Падшие

Чимин сжимает в руке второй по счету конверт со злосчастной печатью, и его совсем не радует его содержимое. Оно его пугает. Во второй руке фото Тэхена… Связанного Тэхена с заклеенным ртом в темном, мало освещенном помещении. Больше ничего. Что делать с этой информацией, что от него хотят? Он резко срывается к запертому сейфу, но вводит код только с третьего раза, достает первое послание и садится на пол, уставившись пустым взглядом на надпись на конверте. «Если тебе дадут линованную бумагу…» Мин зажмуривает глаза от головной боли, что настигла его внезапно, и, кажется, под веками становится влажно. Он не понимает, что со всем этим делать. И почему-то единственную помощь он видит в Чонгуке. Он ведь последним видел Тэ. *** Лухан свернулся в углу дивана в позе гиены, готовой к нападению. Юнги же, сидит свободно в кресле, закинув ногу на ногу со скрещенными на груди руками, и изучает загнанную жертву, откровенно рассматривая ее во всех подробностях. - И так, Лухань… - чуть помедлив, саркастично добавляет, - хен. - Что тебе от меня нужно? Опять услуга? До скончания веков будешь меня шантажировать? - Буду, пока могу, - Юнги усмехнулся, и встал с насиженного места, начиная медленно исхаживать периметр комнаты. – Так и есть, услуга, можно и так сказать. – ЛуЛу обреченно выдохнул, немного расслабившись. Хотя бы причина визита проясняется, а в Юнги не читается угрозы. - Выкладывай, - он тянет руку к журнальному столику за уже давно остывшей кружкой чая. - Нужно твоего папиньку осечь, - Лухан подавился глотком жидкости. - Что, блять? – Непонимающе взглянул Лу на своего собеседника. - Тебе стоит спасти шкурки двух моих знакомых, которых мафия хочет прикончить. Ты ведь не хочешь, чтобы ее глава узнал о твоих юношеских проделках? Вот и попроси папашу оставить их в покое. - Как ты себе это представляешь? Думаешь, мы обмениваемся рождественскими открытками, и по воскресениям ужинаем в кругу семьи? Он меня не станет слушать, ему плевать на мое существование. Я приемный сын, ты забыл? - Я не забыл, что ты искусный манипулятор, и одновременно сын погибшего по его вине друга. Будь поласковее, благодарнее, - Юн хмыкнул на свои же слова, - может, мачеха оттает. *** Сокджин просыпается ближе к позднему обеду, понимая, что место рядом с ним уже давно остыло. Чимин, похоже решил того не будить, и оставить его в своем доме. Доверие, безусловно, льстит, но приятнее, все же, было бы оказаться в утренних ленивых объятиях с личной батареей Пак Чимином. Ким осуществляет нехитрые манипуляции, чтобы привести себя с утра в порядок. Он усаживается на кухне с недочитанной книгой в руке, которую почему-то таскает с собой, и под свежеприготовленный кофе погружается в чтение. С этой книгой как будто что-то не так. *** Новый подвал Тэхена впечатляет мало. Хоть он и уютнее, как бы странно это ни звучало, но отсутствие спасительного Бэкхена рядом и связанное тело немного… Да нет же, до смертельного призыва в ушах, пугает. - Прости, - Тэ обернулся на голос, - хотел, чтобы твое пробуждение было эпичным, вот и оставил тебя связанным, - высокий подтянутый брюнет со странной улыбкой-оскалом принялся его развязывать. - Ты заказчик? - Видимо, - он мягко улыбается, не спеша развязывая запястья. - Ч-что тебе нужно? – Ким потирает следы от веревки, что уже успели проявиться натертостью на коже. - Я хочу сыграть в игру, - опять та же самая улыбка. Он медленно расхаживает вокруг освобожденного Тэ, загадочно произнося каждое слово. – Помнишь, старую легенду о матери и трех сыновьях? Когда пришло время забирать мальчишек на войну, мать ничего лучше не придумала, чем отдать старшего навсегда, безвозвратно, так сказать, чтобы спасти двоих младших от неминуемой гибели. Его отправили в самую гущу событий, словно пушечное мясо… - он как будто смаковал эту фразу, акцентировав внимание на ней, - и он погиб на войне. А спустя год, скончалась и мать, - мужчина остановился напротив Тэ, склонившись к нему непозволительно близко. - А ты помнишь, что произошло дальше? – Тэхен шумно сглотнул. - Это старая американская легенда со времен первой мировой. – припоминает Ким. - Верно, - он усмехнулся, - значит, продолжение ты точно знаешь. Но я напомню. Мать не смогла, на самом деле, спасти жизнь оставшимся двоим детям, потому что парень вернулся спустя десять лет, как озлобленное приведение. Он убил братьев, их жен и детей. - Кто ты? - Называй меня Кай, пока этого достаточно, - он двинулся к выходу из абсолютно пустого помещения, - правила игры расскажу позже. Она уже началась. *** Чонгук смотрит на фото, потом на конверт, опять на фото, и на конверт. - Я ничего не понимаю, - Чонгук откинулся в кресле с явным желанием закурить, хоть он и в жизни не держал сигарету в руках. – Мы провели выходные вместе, все было в порядке. Хотя… - Что хотя? – обеспокоенно уточнил Мин. - Когда мы прощались, он не хотел меня отпускать, как и я его, - Мин нахмурил брови. – Но отказался связываться, сказал, что это только секс. На Тэхена, конечно, похоже, но меня не оставляло чувство, что не он это говорил. Словно его вынудили. – Чимин запрокинул голову, пряча лицо в ладонях. Немного помедлив. - Кто пятый в отцовском завещании? – почему-то это Чимина беспокоило не меньше. Чонгук оказался огромным сюрпризом, но кто еще там может быть? От смены темы Гука передернуло. Ну, совсем это не равнозначные проблемы. Хотя, кто знает? - Я не представляю. Как я понял, мы и не узнаем. Завещание наследнику уже озвучено, а что касается вас с Тэхеном, вот, - он протягивает уже копию другого отрывка этого завещания. – Мне удалось неофициально получить его. Пришлось постараться. Это уголовно наказуемо, между прочим. – Чимин с опаской принял документ. Пару минут пробежался глазами, и поднял кислую мину на Гука. - Женитьба? – Чимин с опозданием округлил глаза. – Серьезно?! Мы получим наследство после свадьбы, - Мин осекся, - наших свадеб?