Падшие

Ночь с Чонгуком хоть и была бессознательно желанной и приятной, все же она оказалась дико изматывающей. Чимин не видит причин, не понимает предпосылок такого поведения младшего, но по глазам, что отпечатались ярким скрином в сознании, Пак с уверенностью может сказать, что здесь сорвался механизм терпения. Гук не сдерживал себя, не пытался контролировать, и был чертовски холоден и скуп на чувства. Возможно, думает Чимин, что он и преувеличивает, а, возможно, это то самое начало конца. Остается дождаться, когда Чон проснется, и, хотя бы, объяснит свое поведение. - Хен? – младший спустился из спальни, до которой они добрались только к утру. Выглядит он потрепано, устало, как бывает после огромного выброса эмоций. Жалеет ли тот, раскаивается? Что-то по лицу не заметно. - Завтрак скоро будет готов, я ничего не спрошу, иди в душ, - Чимин только отвернулся, не желая получать ответы, которые ему не понравятся. Он сам еще не разобрался в своих чувствах. Тэхен и Чонгук, две массы по обе стороны на чашах весов. Если отношения с первым предельно ясны, когда не берешь во внимание чувства, то второй – это бомба замедленного действия, механизм накопления энергии, который тоже имеет предел. Смотреть на это взрослое дите с каждым испытанием в его жизни все тяжелее. Он ломается под давлением, меняет взгляд на жизнь, принципы, порочится, но все еще остается наивным ребенком. Как можно держать в руке ствол, смотреть холодным безучастным взглядом, когда выпускаешь пулю точно в лоб, и без лишних колебаний, сомнений и малейшей выгоды, ставить свою жизнь под угрозу, и ниже чужой? Как можно пошло стонать и двигаться под чужим незнакомым телом, что просто пользуется тобой, и верить в чувства без оглядки? Мин винит себя в том, что дал этому начало, что они с Тэ настолько испорчены и больны этой жизнью, что даже не придали значения тому, что дали начало на пути к чьему-то концу. Даже не просто «чьему-то», а самого конкретного и уже дорогого человека в жизни обоих, уж, в этом он не сомневается. - Чимин, ты не хочешь меня отпускать, - не вопрос – утверждение. Он подходит слишком близко, и без колебаний тянет Мина за талию к себе, уверенность в его глазах убивает, заставляет теряться. От него пахнет сексом и веет силой. Сейчас тот холодный и уверенный в себе парень в конец раздавливает детские порывы. Кажется, Пак преуменьшил масштабы произошедшего. Гук окончательно сломан, а то, что проросло из прогнившей древесины - сковывает, пугает и подчиняет. И Чимин, правда, не хочет, точнее, не может отпустить, прогнать, отказать, отвергнуть. Как Чон смог такое сотворить с ним? Как смог приручить? На затянувшееся молчание, Гук усмехается, притягивает Пака за затылок ближе и одобрительно целует в лоб. *** Двигаться становится проще, мышцы быстро восстанавливаются и Юнги, наконец, может полностью положиться на свое тело. На кухне Кай гремит посудой, дабы накормить господина своей стряпней. Донсен позаботился о том, чтобы научиться хорошо готовить, хотя, старший и не приказывал ему этого. За пеленой искусственной преданности в глазах, Юнги иногда замечает искорки настоящей. Естественного восторга. И его это иногда беспокоит. В руках Мин крутит старую потрепанную фотографию мужчины, возрастом, возможно, старше самого Юна на пару-тройку лет. Легкая улыбка трогает уголки его губ, а костяшки пальцев белеют, когда он сжимает фото чуть сильнее. Глаза волей неволей закрываются, а на внутренней стороне век отпечатывается живая искренняя улыбка, полная любви и, в то же время, боли человека с фотографии. Именно таким Юнги и запомнил своего отца, когда был маленьким несмышленым ребенком. Мину в сознание впечатались последние минуты их встречи, когда того скручивала полиция, когда он надрывным голосом хрипел, как любит сына. Лишь много времени спустя, когда Мин Юнги встал на ноги, получил образование и возможности, он стал копаться в отцовской истории, ища виновников. И нашел. Совсем недавно, как раз, когда виновник скончался. Но что мешает отомстить его семье? Размышления Юнги прерывает Кай, который остановился в дверном проеме, чтобы позвать того на кухню. - Когда ты понял, что подчиняешься мне, что ты почувствовал? – Юнги подошел к тумбочке, пряча туда фото. - Облегчение? – Кай неуверенно приподнял бровь. - Облегчение? Почему? – Юнги нахмурился. Ответ, мягко говоря, неожиданный. - Мне никогда не казалось, что я имею власть над тобой, Юнги, - заменяя привычное «господин» именем. – Наши отношения всегда были странными, но твоим фанатичным глазам я, почему-то, никогда не верил. А когда все встало на свои места, да, я почувствовал облегчение. - Не верил? Кай, я никогда тебя не обманывал, ты действительно имеешь власть надо мной. Сексуальную. Я зависим от тебя настолько же сильно, насколько ты от меня. Наша разница лишь в выборе. Я добровольно пошел на это, тебя же я заставил. - Господин, давайте закроем эту тему и пойдем, поедим? - Вот это меня в свое время и начало пугать, - старший глубоко вздохнул, - ты все это делаешь по своей воле. Теперь, я тебя не заставляю. *** Входная дверь тихо поскрипывает и защелкивается, Юнги отрывает глаза от книги в руках, после чего натыкается на фигуру Сокджина перед собой. Найти тот его мог только в одном случае: - Кайл? Красноречивое молчание в ответ и небольшая дорожная сумка в его руках. - Что ж, - Мин оживился, захлопнув книгу, - проходи, располагайся. Рассказывай, как там поживает моя жертва. - Я не стану тебя отговаривать, Юнги, не смотря на то, что он мой брат, - голос Чонина появился раньше своего носителя из-за угла, - даже напротив, я помогу тебе его уничтожить. – После чего тихо добавил, - за Тэ. Но не бессмысленна ли твоя месть? Все же парень, в принципе, ни в чем не виноват. - Дети несут ответственность за грехи своих родителей, - уверенно заключил Мин. - Думаешь, мне стоит отомстить за смерть отца Тэхена Чимину? - Его мать все еще жива, можешь отомстить ей, - Юнги ухмыльнулся, поднимаясь с кресла. – Как давно ты вернулся, Кайл? - Только что, как очнулся – пришел сюда. - Ясно, тогда давай ты меня посвятишь в события последних двух с половиной месяцев, - Юнги оперся о стену, наблюдая за двумя невероятно красивыми мужчинами, что беспрекословно ему подчиняются. Не раз он себя ловил на мысли, что эти двое выглядят, действительно, божественно. Свой длительный и внушительный рассказ Кайл закончил на Чонгуке, когда и ушел к Юнги. Тот немного пошевелился в кресле, в которое вернулся, и спросил: - Я говорил вам, насколько вы красивы? - Что? – Кай озадачился, смотря на Юна. - С чего это вдруг? – поддержал недоумение Кайл. - Я думаю, вы, действительно, прекрасны, - сказал тот почти шепотом. – Я хочу вас видеть вместе. - Ты псих, - заключил Кайл. - Как и мы, - Чонин отошел от секундного ступора. – Заставишь нас? - Не знаю. Может, заставлю, - он сделал паузу в один глубокий вдох, - а, может, подожду, пока вы сами этого захотите. Но я определенно хочу это видеть. - Только видеть? – Кайл ухмыльнулся. Это забавно, с одной стороны, а к другой, где Юнги его пугает, он уже давно привык. - Ты же знаешь, как мы к тебе относимся, - Чонин присел на подлокотник кресла, в котором сидит Юнги, запуская тому в волосы пятерню. С другой стороны к ним присоединился Кайл. Он опустил свои руки на плечи Мина, легко надавливая массирующими движениями. - Я сейчас себя чувствую властелином мира, - он прикрыл глаза, наслаждаясь ласками. - Так и есть, - прошептал Кай тому на ухо. - Но не на ближайшие пару часов, - Кайл больно сжал волосы на затылке, заставляя того запрокинуть голову, - мы же знаем о твоем маленьком грязном секрете, - он впился клыком ему в губу, продолжая говорить, - верно? – На что получил привычный протяжный стон, и утопил его в развратном поцелуе. Самый сильный и самый главный фетиш властелина мира – подчинение и унижения, особенно таким мужчинам, как эти двое. Юнги не успел опомниться, как его тело преодолело приличное расстояние, и он оказался брошенным на кровать, где у изголовья его поджидает Ким Чонин, а спереди медленно подползает Кайл. Юнги прогибается в истоме под квартетом сильных и умелых рук, которые знают его тело лучше своих собственных. Которые уверенно делают больно, зная, как это доставляет Юнги. Он теряется, не успевает отслеживать все манипуляции с собой, как оказывается на коленях перед разведенными ногами Кайла. Мин проводит языком по стоящему органу, и с громким стоном погружает головку в свой рот, потому что Ким пристроился сзади и широким и горячим языком разрабатывает тугое колечко мышц. Обычно, Юнги в растяжке не нуждается, но в то же время, обычно, он и не трахается сразу с двумя. А здесь и дураку понятен расклад. Кайл грубо вбивается в глотку Юна и больно сжимает копну волос на его затылке, когда сзади в того бесцеремонно проникает пара сухих длинных пальцев. Растяжка болезненная, от сильного трения кожа жжется, а пальцы продолжают проникать, добавляясь. Юнги срывает голос, что отдается вибрацией по члену во рту, когда в нем остается два пальца, а на смену остальным приходит внушительных размеров смазанный орган Чонина. Его пальцы на бледных острых плечах сжимаются до покраснений, а сильные удары отдаются Кайлу. Юнги зажат между двух огней. Эти двое, действительно, отлично знают, как с ним обращаться. Но почему ему в голову никогда не приходила групповуха? Подобные мысли растворяются в двух бешеных темпах, пока старший не замирает глубоко в глотке, ударяя о стенки струей спермы. Юнги откашливается на кровать, уже не пытаясь сдержать слезливость глаз, такое терпеть невыносимо больно и в то же время охуенно. Тело перед ним пропадает из виду, его руки накрывают худощавые бедра, что порядком покраснели от беспощадных ударов сзади. Только сейчас Кай стал постепенно сбрасывать темп, и вскоре покинул растраханный проход, опускаясь рядом с Юнги. Двое помогли Мину опуститься на все еще твердо стоящий член Чонина, потому что силы действовать самостоятельно стремительно сошли на нет. Он медленно опускается на грудь под собой, когда ощущает дикую боль в заднице, и слышит шипение обоих партнеров – это Кайл проникает в него вторым. Очень туго, невыносимо медленно, еще так мало растяжки. Из глотки вырвался болезненный крик, а из глаз брызнули полноценные слезы. Младший пока не двигается, поглаживая макушку на груди, а старший постепенно набирает темп, доставляя ощущения всем троим. Ким прогибается в спине, медленно начиная движения, и закатывает глаза. Юнги с силой впился в плечи того ногтями, оглушая всех громкими стонами вперемешку с криками. Кайл увеличивает россыпь синяков на бедрах Юна, прижимаясь торсом к спине под собой. Чонин чувствует на своем животе влагу, это Юнги уже во второй раз кончил на него, но он только наращивает темп, подстраиваясь под член, о который трется внутри раздолбанной дырочки, перемещая теперь руки на бедра рядом с руками Кайла. Эти двое не щадят, вбиваются, что есть мощи, пока вскоре старший не кончает внутрь обессиленного тела, а пульсация его органа еще сильнее не давит на Чонина, после чего и он оставляет внутри свое семя. Два внушительных члена покидают донельзя разбитый проход, после чего оттуда тут же вытекает струйка из смеси двух сперм. Кайл валится рядом, а Юнги, наконец, свободно опускается на Кима в лужу собственной жидкости, закрывая при этом глаза, обессилев. Этот дуэт психов определенно станет его фетишем. Самым сильным.