Падшие

***

- Ты точно в порядке? – подает голос Сокджин из другого угла гостиной, где Чонгук на диване листает новости в планшете. - Я слегка удивлен, возможно, даже немного обижен, но, в целом, все нормально. Я решил, что любопытство не всегда хорошо, поэтому буду с тобой осторожен – постараюсь не лезть на рожон, - Гук еще бледный, и из-под махрового халата проглядывают безобразные кровавые метки, но сильно напуганным он не выглядит. - Прости, - тихо выдает Ким, но уже решается присесть на диван рядом с младшим. – Хочешь сделать со мной то же самое? – аккуратно спрашивает не реагирующего на него Чона. - Нет, - отрезает тот, даже глаз не поднимает. - А королевский ужин хочешь? – тем же острожным тоном продолжает Джин. - Нет. - А машину новую? Или квартиру. - Не хочу. - А что ты хочешь? – еле различимым шепотом. - Будешь называть меня папочкой. И в телефоне так забьешь. А еще когда к тебе будут клеиться, будешь говорить, что у тебя есть папочка. И за банановым молоком сгоняй, - улыбается Чон, - не доставку закажи, а сам сгоняй. Можешь кассиру еще сказать, что у тебя есть папочка. Да, скажи ему, хочу посмотреть на это в скайпе. - А если он не будет клеиться? – немного мрачно на вышеперечисленные требования, но заметно с облегчением спрашивает старший. - Все равно скажи, пусть знает, - младший скрещивает руки на груди. - Хорошо, - Джин прикрывает глаза и медленно выдыхает. - Хорошо…? – Гук приподнимает бровь. - Хорошо, папочка, - Гук доволен, он определенно доволен. Но даже ему не заметно, с каким облегчением на самом деле выдохнул Сок.

***

- Да? – на том конце, мягко говоря, недовольны, что их отвлекли от чего-то занятного. Слышно по тяжелому дыханию в трубке. - Позови Луханя к телефону, - беззаботно парирует Бэк. – Уверен, что он совсем рядом. - Бэкки? – поражается Сэхун сначала звонку в принципе, а потом тому, что его брату нужен Лу. – Зачем? - Много будешь знать, быстро состаришься. – О, недоумевая, передает трубку Ханю и пожимает плечами, находясь как раз сверху на нем. - Лухань у телефона, - с насмешкой выдает тот, но удивлен он не меньше Хуна. - Привет, пропажа, - говорит уже Юнги, - дельце есть. Тебе же в той деревне бабки нужны? Ты же панелью там не можешь зарабатывать, я прав? - Я модель, а не шлюха, - закатывает глаза тот. – Но неплохо было бы заработать. - Уже не боишься меня? – усмехается Мин. - Отец мертв, ты теперь не представляешь угрозы, - он встает с кровати, оттолкнув Сэ на другую половину. - Я знаю, где ты. А тебя тут, как раз разыскивают. - Что у тебя, шантажист хренов, выкладывай, - картинно вымучено вздыхает Лухань, натягивая белье посреди комнаты.

***

Исин бредет по сырой и серой улице, не реагируя на внешние раздражители. Последнее время все его действия либо до скрипа автоматизированы, либо в полнейшем тумане. Например, конкретно сейчас он не понимает, почему находится не на дежурстве, хотя до его окончания еще как минимум четыре часа. От звонка Минсоку его останавливает только устрашающая неизвестность. Никакого желания становиться его пациентом - нет. Он проводит в прострации всю дорогу до больницы, пока, наконец, не утыкается в дверь кабинета главврача. - Я вернулся, Минсок-сонбе, - фальшивым звонким голосом говорит Чжан. - Ты что-то слишком довольный для того, у кого бабушку в больницу на скорой увезли, - отвлекается от заполнения карты Ким. И делал он это нарочито чудовищным почерком, чтобы доктор Кан в самой дикой белочке не смогла прочесть это, за то, что отобрала у него интересного пациента. - С ней теперь все в порядке, - плохо врет младший, - просто встретил по дороге хорошего знакомого, - так же безнадежно продолжает он. - Исин, кто я? – задает наводящий на что-то вопрос Минсок. - Вы Ким Минсок? – неуверенно отвечает Чжан и по глазам видит, что нужно продолжить. – Главврач специализированного отделения психиатрической больницы. - Вот именно! - восклицает Ким. – Вдумайся в название должности, - уже спокойнее продолжает он. – Неужели ты думаешь, что сможешь что-то скрыть от меня? – Син округляет глаза, но не подает пока никаких признаков жизни. – Я точно сегодня разговаривал абсолютно с другим человеком, - Мин скрещивает руки, вставая с кресла, - ты с трудом сдерживал хамоватые наклонности и еле выдавил из себя вежливое обращение. Что происходит, Исин? У тебя какое-то психическое заболевание? Раздвоение личности? Ты поэтому Сокджином интересовался? - Я сам не знаю, что со мной, - тихо выдает тот. – Да, поэтому.

***

Чонин слишком предан Юнги, а потому первый и единственный узнал о неприязни того к Кенсу. Ему поручено следить, цитата: «за маленьким ублюдышем и ребенком Люцифера». Кто из них До Кенсу, а кто Со Миюн – тот не уточнял, но смысл Ким уловил. Сейчас Кай выяснил, что Кенсу довольно таки неплохо поет – он записывается в какой-то второсортной студии за гроши, хотя за его голос можно было бы и миллионы вон отстегивать. Ну, это чисто по субъективному мнению Чона. Мелкий дьяволеныш остался дома без присмотра, потому что он решил, что объективно за До следить важнее, чем за подростком. Абсолютно ничего подозрительного тот не делает уже на протяжении недели, но Кай настоял на том, чтобы продолжить за ним следить. Единственное, что режет глаз – это здоровенный нимб над головой До. Тот никогда не повышает голос, со всей ответственностью выполняет работу, покупает игрушки детям из приюта, добросовестно сортирует мусор по контейнерам и подкармливает уличных котят. Не в смысле выносит остатки еды, а реально покупает корм и собирает ораву вокруг себя. Каждый день. Без выходных. Должны же быть выходные от добрых поступков? Так вот, у Су их нет. Кай чертовски залипает на умилительную картину старшего в окружении животных (с каких пор его начало это умилять?), что шарахается от звонка собственного телефона, чуть не роняя его. - Я знаю, что ты за мной следишь, - мягким голосом говорят из трубки. Кенсу, кстати, приложил к уху телефон, - пойдем, перекусим, я проголодался. Ты, наверно, тоже. Чонин шумно сглатывает и кивает, хотя его не видно. По крайней мере, До не смотрит в его сторону. Он острожными шагами приближается к своей цели, останавливаясь в паре шагов. - Мы с Миюн сегодня пойдем в приют, поиграть с детьми. Ты можешь пойти с нами, если захочешь, - он доброжелательно улыбается, а Кай готов пойти за этой улыбкой хоть на край света, потому бездумно кивает и улыбается в ответ. То есть, не скалится, не ухмыляется, а именно улыбается. Он не помнит, чтобы делал так когда-нибудь. - Ты…? – немного потеряно начинает младший. Он элементарно не знает, как задать этот вопрос – знает ли тот о его психическом состоянии. - Я знаю, - кивает тот, - Бэк рассказал. Мне немного страшно, но я немало пережил, потому все в порядке. Идем. Ты нравишься Юни, думаю, мы хорошо проведем время. - А как же Бэкхен? – тормозит Чон, поворачиваясь к До. - В каком смысле? - искренне недоумевает тот. - Ну, вы же встречались раньше, - мямлит Кай. Серьезно? Мямлит? Кай? - Эмм, мы детьми тогда были, - пока не улавливает сути вопроса Су. - Лет-то много прошло. К чему вопрос? - Да, так, - юлит Чонин, - просто интересно было. – До кивает в ответ и идет дальше. Похоже, намеки – это не его, и он реально позвал Кая просто поесть. Поразительно! Бывают же такие люди.