснить почему. Он не может объяснить ничего, что касается Питера. Хейл встает нарочито медленно, проводя рукой по затылку парня, нежно взъерошивает волосы и шепчет: — Увидимся на уроке, Стайлз. И не опаздывай.

***

Когда Питер заходит в класс, первое, что бросается ему в глаза, это количество учеников — столько же, сколько и ходило до этих протестов. Пришли все. По своему желанию или из-за угроз, это не важно. Пришли все. Даже Стайлз. Он снова наверху в обществе своих. Рядом Скотт. Неразлучная парочка. Держатся вместе. Все они. Все те, кто обычно ходят вместе, и сейчас кучкуются, будто боятся, что их снова разлучат. Вместе безопасней. Но Стайлз уже не такой уверенный, как был до выходных. Теперь он знает, что и сам не неприкасаем. Тишина. Питер уже не помнит, когда в последний раз слышал подобную тишину в школе. Пожалуй, только во времена каникул. Руки на партах, глаза бегают. Они напуганы, сами не знают, чего ожидать от их недавней выходки. Питер молчит еще пару минут, оббегая взглядом класс. Да, ребята в смятении, кто-то даже напуган, но скоро это пройдет. Жизнь их ничему не научила. По крайней мере не всех. — Стилински, — Питер окликивает парня, но не смотрит на него. Он стучит по парте на первом ряду, зовя, приказывая. Твое место здесь. — Пересядь, — не просьба, приказ! Питер не умеет просить. Стайлз задерживает дыхание, будто ждет, что за неповиновение его сейчас ударят — так Питер выдрессировал за выходные. Скотт смотрит на друга в упор, другие стыдливо отводят взгляд, и каждый думает об одном и том же — сейчас не лучшее время спорить и показывать свой характер. Стайлз делает глубокий вдох, но прежде чем он успевает возразить, Скотт дает ему ощутимого пинка под ребра. — Не надо! Смотрит исподлобья, готовый хоть сейчас самостоятельно выволочь его и усадить на то место, куда указал Хейл. Стайлз до боли прикусывает губу, знает, что сам лезет на рожон, но ущемленное самолюбие не дает разумно оценить ситуацию. — Мне и здесь не плохо, — класс затаивает дыхание одновременно со Стайлзом. — Питер. Стайлз слышит глухой звук — это крышку гроба закрыли у него прямо над головой. Он закрывает глаза и шумно выдыхает. Теперь ход за Питером и будь что будет. Питер не позволяет себе широкой улыбки, хотя та так и просится. Щенок! Жизнь ничему его не учит. Что ж, придется тогда ему учить. — Стайлз, — ни угрозы, ни злости, просто зовет. Очередной пинок под ребра заставляет Стайлза распахнуть глаза. Питер манит его к себе пальцем, стоя у двери. Выдрессированные за выходные ноги сами встают и несут его из кабинета. Рука мертвой хваткой цепляется ему в холку и тащит в коридор. Питер уводит его недалеко, они всего лишь сворачивают за угол. — Что, голосок прорезался, радость моя? Стайлз смотрит в пол. Еще бы! Сердце бьется так громко и так больно, что еще чуть-чуть и он потеряет сознание. — Отвечай! — привычные нотки нетерпения, с которыми Стайлз уже успел познакомиться. Стайлз не дурак (хотя с этим бы поспорили как минимум двое — Питер и Скотт) и понимает, что Хейл не станет применять силу в стенах школы. Наивный мальчик полагает, что его это спасет. — У тебя нет власти над мной! — прямо в глаза. Смело и амбициозно, еще бы руки не дрожали. Лицо Питера все же озаряет до неприличия широкая улыбка, он опирается руками по обе стороны от головы Стайлза, искренне наслаждаясь ситуацией и незнанием мальчишки. — О, да неужели, мой мальчик. По телу Стайлза пробегает нервная дрожь, а в глазах немой вопрос: «Что я упустил?» Питер лезет в карман пиджака за телефоном, секунду тыркает в него пальцем, а после поворачивает экран к Стайлзу. Если бы не рука, так вовремя вцепившаяся ему в грудь, пригвоздив к стене, он бы упал. Мир на мгновение останавливается, сейчас значение имеет лишь одно — телефон Питера, а точнее то, что в нем. — Как… — у Стайлза перехватывает дыхание, он тянется рукой к телефону, но Питер нарочито медленно убирает его обратно в карман пиджака. — Когда ты успел? — Ох, а ты уже не помнишь? — Улыбка Питера перерастает в злой оскал. — Видимо, так увлечен был. Стайлз злится — Питер определяет это по уже знакомым признакам: дрожащие руки, поджатые губы, бьющаяся жилка на виске и взгляд… безумный взгляд. — Да как ты смеешь, — угрозы как и прежде сохранили свою уникальность, Стайлз все так же верит в свою неприкасаемость, но уже не так рьяно лезет в драку, помня, что может проиграть. — Ты хоть знаешь, что с тобой сделает мой отец? — Вот об этом я и прошу тебя подумать, Стайлз. Что сделает твой отец, когда увидит, как ты, стоя на коленях и прикрыв глаза, отсасываешь своему преподавателю? Что он сделает с тобой, Стайлз? Стайлз закрывает лицо дрожащими ладонями и медленно оседает на пол. Нет, отец не должен об этом знать, никто не должен. — Что ты хочешь? — тихо спрашивает он. — Я уже говорил тебе, Стайлз. Ты что-то невнимателен. Я хочу, чтобы ты делал то, что тебе велят. Питер садится на корточки рядом с парнем, складывает руки в замок. Смотрит серьезно, но не надменно, наседая на Стайлза, но не подавляя его. — Например, я говорю тебе собрать свои манатки и топать на первую парту. Что ты должен сделать, Стайлз? Стилински глубоко вдыхает через нос. Питер чувствует, он сдерживается из последних сил. — Встать и без лишних вопросов пересесть. — Вот видишь, ты же умный парень, Стайлз. Знаешь, что от тебя требуется. Так что кончай ломать комедию и вставай, ты отнимаешь мое время. Питер встает первым и отходит на шаг, давая мальчишке пространство, но тот не спешит вставать. — Удали фотографию! — требует он. И откуда только силы берутся? — Стайлз, ты забываешься. — Удали ее, прошу, — тон слегка меняется, но мольбы Питер не слышит. — Удалю. Когда сочту нужным. — Сейчас! Стайлз уперт, как ребенок, которому отказываются покупать игрушку в магазине. Он вновь сжимает руки, готовый бороться, отстаивать свое мнение. Знает, что они в коридоре одни, что Питер может врезать ему, да так, что тот потом костей не соберет. Он все это знает, но уйти, оставив свою фотографию у Питера на телефоне, не может. Но вместо удара, Хейл предлагает сделку. — Что ты готов сделать ради этого? По телу Стайлза пробегает дрожь. Вряд ли Питер предложит что-то, через что Стайлз не прошел в выходные. — Что угодно. Питер снова подходит вплотную, это очень удобно, так как Стайлз все еще сидит на полу. Когда расстегивается ширинка, Стайлз закрывает глаза. — Уверен? Питер не давит, напротив, дает шанс все обдумать и отступить. Но Стайлзу некуда отступать. — Тебе-то это зачем? — отрешенно спрашивает Стайлз, приподнимаясь на коленях. Просто тянет время. — На случай, если ты считаешь, что тебе вечно все будет сходить с рук, — Питер кладет руку на затылок мальчишки, придерживая ее. Легко, почти заботливо проводит большим пальцем по шее, пытаясь утешить. — Знай, что всегда есть кто-то, кто может сломать тебя. В этот момент Стайлз восхищен Питером и одновременно ненавидит его. Сам он не редко проворачивал в стенах школы разные вещи, за которые полагается срок, что уж там, устроить мини-бордель в мужском туалете (это было еще до аптеки) его идея. И опять-таки Питер все испортил. Давление на затылок усиливается по мере того, как голова Стайлза двигается все быстрее. Он чувствует, как мужчина нетерпеливо дергает его за пряди волос, перебирая их. Из его уст не вылетает ни слова, ни стона. Стайлз впечатлен. Если уж он страдает, он хотел бы, чтобы и Хейл сполна поплатился за содеянное. Скажем, если бы кто-то сейчас застукал их здесь, кого-то затаскали бы по судам. Но Стайлзу с появлением Питера перестало везти. Питер спускает быстро, до боли прижав голову Стайлза к себе. Чистый, опрятный. Само спокойствие. Он лишь застегивает брюки и вот он уже обычный дисциплинированный учитель, заставший ученика в неподобающем виде в коридоре. Стайлз ненавидит его за это. Ненавидит за то, что тот каждый раз выставляет его дураком. Питер, не говоря ни слова, идет к кабинету. — Ты удалишь фотографию? — слышит он вдогонку. — Нет! Стайлз так и остается сидеть на полу. Вскоре он уходит. Уходит домой, никому ничего не сказав. Питер не приходит тем вечером, не звонит. Он не угрожает и не упрекает мальчишку в том, что тот сбежал. Он и так уже унизил его и этого пока было достаточно.

***

— Объяснишь мне, что мы тут забыли? Представляешь, что Хейл с нами сделает, если застукает у своего кабинета? Мы еще из предыдущего дерьма не выбрались, чтобы в новое окунаться. Скотт переминается с ноги на ногу, стоя на шухере, пока Стайлз ковыряется в замке. Он знает, что нарушает закон и к тому же подставляет Скотта, но как объяснить другу, что это единственный вариант выбраться из другого, не менее вонючего дерьма. То, что Стайлз научился вскрывать замки на YouTube, Скотт уже знает — вместе смотрели, — но вот как они оба объяснят взлом преподавателю и директору школы, остается загадкой. Замок щелкает, и Стайлз уверено толкает дверь, будто всегда был здесь желанным гостем. Кабинет Хейла обставлен просто, поэтому Стайлзу хватает пятнадцати минут, что поставить вердикт — телефона тут нет. Ну конечно, а чего он ожидал? Что Питер оставит его на столе, чтобы Стайлз пришел и удалил фотографию? Приходится в двух словах объяснить Скотту зачем они тут. Другу, естественно, это не нравится, воровство никогда не было его стезей, особенно учитывая, что Стайлз отказывается рассказывать, зачем ему все это. — Если это ваша очередная перепалка с Хейлом не втягивай меня в это, понял? — Скотт, это другое, — заверяет Стайлз друга. — У него кое-что есть на меня. Кое-что серьезное. Я не стану ему мстить, если ты за это переживаешь, тут я сам виноват, но оставить ему эту информацию не могу. — Хорошо, допустим, я тебе верю. Но ты правда думал, что он мобильник в сейфе хранит, пока урок ведет? Конечно, он при нем. Какого черта мы вообще сюда залезли? Стайлз поджимает губы, пряча лицо. Скотту знаком этот жест. — Только не говори, чтобы позлить его, — испуганно говорит он. — Типа, если уж не найдем телефон, то оставим другую гадость. Так сказать, намек, чтобы не лез не в свое дело. Стайлз открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его, не зная, как оправдаться. Нет, конечно, он лез сюда не с этой целью, хотя где-то на затворках сознания такая мысль и витала. — Ну, что молчишь? — раздается спокойный голос со стороны двери. Стайлз и Скотт одновременно поворачивается на голос. На пороге кабинета, засунув руки в карманы, стоит Питер Хейл собственной персоной, и прислоняется к косяку. На губах все та же легкая улыбка и только в глазах Стайлз видит довольные огоньки, как у хищника, поймавшего свою добычу. — Молодые люди, могу я спросить, что вы забыли в моем кабинете? Скотт и Стайлз, не сговариваясь, указывают друг на друга пальцами. Лучшие друзья. Питер только хмыкает, почему-то не требуя объяснений, он указывает парням на выход, но сам от двери не отходит. — Не сочтите за грубость, но я попросил бы вас покинуть мой кабинет. И… — Питер делает небольшую паузу, переводя взгляд с МакКола на Стилински. — Стайлз! Стайлз машинально дергается как от удара. Знал, что умрет скоро, не знал только, что друга за собой потащит. — Замечу, что что-то пропало, полиция вам двоим не поможет. Достаточно убедительно, чтобы вы сейчас же вывернули карманы? Скотт незамедлительно выполняет приказ, показывая, что у него ничего нет. Стайлз медлит, ждет подзатыльника от друга, прежде чем повторить за ним. «Набор юного взломщика» летит на пол. Питер не улыбается, кивает в сторону урны, веля выбросить все это. Стайлз стоит, не шевелясь, пока этим занимается Скотт. Питер не сводит с него взгляда. Эту игру в гляделки Стайлз проигрывает, крепко зажмуриваясь и потирая глаза. — Можете быть свободны. Питер освобождает проход. Скотт протискивается между дверью и преподавателем, не оборачиваясь на друга. В конце концов, он их в это впутал, пусть теперь сам и выпутывается. Стайлз медлит пару минут, оценивая свои шансы, или, быть может, ждет, что Питер отойдет дальше, но этого не происходит. Стоит ему пройти мимо Хейла, как тот останавливает его, невесомо положив руку на затылок, и притягивает к себе. Стайлз молчит, мысленно считая удары сердца. Запах одеколона Питера пьянит, а горячая рука на затылке дарит одновременно умиротворение и страх, граничащий с безумием. Мужчина ощутимо прикусывает мальчишку за мочку уха, заставив того зашипеть. Зашипеть, но не оттолкнуть от себя и — что оказалось в новинку для обоих — не выругаться. Рука покидает шею так же быстро, как и появилась там, забирая с собой тепло и уют. Питер кривит губы в усмешке, больше не прикасаясь к Стайлзу. — До завтра, Стайлз. Советую хорошенько подготовиться к моему предмету. Стайлз кивает и с поникшей головой уходит. Ни угрозы, ни злости, только обещание скорейшей встречи, которой Стайлз боится до усрачки.

***

Этот урок не отличается от предыдущих занятий у Хейла: Стайлз все так же сидит на первой парте, дуется, крутится на месте, но возражает уже меньше. Питер, в отличае от Стайлза, доволен таким положением вещей. Урок проходит удивительно легко и быстро, может потому, что все это время Стайлз витал в облаках, думая совсем о другом. Питер всего пару раз стукнул его ручкой по голове, привлекая внимание. Он становится мягче к нему по мере того, как Стайлз становится послушней. Ученики быстро и шумно покидают класс. Скотт глазами останавливается на друге, прежде чем уйти, напоминая, что он рядом. Питер собирает свои вещи, спиной чувствуя взгляд. Стайлз остается сидеть на своем месте. Руки сложены на груди, глаза смотрят на парту. Питер ждет пару минут, когда парень заговорит, но тот не предпринимает попыток. — Что-то хотели, Стилински? Стайлз облизывает пересохшие губы и медленно поднимает голову. Скотт за дверью, но почему-то даже это не успокаивает. Кто сказал, что он успеет прибежать, если Стайлза вдруг решат тут убить? — Да, мистер Хейл. Я хотел бы кое-что с вами обсудить. — И что же? Стайлз делает глубокий вдох. — Содержимое вашего телефона. Питер вздергивает бровь. И что дальше? — Оно вам не принадлежит, — продолжает Стайлз, повышая голос. Питер усмехается, подходя ближе к мальчишке, останавливается у парты, прямо на против него, и кладет руки на стол. — Ты хочешь сказать, что то, что находится в моем телефоне, мне не принадлежит? Стайлз тяжело дышит, снова и снова покусывая нижнюю губу. Питер конечно же знает, о чем идет речь, но не может отказать себе в удовольствие поиздеваться над Стайлзом. Но быстро сдается, видя нарастающую панику на лице парня. В последнее время он слишком вымотал мальчишку, так что тому сложно выстоять с ним в словесной перепалке. — Иди-ка домой, Стайлз, пока снова дел не наворотил. Им обоим не нужна новая война. Стайлз не двигается с места. — Или тебя проводить? — предложение больше походит на угрозу. Ведь теперь Питер может в любой момент наведаться к нему. — Все узнают, — шепчет Стайлз очень тихо. — Рано или поздно они узнают, что ты сделал, и тогда тебе нигде не скрыться. Педофилов никто не любит. Вот тебе мой совет, Питер, беги из этого города, беги, пока еще можешь. Питер тяжело выдыхает, собираясь с мыслями. Мальчишка то радует его своими успехами, то, напротив, портит все одной только фразой. Питер склоняется над столом, почти что нависая над Стайлзом. Их лица разделяют пару сантиметров. В глазах обоих вызов — как и прежде, кто кого уделает. — И кто же им расскажет, Стайлз? Ты что ли? — Питер усмехается. — Сомневаюсь! О таких вещах помалкивают. Нет, Стайлз, ты будешь молчать. И знаешь, почему? Не из-за меня, как ты наверное считаешь. Нет, тут дело в другом. Не важно, что я тебе приказал, ты будешь молчать, потому что ты привык справляться в одиночку. Ты никого не посвящаешь в свои проблемы. И ты кое-чего не учел, мой мальчик. Тебе уже есть восемнадцать. К тому же мы, кажется, с тобой уже обсуждали тему изнасилования. Или ты плохо меня понял? Стайлз вздрагивает от воспоминаний и от горячей руки, которая легла ему на шею, притягивая ближе к себе. — Не надо угрожать мне, Стайлз, я этого не люблю. Хочешь поиграть со мной? Пожалуйста, я всегда к твоим услугам, но не переходи границы. — Как ты в моем доме? — выпаливает Стайлз. Питер молчит долгую минуту. — Да. Я переборщил, но о преподанном уроке не жалею. А ты? Стайлз перестает дышать от столь пристального взгляда. Руки взмокли и он не знает куда их деть. Питер снова выводит тем, что читает его как открытую книгу. Наконец, он набирается смелости и встает, ровняясь с Хейлом. — Ты ответишь за то, что сделал! Это я тебе обещаю. И… — Стайлз оглядывается на дверь, делая вид, что прислушивается, оборачивается к Питеру и почти обнимает его, шепча на ухо. — Согласен, были моменты, которые я до сих пор вспоминаю с приятной дрожью в теле. Питер даже глаза прикрывает от столь лестных слов. Руки мальчишки теплые и осторожные. Кажется, он ощупывает его, смелея, давая себе больше воли. Питеру нравится. Он не видит, как ловкая рука ныряет в карман пиджака, что-то от туда выуживая. Питер уходит лишь спустя час после разговора со Стайлзом. Он снимает со спинки кресла пиджак, который успел снять, пока работал, и накидывает его на плечи. Его рабочий день окончен. Сколько же он просидел здесь? Опустив руку в карман пиджака, Питер не находит там того, что искал, хотя точно помнит, что телефон лежал в кармане. На губах появляется усталая улыбка. Похоже, ему придется заглянуть сегодня кое к кому перед сном. — Гаденыш! — ласково срывается с губ, но лицо принимает суровое выражение. А ведь этот день мог закончится по-другому, но Стайлз решил иначе. Остается только надеется, что он умный мальчик и закрыл все двери на замок.

***

Звонок в дверь застает Стайлза, когда он проходит по коридору с бутылкой колы в руке. Он как раз ждет доставщика пиццы. Не задумываясь, он отпирает дверь и застывает на пороге. Стеклянная бутылка разбивается вдребезги, ударившись о кафельный пол. — Здравствуй, Стайлз, — обворожительная улыбка, от которой хочется повеситься. — Пригласишь войти? Стайлз слишком поздно спохватывается, чтобы захлопнуть дверь перед лицом Хейла. Вставив ногу в расщелину, Питер толкает дверь и сам входит внутрь. Дверь за ним с тихим стуком закрывается. Стайлз пятится, наступает босыми ногами на осколки, но не замечает этого, он продолжает отступать, пока не упирается поясницей в перила лестницы. Бежать некуда да и смысла нет — Питер все равно поймает. — Ох, Стайлз, чувствую, придется нам повторить урок.