Падшие

- Зачем вы связали этого парня? – Джин разрывается на весь дом, оглушая всех присутствующих. Юнги стоит, оперевшись бедром на кухонный стол, а Хосок притих за второй его половиной. - Ну, ты сказал, что он опасен для Гука. - Это не я сказал! – Сок бросил короткий взгляд на Чона и понизил тон. – Ладно, допустим, опасен. Нахрена вы его сюда приволокли, в полицию почему не сдали? Он, вообще-то, несостоявшийся убийца. - Как несостоявшийся? – Хосок выпрямился. - Чимин жив, его скрывают в больнице. Так, а ты тут не встревай, тебя сейчас заберут в участок. – Ким переводит дыхание, и возвращается к разговору с Юном. – Вот у меня есть оправдание, справка от врача, черт бы ее побрал, а ты о чем думал, когда участвовал во всем этом? - Переживаешь? - Меня ж в психушку упекут… - Сокджин перестает измерять шагами кухню, откровенно зависая, после чего приходит к выводу. – Юн, - тяжелая неуютная пауза, Хосоку не по себе, - ничего не было. Я не звоню в полицию. Веди его вниз. *** Чонгук плавно ведет машину, задумавшись о чем-то своем. Справа, уснувший Тэхен возится в кресле, спускаясь ниже, упираясь коленями в бардачок. Чон цепляется взглядом за его острые коленки в прорезях джинсов, немного сбавляет скорость, затем вовсе тормозит у обочины. Тэхен не просыпается. Чон впивается взглядом в обветренные губы, острые скулы и тонкую шею. В его голове всплывают слова Тэ: «Я еще сделаю из тебя актива». Гук откидывается на спинку и закрывает глаза. Мысленно отчитывает себя. - Почему стоим? – хриплым ото сна голосом, пробирающем до дрожи спрашивает Ким. Чонгук смотрит вдаль дороги, крепче сжимая руки на руле. - Я двое суток не спал, пересядь за руль, - что Тэхен послушно и выполняет, потирая заспаные глаза. Чон смотрит на него и умиляется. Тот выглядит вполне безобидно. В нем ни капли от прежней стервы, и тем более, его насильника. Пока ТэТэ легкими движениями маневрирует между попутными машинами на двести, Гук может откровенно пялиться на него. Губы Тэ трогает еле заметная улыбка. Не вгрызайся он так в его облик, не заметил бы. Гукки отворачивается к окну на своей стороне, когда слышит: - Мне нравится, когда ты так смотришь, - Чон резко оборачивается, встречаясь ненадолго с Кимом взглядом, после, второй переводит его на дорогу. – Наше знакомство было весьма… своеобразным, - на что Гук раздраженно фыркает. Но Тэхен слышит в его тоне каплю наигранности, а, возможно, и не каплю. Тэ тормозит недалеко от въезда в город. – Хочу поменяться. Слова Тэхена Чон сначала воспринимает буквально, собираясь выходить из машины, но его притягивают в обратную сторону, прижимаясь сухими горячими губами, о которых он грезил последнее время, к его, немного покусанным. Поцелуй очень влажный и тягучий. Сладкий, даже немного приторный, но Чон не напробовался. Он возвращает к себе отстранившегосяТэхена, сжимая широкую ладонь на шее, аккуратно зарываясь пальцами в копну волос на затылке, прикусывает чуть припухшие губы. Ким перебирается на колени к Чону, седлая его крепкие бедра. Он и ранее рассмотрел парня, но тот пока был не готов. В долгом поцелуе Тэ делает бедрами несколько движений вперед, проходится по хорошо заметному возбуждению под собой, слышит низкий стон и возбуждающий утробный рык, который раздается эхом в голове, избавляя Тэхена от такого лишнего сейчас понятия, как крыша. Тонкие пальцы быстро разделываются с черной рубашкой, пока горячие ладони мажут по уже хорошо разогретому телу. Чон груб, и Тэхен от этого теряется, отвечает каждой частичкой тела на подобные ласки, невероятно сильно прогибается на влажный укус в шею.Свитшот старшего летит на соседнее сидение, и влажный горячий язык очерчивает ореол соска бледного тела. Как будто этого Тэ и ждал с их первой встречи. Чтобы этот ребенок взял его, грубыми ласками и низкими стонами. Чтобы из крайности в крайность, чтобы здесь больно, а чуть ниже невероятно нежно и аккуратно. Гукки помогает избавиться от джинсов партнера, усаживая уже полностью обнаженного Тэ на себя, прижимая его ближе. Тэхену здесь негде развернуться, поэтому он смиряется с тем, что увлажненные горячие пальцы по-свойски растягивают тугую дырочку. Ощущая, что грань близка, когда Ким громко стонет, прикусывая за чувствительное ухо, Гук высвобождает собственный член, аккуратно сажая на него хрупкое тело. Еще слишком больно обоим, горячие стеночки плотно обхватывают Чона изнутри. Гук сжимает сильные пальцы на белых бедрах и запрокидывает голову, когда оказывается в Тэхене целиком, на что второй несдержанно кричит, срывая голос на хрип при каждом последующем глубоком толчке. Тэ обхватывает массивные плечи, протягивая «даааа» куда-то вверх. У Чона затуманено сознание, а Тэхен полудугой на его бедрах с протяжными громкими стонами и вовсе отключают его. Гук вбивается резко и глубоко, в такт ТэТэ, и тот полосует упругие напряженные плечи Чонгука. Старший последний раз вздрагивает, срывая голос в поцелуй, что отдается сильной вибрацией по второму телу. Гук прикусывает губу Тэ и кончает следом за ним, когда Ким спазмами сильно сжимает его член внутри. Стекла запотели, воздух горячий и плотный, обжигает легкие, а Тэхен довольный, прижимается к телу Гука, что пытается восстановить сбитое дыхание, обхватывая талию Кима кольцом рук. *** Чимина трусит. Неделю ничего не известно о Тэхене с Хосоком. Он сверлит взглядом медсестру, и та спешит покинуть помещение. Мин ничего не может нормально делать, решает, что полиция бессильна, и лучше действовать самому. Как раз на этом моменте в палату входит Чонгук. Больной чувствует себя неловко, вспоминая последнюю ночь, где его откровенно нагнули. Не похоже на президента компании, но и такая ситуация с ним, в принципе, впервые. Гук садится в кресло, вальяжно закидывает ногу на ногу, пристально изучая Пака. Дарит легкую ухмылочку. - Я Тэхена привез. Он с ментами разговаривает. Как ты? - С ним…? – Чимин выпрямляется, наклоняясь вперед. - Все в порядке, у него спросишь. – Чонгук сам не понимает, почему он это делает, но встает, уверенной походкой альфа самца направляется к кровати, и склоняется над лицом сидящего Чимина. А последний не понимает, почему не может и пошевелиться, когда его втягивают в мягкий, но властный поцелуй. Чонгук уже отошел к выходу, когда в палату залетает Тэ, и запрыгивает на Чимина, прижимаясь всем телом. Гук кидает короткий взгляд на всю эту картину, и не может понять, что его больше забавляет. То, что он влюбился в двух братьев, которые трахаются между собой, или то, что он трахает двух братьев, что любят друг друга. Чон подозревает, что это не в последний раз, когда он окажется у них в постели. *** Чон решает, наконец, навестить хена, потому что с того раза, как тот выговорился, они больше не виделись. Дверь, как всегда, открывает Юнги. Видимо в доме Сока это внегласное правило. Блондин окидывает гостя оценивающим взглядом и присвистывает. Не будь Джина дома, маленькая стерва уложила бы уже это чудо в постель. Только сам раздвинул бы перед ним, а не как в прошлый раз. Гук определенно изменился с их последней встречи. Властный взгляд, что порвет в клочья недолюбленную душу, прямая осанка и расправленные плечи, изучая которые хочется беспрекословно подчиняться, и короткая уверенная ухмылочка. Чонгук знает, что его хотят. И почти расплавленный Юн его забавляет, когда он проходит в дом в поисках Кима. - Гукки, - Сок крепко обнимает донсена, вдыхая запах его волос. Он не хочет отпускать младшего, ни при каких обстоятельствах. Это он, настоящий Ким Сокджин, не Кайл. Хен прижимает долго, пытается размеренно дышать. Чонгук не понимает, но отвечает взаимностью, коротко. Старший отстраняется, боясь окончательно спугнуть Чона, но в глазах того догорает огонек искренней детской любви. Мин наблюдает за всем этим действом из прихожей, и, фыркнув, скрывается на кухне. Сокджин немного рассказывает, опуская момент, где он неделю не был собой, и связанного преподавателя танцев Чонгука он тоже не упоминает. Чон, хоть и не с таким багажом опыта за плечами, как Юнги, но тоже начал разбираться в людях. Он замечает подрагивающие руки хена, которые тот сжимает в кулаки, постоянно отведенный взгляд и резкие скачки с темы на тему. Чон пытается нащупать, задает наводящие вопросы, внимательно изучает, пока, наконец, Юнги не срывается. - Кайл дел натворил, - Джин испуганно переводит широко открытые глаза на Юна, - то есть я с Кайлом. Не суть. - Поясни? – Чон прожигает любовничка хена нечитаемым взглядом. - Нет… - встревает Сок, но поздно, скоростной поезд «Юнги» уже не остановить, пока он не прибудет в пункт назначения «Нервный срыв Сокджина». - Ким, как его там… а, Херсок твой у нас, в подвале кукует. Поймали сегодня днем. Странный такой тип, но довольно интересный, как личность. С него книги по психиатрии писать, как, впрочем, и с хена твоего. – Джин сидит растерянный, и уже чувствует, что недолго осталось, и он опять потеряет контроль. - И? Что говорит? Может мне его навестить? - Ничего не говорит, только извиняется. Тебе, сказал, ничего бы не причинил. - Почему в полицию не сдали? - И как бы мы это объяснили? Меня за решетку, этого в лечебницу. - Дайте мне с ним поговорить. – Сокджин поднимает глаза, что до этого были прикованы к собственным рукам, и смотрит умоляюще. - Валяй, - решает за него Юнги. Около получаса Младший не поднимается из подвала, Ким начал порядком нервничать, следя за расхаживающим по дому Юнги. - Вот и с хера ли ты такой спокойный? – не выдерживает Джин. - Не беспокойся, малыш все правильно сделает, - лицо Юна трогает усмешка, - он у тебя способный. Через несколько долгих минут, что сравнимы с вечностью, Гук все же появляется в гостиной, вместе с солнечным хеном. Джин не отводит взгляда от Хосока. - Я буду молчать, - выдает тот, - не желал ничего плохого Тэхен~и, я уйду, если меня найдут, я не скажу ничего. – Чонгук мягко придерживает того за плечо. На немое одобрение в глазах хена, Чонгук уходит вместе с Хосоком. Чон заводит почти бесшумный двигатель автомобиля, дает себе пару секунд, чтобы собраться. Хосока нужно куда-нибудь увезти, чтобы его не посадили, или хуже того, прикончили. В кармане младшего вибрирует телефон. Он с недоверием смотрит на номер бывшего врача Намджуна, и, все же, снимает трубку. - Да, доктор Ли? - Чонгук, слава Богу, что я до вас дозвонился. - Что-то произошло? - Секундное замешательство на том конце провода. - Чонгук, вы только не волнуйтесь… - Что значит, не волнуйтесь? – перебивает, повышая голос, Чон. - После перевода вашего брата в его родной город, я провел дополнительные тесты, чтобы кое в чем убедиться, и… - врач запнулся, Гук сдерживает себя, молча ждет продолжение, - обнаружил редкое инфекционное заболевание, что прогрессирует уже довольно давно. Болезнь Крейтцфельтда-Якоба. - И… что? – еле различимым шепотом. - Я связался с местными врачами Ульсана, чтобы предупредить о спецлечении, - Ли Мангю глубоко вздохнул и продолжил, - Намджун около пяти лет назад получил этот диагноз. – По ту сторону опять копошение, и долгая ожидающая пауза. - Какие прогнозы, доктор? – голос уже дрожит, неконтролируемо пропадает к концу вопроса. - Лет пять-шесть, при должном лечении. И еще, маловероятно, что в таком состоянии к нему вернется память, - он опять глубоко вздыхает, - соболезную, Чонгук. - Угу,- слышится уже отдаленно, и младший кладет трубку. Смотрит в упор, через лобовое стекло, с силой ударяя по рулю, на что Хосок испуганно отскакивает, но спросить не решается.