Падшие

Звук лезвия, разрезающего воздух, эхом отдается в голове, доставляя необъяснимое удовольствие, умиротворение мастеру, что так профессионально справляется с оружием. Он мягко держит рукоять, плавно полосует плотно сгущенную пустоту, а на заднем фоне тихим сопровождением действа играет Шопен. Катана опускается в ту секунду, как последние звуки будоражат сознание и в разы учащают пульс. Остается лишь тишина, и сбитое дыхание. - Все еще не могу понять, почему из всего обилия оружия, ты выбрал, именно катану, - парень выглядит намного младше своего возраста. Он ниже своего подопечного, но все еще остается его хеном и наставником. - Доктор Ким, - Кай усмехнулся вошедшему без спроса в его новообретенный дом с шикарным залом для тренировок, - а вы все также бесстрашны. Вам ведь, как никому другому, известно, на что я способен. - Ко всему прочему, похоже, я единственный, кто в силах тебе противиться, - Минсок окинул зал оценивающим взглядом, и двинулся к выходу. – Заканчивай, я жду тебя в гостиной. Времени у меня не много, нужно провести сеанс. - Вы ведь знаете, что это не помогает? – Чонин послушно стал собираться. Гениален, не гениален, а Минсок в любую минуту может засунуть его обратно в психушку. - Как знать, - он усмехнулся, - будешь послушным - освободишься от моего надзора. - А Кай не уверен, что хочет освобождаться. Минсок, действительно, единственный на его пути, кто смог ему противостоять, не идти у него на поводу. И только из-за него он так надолго задержался в лечебнице. Чонина раззадоривает его власть над собой, он хочет победить его, а не сбежать с поля битвы. Он хочет прогнуть непреклонного врача к своим ногам. Но тот уже лет семь, начиная с интернатуры в их больнице, держит Кая под своим давлением. Он просто-напросто не ведется ни на одну уловку. И это подкармливает азарт, это как раз то, что так любит Ким Чонин, бесстрастная голая игра, ни чувств, ни эмоций, ни слабостей. *** Юнги сидит напротив поникшего Хосока на собственной кухне… точнее, на кухне собственноручно снятой квартиры. - Я весь во внимании, - Юн скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула, - начинай, пока не вылетел отсюда пробкой, ты меня раздражаешь. - Это ведь ты свел Чонгука с мафией? - Допустим, продолжай. - Кхм, Гук помог мне скрыться с их помощью. - Наидибильнейший поступок, но, да, так и было, насколько я знаю. Дальше что? - Мне дали задание, - Хо переводит дыхание, - прикончить Чонгука до конца этого месяца, или прикончат меня… И его, конечно, тоже. - Ууууу, братец, ты влип, - лицо Юнги озаряет безумие, его даже сложно описать. Хосок не понимает, в чем причина, но упрямо пялится, ожидая окончания реплики. – Хочешь, чтобы я помог спасти ваши тушки от неминуемой гибели? – Чон кивнул. - Ты ведь как-то выкрутился? - Меня по кругу пустили, и выкинули как тряпку на улицу. Человек было двадцать… Это длилось почти неделю. Я обрывками помню тот период. Было много спермы и крови, моей крови. Не раз терял сознание. Меня насиловали без перерыва. Пару часов на сон и перекус, и опять по кругу. Кажется, люди менялись, я не помню ни единого лица. - Юнги ухмыльнулся выражению лица напротив. – Возможно, методы остались те же. Думаю, это бессмертный способ наказания. Ну, зато, я жив. – У Хосока челюсть отвисла. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же его прикрыл, не в силах ничего произнести. – Но я тебе помогу. Хотя, забавно было бы за вами понаблюдать после такого. *** - Джон Ким, - пробует имя на вкус, - мне нравится, тебе идет. – Чанель крутит в руках новенький паспорт, смотря на новоиспеченного Джона Кима. – Но я буду называть тебя Намджун. – Тот лишь ухмыльнулся, оперевшись на специальную стойку в зале для тренировок. Пак ему не помогает, ибо понимает, что Нам сам должен с этим справляться. Прогресс налицо, Намджун может передвигаться с опорой. Последствия аварии постепенно рассасываются, а экспериментальное лечение пока не отдается негативным результатом. *** Сокджин вознес руку над дверным звонком, но пока еще медлит. Зачем, и кому это нужно? Он опускает руку, и скатывается по стене рядом с дверью вниз. Яркий придверный фонарь слепит глаза, в него хочется чем-то запустить, чтобы тот разбился. Он откидывает голову, не понимая собственных чувств к Пак Чимину, к этому некогда высокомерному самоуверенному ублюдку. Сейчас он другой, Сокджин хочет его оберегать, настолько тот изменился. Но он не в силах это объяснить самому себе. Чимин выходит наружу, бросая непонимающий взгляд на тело около своей двери. Молча опускается рядом. - Пойдем внутрь, - разрезает тишину Чимин спустя долгое время. Ким встает, входит в дом следом за ним. Чимин готовит ужин, который бросил на полпути, перед тем, как выйти проветриться. Рассказывает Сокджину что-то о своей работе, несносном начальнике в обличии Чонгука и приправляет все это уставшей улыбкой. Но он молчит о главном. Обо всем, что связано с Тэхеном, обо всем, что его беспокоит. Ким чувствует, что та пропасть, что была всегда между ними, бесследно исчезла, поэтому встает, и по-свойски нежно притягивает сзади к себе Чимина. Тот поддается. Не понимает, что ведет им, но поддается. Мягкий чмок в черную макушку, и объятия крепчают. Отдача чувствуется с удвоенной силой. Кажется, Чимин сломался, сдался. Кажется, он нуждается в ком-то, в ком-то сильнее, властнее. Он не раз косо поглядывал на Чонгука на работе, вспоминая его в себе, над собой. Но Сокджин, он настолько нежен, но в то же время силен, что Мин, невольно сравнивая их, убеждается, что Джин этот бой выигрывает. Он откидывает все предрассудки, разворачивается в кольце рук, и прижимается к губам мягким поцелуем с привкусом соленых слез. Джин отрывается, прижимая неожиданно хрупкого Чимина к себе. Пусть хотя бы сегодня они останутся вдвоем. А то, что будет завтра, это уже не сегодня. *** Тэ вертится на огромной кровати в шикарной комнате особняка Бен. Непривычно спать тут, когда столько времени провел в сыром подвале. Бекхен вытащил его, как только Сэхун уехал. Ему скучно одному, поэтому он лежит на втором конце, и что-то без остановки вещает. - Какого это, спать с собственным братом? – вопрос неожиданно вырвал Тэ из размышлений. Он помолчал какое-то время. - Почему спрашиваешь? – Ким повернулся в сторону Бэкхена, но тот уставился в потолок, улыбаясь каким-то своим мыслям. - Не обращай внимания… просто, - Бэк отвернулся на противоположную сторону, - давай спать. *** Лухан стоит в проходе, уставившись на позднего гостя. Он не собирается впускать того, тем более в чужой дом. Но, кажется, Юнги это мало волнует. Он проталкивает того внутрь, запирая за собой дверь. - Сокджин ушел ведь? - Тебе, мразь, какое дело? - Пришел продолжить начатое, - Юнги схватил за запястье Лу, потащив того следом. Опираясь на жизненный опыт, Юн сильнее и выносливее. Лухан лишь успел округлить глаза от испуга.