Падшие

- Юнги исчез из больницы, - холодным и искусственно спокойным тоном проговорил Чимин, - и Чонин сбежал, оставив за собой след искромсанных трупов. Чонгук прикрыл глаза, запрокинув голову на рабочее кресло. Сейчас он пытается решить, чувствует ли он что-нибудь по этому поводу. Ничего. Ему плевать. На визави в данную минуту. Плевать на Юнги, который вожделеет прикончить Чимина, плевать на Кая, верную собачку Юна, что тоже жаждет насолить семейству Пак, в частности наследнику, прикарманив глубоколюбимого братца себе на правах любовника. Да и на Тэ, собственно, ему тоже плевать, где бы его ни носило все это время. Джин – в первую очередь должно быть на него. Хосок, верно, на него тоже срать, особенно после того, как тот смылся за Тэхеном в Америку. Возможно, Намджун ему не безразличен. Над этим еще можно подумать. Да, брат, реальный брат ему сейчас необходим, а не еженедельный голос, как на записи автоответчика, твердящий, что «все путем», и «как ты там, мелкий?». - Я лечу за братом, - Чонгук поднялся с кресла, закинув на плечо пиджак на пальце. И двинулся к выходу. - Что? – Пак немного обескуражен, если не сказать, что в ахуе. – Что, прости, ты собираешься делать, после того, как узнал, что кучка психов-убийц на свободе, скорее всего, образовали трио в охоте на меня и все живое вокруг меня? - Я лечу за братом, - повторяет тот спокойно, прежде чем закрыть за собой дверь. Чимин бы здесь сел на месте, если бы уже не сидел в кресле. - Господин Пак, к Вам посетитель, - молодая секретарша Чонгука заглянула в кабинет, - велел сказать, что не Ваш брат. – Чимина передернуло. - Не мой брат? Так и сказал? – она кивнула. Тэхен, больше некому. В считанные секунды Пак преодолел расстояние в два этажа в направлении своего кабинета. Он отворяет дверь, замирая в неверии. Действительно, Тэхен. Сидит в гостевом кресле, закинув ногу на ногу, и увлеченно тычет в телефон, изредка улыбаясь. Кажется, он не заметил входящего. - Тэхен… - голос дрожит и приглушен. - Собственной персоной, - поднимается тот на ноги, лучезарно улыбаясь. – Не буду отнимать дорогостоящее время важных людей, поэтому перейду к делу, - он спрятал в карман черных джинсов телефон, натянув ниже край свободной серой футболки под коричневой кожаной курткой, и запустил пальцы в темно-карамельные волосы, потрепав их. – Наследство. Да, я пришел обобрать тебя на денежки твоего папиньки, имею право, как оказалось. И второе, - он оперся бедрами на край стола, скрестив руки на груди. – Это касается моего брата. Он сейчас в твоей юрисдикции, но мать просит привезти его домой. Как мы можем решить этот вопрос? - Давно ты в Корее? - Месяц уже. Так что насчет дел? Чимин, по всей видимости, отвечать не собирается. Несколько широких шагов, и Тэхен сжат в крепких руках, так ничего и не успев сообразить. - Прости меня, - шепчет Мин в шею, крепко прижимая тело, как будто боясь, что оно исчезнет, испарится, если его отпустить. Он коротко целует в скулу, щеку и в висок, продолжая шептать «прости». А Тэ почувствовал влагу, по его лицу скатилась не его слеза. Он осторожно поднимает свои руки, укладывая их на спину Пака, медленно поглаживая. Не так. Все должно было быть не так и закончится очень быстро. Почему с Чимином все всегда неправильно? Ким сжимает зубы, стараясь сдержать уже свои слезы, запускает руку в волосы на затылке, медленно и методично перебирая, как бы пытаясь успокоить, утешить, и не совсем понятно, себя или Чимина. Если бы не звонок на стационар, Пак бы так и продолжил стоять, прижавшись к Тэхену. - Да, - ответил тот, все еще обвивая младшего рукой. – Демпингуем товар до крайней квартальной точки, новый приход отпускаем по договорной цене, пока держимся курса. Еще рано завышать квоту. Нет, нужно усилить контроль цен на рынке, пока полностью не ликвидируем весь объем. – Трубка с шумом опускается на место, а Чимин укладывает ладони на талию Тэ, отступая на полшага. - В жизни бы не расшифровал набор этих матов, - усмехается Ким, зеркаля улыбку напротив. - Тебе и не нужно, - Мин заключает лицо в свои ладони, и целует в лоб, долго прижимаясь губами. – Ты уедешь? - Нет, пока нет, - он немного отстраняется, - у Хосока здесь работа, мы пробудем в Корее еще пару месяцев, а после, вернемся в Америку. - У Хосока? – старший глубоко вдохнул. – Насколько все серьезно в этот раз? - В том-то и дело, Чимин, что до этого раза никогда не было серьезно. – Он устремляет взгляд в потемневшие глаза напротив. - Тебе нужно уезжать, - Пак запускает пальцы в светлые отросшие на корнях волосы, - вам обоим нужно уезжать. И не возвращаться, - он падает на кожаный диван. – Без Кая. - С чего это вдруг? – младший опускается в ранее насиженное кресло. - Не спрашивай. Я отправлю позже твоего брата к тебе, сам привезу. Здесь с наследством все решу, недвижимость продам, деньги переведу на твой счет. Только умоляю, - говорит шепотом, глаза на влажном месте, - уезжай отсюда. *** Юнги собрал полный пакет документов, все, что смог нарыть из дела отца. - Это должно удовлетворить его интерес, и заставить бояться. – Кайл заклеил конверт и спрятал его в кожаный рюкзак. - Я думаю и без того он тебя боится, - Чонин впивается в сокджиновские губы, медленно растягивая поцелуй, чтобы удовлетворить своего господина. Пара Ким отрывается друг от друга и старший скрывается за входной дверью. – Что, если Минсок до него доберется? – Ин обвивает Юна руками, целуя в шею. - Так и будет, - тот кивает сам себе, ухмыляясь. – Кайла определенно выключат. Временно. Есть тот, кто сможет его включить. Своего рода засланный агент. Тебе он, кстати, тоже знаком. *** - Исин, ты отправил психологические портреты в полицию? - Да, Минсок-сонбе. Неужели это чем-то может помочь поймать их? - В теории – да. На самом деле, на практике, это помогает лишь с недалекими преступниками. Что касается Юнги и Чонина, эти двое слишком умны, чтобы попасться на эмоциях. Они будут работать продумано, избегая своих же шаблонных действий. Например, если в какой-то ситуации, Юнги поступил так, в схожей, определенно, он поступит иначе, это все, что можно вынести из портретов обоих. По сути, здесь я бесполезен. Это скорее формальность. - Вы не будете писать портрет Сокджина? То есть Кайла. - Чонгук не подавал заявления на его пропажу, а значит, полиции он не интересен. Я пока никак не буду поступать в этой ситуации, но ты прав, скорее всего, он уже у Юнги. Конечно же, без веских доказательств никто его искать не будет. И я ничем не посодействую, потому что он добровольно проходил лечение и никаких эксцессов за это время. - Вы ведь все равно считаете, что искать его придется. Могу я попросить написать его психологический портрет. Мне хотелось бы его изучить. Как по мне, очень интересный случай. Ничего подобного в диссоциотивном расстройстве личности я не встречал. Я уверен, что найду что-нибудь еще. - Ладно, - Минсок с легкостью может вычислить ложь, даже красиво замаскированную. И его интерн определенно лжет. Врач кивает сам себе, решая дать делу ход. – Я дам тебе портрет, но хочу после услышать твои выводы.