Падшие

- Цены на акции TDS неумолимо падают с каждым часом. Президент Пак Чимин отказывается комментировать слухи, а совет директоров конгломерата, титана современного рынка, назначил внеочередное собрание по вопросу смещения настоящего президента с должности. – Монотонный голос девушки, ведущей новостей, порядком выводит из себя. Тэхен выключает телевизор, откидываясь на диване, и прикрывает глаза от безысходности. А вот и ожидаемый их с Чимином конец. Неогласка не дала результатов, информация просочилась в СМИ. Хлопок входной двери выдергивает Тэ из раздумий. Пак вернулся измотанный и холодный. Он опускается рядом с братом, крепко сжимая челюсти. Сил бороться, правда, уже не осталось. - Что решили директора? – Тэхен как-то безразлично задает вопрос, потому что и так все очевидно. - Не знаю, вопрос рассматривается без меня, - выдыхает Мин, - я не имею права там присутствовать. Чимин прижимает брата к себе крепкими объятиями, и тот поглаживает черную макушку. Утешает, но ненадолго. Как в детстве не получится, простыми слезами на плече все не обойдется. *** Чонгук приводит тело в сознание только через пару суток. Он все рассчитал, нигде не ошибся, но кто знает, как отреагирует человеческий организм, ведь он так непредсказуем. Джин хрипит спросонья, пытаясь связать пару слов, что это он. Чон внимательно смотрит, пытается вслушаться в шепот, что-то на подобие «это я, Сокджинхен». Чонгук выдыхает, что тот хотя бы функционирует, но что толку от его слов, если Кайл скажет то же самое. - Хорошо, хен, давай закрепим, еще несколько сеансов, - Чон говорит безразлично и холодно, стальной интонацией, готовя аппарат вновь. Юнги куда-то уехал вчера, и поэтому младший самостоятельно терзает Джина почти без полноценных перерывов на сон. - Нет, нет, нет, Гук, это же я. Зачем еще? Этого, я думаю, достаточно, - старший в силу возможности попытался сопротивляться, но руки Чона крепче. - Видимо, нет, - твердым тоном проговорил мучитель, - раз ты еще здесь, Кайл. - Нет, не тронь меня, мелкий ублюдок, - больной собрал все возможные силы и стал буйно противиться, - я тебя живьем сожгу, на глазах твоего дражайшего хена, - «пациент» закашлялся, и его пронзил еще ряд ударов. – Гук, не прекращай, я чувствую, он уходит, - сипит уже настоящая личность Кима. Чонгук повышает силу и дает контрольные удары. После такого мозг расплавится, но хен у него сильный, оказался сильнее своего противника, и уже который раз, просыпаясь, просит не останавливаться, в отличие от Кайла. -Как ты, хен? – спустя какое-то время. - Я… я не знаю, - Сокджин сильно задыхается, глотая глубоко воздух в легкие, - в голове почти пусто, ни о чем не могу думать. - Сокджин, это все, - Чонгук выдохнул, освобождая того от проводков, - остальное в твоих руках, или же дальше я точно поджарю тебе мозг. - Я хочу пирог из грецких орехов. - Что? – Чонгук непонимающе взглянул на Кима. - Мама в детстве его готовила для меня с сестрой, - поясняет старший. Гук еще подозрительно смотрит в сторону лежащего. – Возненавидел его после смерти сестры. – Чонгук кивнул. - Не знаю, как насчет в целом, пришел ли ты в норму, но Кайл, думаю, не сказал бы подобного, к тому же, это, скорее всего, он и ненавидел мамин пирог. Я приготовлю. – Джин слабо улыбнулся, проваливаясь в сон, а Чон отправился собираться в магазин. Маловероятно, что готовка его сильно отвлечет, но что-либо решать он пока не в силах. *** - Я все равно не понимаю, - Юнги знатно потряхивает от происходящего в стенах сокджинового дома, - у тебя и так мало времени, ты хочешь, чтобы его вовсе не осталось? Думаешь, они будут благодарны, что ты отнял последние годы рядом с их сыном и братом? - Когда они привыкнут, будут меньше страдать, к тому же родители ничего не знают, для них я просто исчезну, - Намджун глубоко вдохнул, поглаживая пальцами табельное оружие. - Мне, Нам, честно говоря, плевать, но это наиглупейший поступок. Подумай еще раз, прежде чем сделаешь это. Чонгук ради тебя на безумные жертвы пошел, - Мин прикусил губу, потому что взболтнул лишнего. - Безумные жертвы? О чем ты? - Думаю это не важно, сиди молча, не раздражай. - Какие, блять, жертвы,Юн? – Джун прикрикнул так, что старший дернулся за рулем. - Нам, это… Давай не будем об этом? Правда, не важно. - Мин Юнги, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что это неебически важно! Говори, - Нам понемногу выходит из себя. - Ты знаешь, сколько стоит твое лечение? - Немало. Гук сказал, занял деньги у Сокджина. - На первое время ему нужно было достать около ста тысяч долларов, - Юн понизил голос, - он практически сдал себя в рабство. - С…сколько? Какое рабство? Ради Бога, о чем ты, Юнги? – лейтенант срывает голос от безысходности, он не понимает, хочет ли знать… - Помнишь, когда мы встретились, я прикончил того ублюдка? - Ну… - И ты мне поверил. - Все помню, что дальше? - У меня не было с ним никаких счетов. Это было мое последнее задание, я влез в крупные долги перед корейской мафией в свое время, причина была, так это способ оплаты, они делают из тебя пешку. Заставляют спать за деньги, убивать, преследовать, подчищать хвосты, в общем, марать руки. - Гук у них? - Гук у Сокджина сейчас, но, в принципе, да, работает на них, - по щеке Намджуна покатилась слеза. Все еще хуже, чем могло было быть. - Надолго он там? - Не знаю, я с ними не связан уже давно, - Ким бьется головой о спинку сидения, и зажмуривает глаза. -Тебя точно можно оставить? – Юнги недоверчиво ставит дорожную сумку на колени Намджуна в инвалидном кресле, а тот прячет в нее пистолет. - Конечно, Юн, я справлюсь, спасибо тебе, - каким-то поникшим холодным тоном. - Я все еще против, знай. Самоубийство, это не решение, - он наклонился к его лицу, стирая влажные дорожки подушечками больших пальцев. Ким кивает. Мин прижимается сухими губами к губам Намджуна, и роняет свою слезу на его щеку, - пока, - проговаривает шепотом. Тот снова кивает, и разворачивается к маленькому домику на окраине города, что сдает пансионат. Тут он и останется, пока не решит… *** Тэхен заходит в комнату брата, когда тот собирает чемоданы. Чимин обдуманно перебирает вещи, собирая все необходимое. - Куда намылился? – Тэ выдохнул это даже с небольшим сожалением, - тебя же уволили. - Это тебя уволили, а меня сместили с должности президента, но работу я не потерял, - безысходно, но с ухмылкой, - переезжаю в Китай, буду руководить филиалом там. Китайские партнеры мне доверяют, и этот инцидент, если его можно так назвать, не повлиял на наши отношения. Мало ли, что случается в бизнесе. - Как думаешь, сможешь вернуть нам работу? – Тэхен сел на подлокотник кресла в углу и закинул ногу на ногу. - Я не знаю, Тэхен, у нас огромные проблемы. Это большой скандал, - Чимин сжал зубы, - господи, Тэхен, я же предупреждал тебя, что добром все это не кончится! Я же просил вести себя осторожнее! – Мин не выдержал, начал кричать на брата. Он покраснел, и явно не контролирует себя. - Вообще-то, это ты все рассказал ментам, - вырвалось у Тэ, и он прикусил губу. - Да! – громче прежнего прикрикнул Чимин, - Да, это я рассказал, потому что мой братец уже в который раз попадает в переделку, то тебя похищают, избивают, убить хотят! Ким Тэхен, ты человек-проблема! - Я? Я человек-проблема? А не твой ли это друг похитил меня, не из-за него ли ты все выложил? А? Так при чем же здесь я? – ТэТэ поднявшись, закончил тираду, и вышел прочь, громко хлопнув дверью. - Беспечный придурок! – крикнул вслед Чимин, - да ты и дня не протянешь, если тебя не защищать и не вытаскивать твою блядскую жопу из передряг! Утром Чимин уехал, так и не попрощавшись с братом. А Тэхен к тому времени уже собрал свои чемоданы.