Падшие

В чем польза Чимина под боком, так это то, что он быстро ориентируется, и, вжимая 200, гонит по сеульским дорогам, ловко минуя пробки и посты ДПС. На заднем сидении развернулось кровавое море. Секретарша дрожащими руками удерживает жгут, а у самой - неподдельный дикий страх на лице. Чонгук без сознания, что играет не на руку спасителям. Девушка истошными криками пытается привести в чувства тело на ее коленях, но Чонгук не реагирует. Тогда Чимин немного сбрасывает скорость, и с силой впечатывает пощечину, от которой младший, все же, начинает морщится, и пытается шевелиться. Чимин умоляет девушку заткнуться, выруливая на очередной кирпич во дворы, распугивая по пути всех пешеходов. *** Тэхен проводит кончиком носа по смуглой шее, прижимаясь к ее обладателю со спины. Его руки мягко и сухо мажут под футболкой, а язык очерчивает ушную раковину, посылая дрожь по всему телу Кая. - Позволь, - тихое и ненавязчивое, низким глубоким шепотом. Ответ кроется в полустоне, который Тэ перехватывает алыми губами, запуская одновременно руку в спортивные штаны старшего. Возбуждение твердеет, а разгоряченное после тренировки тело обжигает грудь Тэхена через две футболки. Ему почему-то не хочется быть грубым в отместку, Киму хочется ласкать это тело, принадлежащее безумцу, до тех пор, пока его занеженная душа не оттает. Пока не захочет подарить все ту же ласку, что скрывает внутри себя, когда крепко прижимает, нашептывая, как любил. На темном дубовом столе нагое тело Кая, как произведение искусства. Тэ млеет от того, как тот прогибается в спине, по-змеиному извивается, стонет громкое «Малыш», впиваясь в когда-то любимые губы чувственным поцелуем. Кажется, Кай пробует их впервые. Как будто не было недель безостановочного насилия и боли. Как будто он не притрагивался все это время к Тэхену. Отчасти, так и есть. Такое у них впервые. По-видимому, Ким Тэхен первый, кто дарит нежность и заботу в ответ на нескончаемое насилие. Это ведет Чонина, и он подчиняется. Дает слабину, позволяя глубокому, колющему сквозь года чувству вырваться наружу, признаться в искреннем «люблю», а не «любил». Широкий влажный язык полосует грудь. Тэ чувствует солоноватый привкус, передавая его в новом долгом поцелуе, подкрепляя медленными, но резкими толчками. Никакого намека на грубость, лишь нежность и страсть. Между резкими движениями короткие прикосновения губами, где придется. Чонин чувствует, что его кроет, перегибается через руку на своей талии, он насаживается глубоко, не позволяя Тэхену двинуться. Но когда старший громко кончает, Тэ впивается в его губы, а внутри самого с силой сжимают спазмы, тогда и он, наконец, получает долгожданную разрядку, не отстраняясь от покрасневших влажных губ до тех пор, пока в легких обоих не кончается воздух. - Чимин разгадал загадку, - Чонин проводит большим пальцем по линии подбородка Тэ, - но я все равно, не испортил бы это идеальное личико, принадлежащее только мне. – Тэхен сжал зубы на упоминание имени некогда брата, - я опять пошутил. – А в глазах - все то же безумие. *** Лухан, все еще нагло сидящий на шее донсена, только что вышедший из душа, направляется в сторону трезвонящей двери. - Привет, - немного неуверенное, по ту сторону порога. - Привет? – Лу неосознанно оглянулся, после вопросительно уставился на гостя. – Эмм, Сокджина нет… Юнги тоже… Или, кого там тебе? Да, точно, ты к кому вообще? Ты же никого не знаешь… - К тебе, - еле слышным шепотом. Лухан опять оглянулся. - А тебя как зовут? – пропуская гостя в дом, - я просто не запомнил. Много всех было. - Сэхун, - как-то даже подавлено немного. - Хочешь контракт предложить? Поработать со мной? Я на ближайший месяц почти свободен, хотел отдохнуть в Корее, ну если немного, то можно и поработать. Кофе? – Не дождавшись ответа, принялся разливать тот по кружкам. - Нет, не поработать, - Сэхун робко потер шею, а после влажные ладони о бедра. Поднял испуганные глаза. – Просто, к тебе. – Лухан малость завис с двумя кружками в руках посреди кухни. Но очень быстро отвис, мило улыбаясь. - Конкретно тебя штырит, - внимательно изучая багровое лицо, протянул кружку с кофе, и сел напротив. – Но я это… - пытается подобрать слова, - не по мальчикам. – Сэхун кивнул. И вот будь в эту минуту тут хоть кто-нибудь, кто его хорошо знает, рассмеялся бы в лицо, приняв за фейк. О Сэхун - первый, главный и действительно достойный наследник NGA, уверенная, местами хитрая, непреклонная личность, с полнейшим отсутствием моральных устоев, властью, авторитетом и силой в теле и духе, сидит, уткнувшись в чашку с кофе, страшась даже взгляд поднять на малознакомого парня. – Чего поник? Не такое впечатление ты о себе оставил. Не расстраивайся. Хочешь, на одно свидание сходим? – О поднял глаза, и коротко улыбнулся. – Вот и договорились. Посиди тут, а я оденусь, - тот кивнул. ЛуЛу притормозил у двери, - мдаа, не по-детски. Сэхун блокирует машину, принимая из рук Лу сумку, пока тот перешнуровывает кеды. - Почему Мендон? – он уже немного осмелел в компании добродушного и общительного Лухана. Сворачивая где-то на перекрестке на Инсадон, Сэх понял, что Хань очень умный и рассудительный, а проезжая по Кандонгу – осознал, что, кажется, окончательно влюбился в эту улыбку, добрые глаза и откровенно детскую натуру. Какой бы грубостью, и тонной сарказма тот не прикрывался все то короткое время, что они знакомы, Сэхун уверен в его доброте и искренности. - Люблю шопиться. Подключаю тяжелую артиллерию, - он принял свою сумку обратно, - я просто монстр. Через пару часов сбежишь, забудешь, зачем приезжал. //Несколькими часами позднее// - Сэхун, О Сэхун, - Лухань уже без сил повис на крепкой руке вполне себе бодрого спутника, что тащит его в сторону очередного бутика, - я сдаюсь, ты победил. Давай в кино, или в кафе. А лучше домой, там фильм посмотрим, я больше не вынесу. - Сдаешься? Победил? Мы соревновались? Так бы и сказал, что тебе надоело, - О перенял еще несколько пакетов к своей куче из рук уставшего, но довольного Луханя. – Домой, так домой. - Закинем шмотки, и в кафе. Есть хочу. Потом в кино, потом гулять по ночному Сеулу. К тому времени уже отдохнем. Что? - Да нет, ничего. - Мне скучно, Сокджин со мной никуда не ходит, а тут ты. Грех не воспользоваться. - Ладно, ладно, понял,- опора в виде Сэха двинулась вперед, оставляя Лу на дрожащих исхоженных ногах тащиться следом, но позже Хун уже забрал все пакеты из его рук, невозмутимо шагая к машине. Лу улыбнулся в спину. - Ну, репутация у меня такая, прости, - пробурчал себе под нос. – Ну и вляпался же ты, Лухань. Вот отец узнает – прикончит. *** - Чон Чонгук, блять! – Разъяренный Сокджин кинулся к постели только открывшего глаза недосуицидника, - я тебе, мать твою, сам руки оторву, чтобы резать нечего было. – Чимин держит того на безопасном расстоянии. - Хен? – Гук криво усмехнулся, но только на секунду, - Намджун мертв, - прохрипя последнюю фразу. А тот и осел, где стоял, расширив глаза до невозможного. - Ким Намджун? – не узнавая собственный голос, проговорил Сок. - Ким Намджун? - Вторит Чимин, вылавлия из головы знакомое имя. – Полицейский? - Его брат, - шепотом уже говорит Джин. А рядом с ним падает и Чимин, сжимая кулаки. Выслушав всю историю Намджуна, после того, как они покинули палату, Чимин окончательно убеждается, что речь идет о том самом Ким Намджуне, которого он чуть не убил за Тэхена. Он готов завывать, давиться слезами и избивать самого себя. Чонгук, его милый маленький Гукки… Его брат… Чимин умывается слезами, вспоминая первый взгляд в глаза этого ребенка. И пугается, как тот успел превратиться сначала в смертельный и властный, а теперь в пустой и безжизненный. Наваждение по имени Чон Чонгук не прошло до сих пор. А в его страданиях вина исключительно Чимина, вспоминая, ради кого тот опустился в Ад, вырос за месяцы, сломался в мгновение. Чимин решает сам ехать за телом в Америку. *** - Ну и чего ты ждешь? – Лухан устало посмотрел на не менее изморенного этим днем Сэхуна. Тот покусывает губу, улыбаясь, стоя возле двери дома Сокджина, - я же сказал, что тебе ничего не светит, - тот кивнул, - я не гей, - уже смелее озвучил это, О снова кивнул. – Это было первое и последнее свидание, - уже опустил глаза, и снова кивнул. - О, боги! – Лухань сделал шаг вперед, коротко чмокнул Сэха в уголок губ, и дернулся к двери. Младший схватил его за запястье, впечатываясь мягкими губами во влажные Лу, притянул того плотнее, и углубил поцелуй. Сердца, кажется, забились в унисон. Хань, мгновение спустя, попытался ответить, но предательский организм потребовал глоток воздуха. Сэх отстранился, кивнул, переведя дух и пошел к машине.