Предвзятое отношение

      Когда, наконец-то, был разобран завал, Один и самые вернейшие и прославленные воины ринулись в подземелья. На такое зрелище, которое предстало их глазам, никто не рассчитывал. Тор сидел в камере, а Локи, про которого вообще никто и не думал, кроме Одина, лежал на полу в луже собственной крови. Здоровый эльф наклонился над ним, и было видно, что он режет его ножом…. По живому.       Бой был страшный, жестокий и короткий. Один пленных не взял, и эйнхерии его поддержали. Копьё пробило барьер в камере, и Тор вышел навстречу воинам. — Наследник, — почтительно поприветствовали воины. Тор кивнул, давая понять, что всё в порядке. Громовержец даже сначала не понял, почему Один склонился над Локи и лицо его было предельно сосредоточенным. — Отец, Локи, как и всегда устроил…. — Один не дал ему договорить. Руки старого воина порхали над искалеченной ногой, оборачивая её восьмиобразной повязкой. Голос был твёрд. Всеотец говорил так, чтобы все присутствующие его услышали и от того, что он сказал, всем стало не по себе. — Тор, Локи принял муки за Асгард. Алгрим хотел попасть в основную часть замка через потайной ход. Хеймдаль мне всё рассказал. Мы не могли придти на помощь раньше.       Тор побледнел, но всё же спросил: — А где тот ход? — Прямо под ним, открывается только по моему или его приказу. Мы ждали там с засадой… — Локи, — тихо прошептал Тор, — он же пить просил…       Громовержец притащил кувшин воды из камеры. Плеснул немного в кубок, и бережно приподняв голову Локи, попытался его напоить. Глаза Локи смотрели сквозь Тора, он даже не открыл рот. Кубок тыкался в плотно сжатые губы, вода выплёскивалась на грудь, а Локи не реагировал. Если бы не слабо бьющаяся жилка на шее, то его можно было бы принять за мёртвого.       Один из эйнхериев уже побежал в лазарет, попутно рассказывая друзьям, как опальный принц терпел боль, но никого не выдал. Сейчас подчиняясь приказам Всеотца, Тор и оказавшийся рядом Фандрал перекладывали Локи на плащ. — Тор, ему очень больно, — Фандрал видел, как на бледной шее бьётся жилка, точно птичка, пойманная в силок. — Приподними его плечи, я попробую дать ему обезболивающее зелье. Может быть, он осознает, что всё, наконец, закончилось. Громовержец смотрел на то, как Фандрал пытается уговорить Локи принять микстуру, и сердце его буквально обливалось кровью. Локи не реагировал никак, наконец, друг Тора просто нажал пальцами на середину подбородка Локи, влил зелье ему в рот и стал ждать. Губы Локи чуть скривились, а из уголка рта потекла зеленоватая струйка. Бог Обмана зелье не глотал. — Нет, нет, — Фандрал чуть выше приподнял подбородок Локи, — назад не надо, проглоти.       Он начал осторожно гладить горло принца, а Тор не мог поверить, что ещё двенадцать часов назад Локи реагировал на этот мир, просил воды и был хотя бы в разуме. Наконец, Локи сглотнул, что никого не порадовало. Действие было рефлекторное, он так и не осознал, что всё закончилось.       Стараясь не трясти, не задеть ран, он вместе с Тором принёс Локи в лазарет. Сёстры Эйр тут же начали хлопотать над ним, а Тор вызвался помогать. Его не прогнали, даже позволили держать Локи за холодеющую руку. Стало понятно, что надежды тают как дым.       Тор помогал срезать кровавые отрёпки, в которые превратилась одежда Локи, сам обмывал брата целебным отваром. Он периодически просил прощения, ожидая, что Локи очнётся, разозлится и начнёт дерзить ему или угрожать, но этого не случилось. Локи нашёл себе куда более увлекательное занятие. Он рассматривал угол прикроватной тумбочки и ни на что не отвлекался. Даже не смаргивал. — Это от боли? — спросил Тор у целительницы. — Возможно, но сейчас он принял обезболивающее зелье. Мне Фандрал сказал, — целительница ловкими руками вправляла ошмётки мышц обратно в раны. Следом засыпала порошок целительских камней, смазывала рану заживляющей мазью, а затем плотно перевязывала.       Локи должен был дрожать от боли и ужаса, но даже таких эмоций он не проявлял. Просто бесцельно смотрел перед собой. — Что с ним? Почему он молчит? Почему терпит до сих пор? — не выдержал Тор. — Локи, Локи, посмотри на меня, прошу.       Громовержец опустился на колени перед изголовьем кровати так, чтобы Локи мог видеть его лицо. Он немного отпрянул, когда увидел глаза Локи, но набрался смелости и заговорил: — Локи, не держи в себе, не надо. Кричи, будет легче. Уже весь Асгард знает о твоей доблести. Все эйнхерии знают, через что ты прошёл, ты величайший герой. В крике нет ничего постыдного, тебе надо всё отпустить…       Тор рассказывал ещё что-то, но Локи не слушал. Он смотрел куда-то мимо и до сих пор слышал жестокую фразу, брошенную Тором. Пришла Фригга, посмотрела на младшего сына, со вздохом присела рядом и запела заклинание, пытаясь достучаться до души канувшей в ночь. Никакого результата… — Мама, почему он не видит нас. Целители же оказали помощь? — Тор был в ужасе. — Он не хочет больше жить, душа не откликается на магический зов, но он не уходит. Я не знаю, что делать. — Королева, — вмешалась целительница, — он не сможет уйти. Тело его будет исцелено, хотя боль ещё на какое-то время останется. Фригга грустно вздохнула, посмотрела на Тора, на Фандрала, на целителей и тихо попросила: — Пожалуйста, не дайте ему уйти.

***

      Перевязанный Локи лежал на боку на кровати и всё так же ни на кого не реагировал, но вот разум его не угас. Его отринули все, наверное, душа его потребовала бы мщения, но ему просто всё надоело. Теперь он хотел покоя и ничего больше. Все увещевания, которые он слышал от целителей, извинения Тора, песнь Фригги — всё это слилось в неясный, нестройный гул. Всё это теперь не было нужно ему, но вот раздражения не вызывало.       Разбитый Бог пытался осознать кто он. Локи из Асгарда? Локи из Йотунхейма? Локи из Ниоткуда, пришла отчаянная мысль, будто бы со стороны. Локи Подкидыш, без роду, без племени и без ума. О, Да! Как же он был глуп. Танос купил его за бесценок, пообещав, что когда у него будет власть, то его будут любить, а он поверил. Интересно, любили ли его когда-нибудь? Локи не смог ответить на этот вопрос.       Вся ситуация показалась ему невероятно смешной и он истерически захихикал. Прошлая жизнь казалась ему каким-то бессвязным бредом, мешаниной разрозненных осколков. Все только и делали, что ждали подвоха от него, а Тор, он просто был честнее остальных. Он всё высказал ему прямо. Не положено ему сострадания, не может напавший на абсолютно чуждый и во многом враждебный мир, любить свой дом. Почему? А вот, потому что Громовержец так посчитал. Хихиканье переросло в дикий хохот, так казалось Локи, он решил не возвращаться совсем. В темноте было безопаснее. — Тор, смотри, — Фандрал показал на Локи, и Громовержец вздрогнул. Локи скулил, но глаза не открывал. — Помоги мне, нужно дать больше зелья, — Тор сел на кровать и приподнял бессознательного Локи. Напрасно Фандрал пытался разжать зубы Бога Обмана. Ничего не получилось, напрасно Тор уговаривал сводного брата. Тот, не мигая, смотрел в потолок. — Локи, — Громовержец легонько встряхнул его за плечи, — Локи! Услышь меня, вернись к нам!       Даже сквозь мрак Бог Обмана услышал этот голос, но не подчинился. Он вдруг начал биться в конвульсиях, пытаясь вывернуться из рук Тора, но в таком состоянии у него не получалось. Боли не было, просто он был слишком слаб. Зачем возвращаться? Чтобы снова услышать обвинения в свой адрес. Он много что сделал в своей далеко не безгрешной жизни, но Асгард не предавал. Он почувствовал, что в губы ему уперся флакон с зельем. С каким бы удовольствием он бы отшвырнул его от себя, но тело не слушалось. Вымотанное физической болью тело и растоптанная душа, а точнее её остатки, просили покоя. Почему так трудно было понять? Мама тоже была здесь. Хотя нет, не мама, королева Асгарда. Зачем она звала? Неужели опять им что-то нужно? — Даже уйти спокойно не дадите, почему же вы все настолько жестоки? — наконец спросил Локи. Точнее ему так просто казалось. Сил хватило только на невнятный стон. — Локи, братик, ты пить хочешь? — в голосе Тора была отчаянная надежда. «Нет от вас покоя», песнь Фригги всё же возымела результат, Локи остался в разуме, хоть и не мог очнуться, но он слышал, о чём говорят над ним целители. С удивлением узнал, что Один обещал очень хорошую награду, если удастся спасти ему жизнь и славу и почёт тому, кто сможет пробудить его к реальности. Слышал он и раскаяние Тора, но оно его не трогало. Не вызывало злобу или ненависть, не вселяло надежду, а просто не находило в нём отклика. Ещё четыре часа назад было бы не поздно, а сейчас… — Ваше Величество, — в лазарет зашёл эйнхерий, — вас просит Всеотец. Фригга вздохнула, поднялась на ноги, посмотрела на бледного Локи и судорожно вздохнув пошла вслед за воином. — Локи, посмотри на нас, пожалуйста, — нет ответа. Зрачки Локи были расширены, он смотрел в никуда. Страшное зрелище, глаза открыты, но он не видел ничего перед собой. — Локи, прости, что не поверил, не защитил…. — прошептал Тор. — Это от Огуна, он говорит, что амулет поможет.       Над изголовьем кровати Тор повесил небольшой зелёный камешек. Фандрал не стал задавать лишних вопросов, просто посмотрел на них обоих с сочувствием. Как-то сразу и Мидгард, и суд, и приговор, всё стало неважным. Что бы ни сказал Один на суде, это сказано было только для подданных. Все прекрасно понимали, что Локи не казнят, но вот такого от Локи не ждал никто.       Прошло четыре часа, состояние Локи не изменилось. Тор отпустил Фандрала, хоть тот и противился. Когда блондин вышел в коридор, то на мгновение оглох от шума. Все воины наперебой интересовались состоянием Локи. Каждый хотел выразить ему своё почтение. Многие эйнхерии знали, пусть и по легендам, каковы тёмные эльфы, поэтому не выдать никого под их пытками мог только достойный из достойнейших. — Всё без изменений, расходитесь по своим постам.

***

      На Асгард пала душная ночь. Один Всеотец зашёл в целительскую палату, попытался говорить с Локи. Благодарил за то, что тот не стал предателем. Сказал, что все в Асгарде провозглашают его героем, осторожно коснулся изуродованных рук. Целительница поспешила заверить, что со временем он сможет ими двигать. Магия его не пострадала, но вот шрамы останутся на всю жизнь. С ногой дела обстояли хуже, возможно, связки срастутся неправильно и он останется хромым. «И что?» Устало подумал Локи, «это кого-то заботит?» Как ни странно ему было почти хорошо, если бы веки ещё не болели. Слёзы, скапливающиеся в уголках глаз стали вязкими и неприятно текли по щекам. Тор сам их промакивал: — Отец, он даже не моргнул ни разу за всё это время, — горьким шёпотом сказал Тор. — Что с ним? — Это боль, сын мой. Он застрял между мирами и не знает, что он хочет. То, что ты сделал — это…. — Один замялся. Ну, вот как ему сказать, что всего-то и нужно было, что подойти к Локи. Коснуться его и стало бы понятно, что всё это не балаган.  — Низость, — тихо продолжил за него Тор, — надо будет — я отвечу за это. Только прошу, верни его в мир живых. — Это не в моей власти, прости.

***

      Один ушел, а Тор всё так же тихо сидел рядом с Локи. Сейчас он молчал, просто смотрел в широко распахнутые глаза и думал о том, что вдруг Локи так и останется в этом состоянии. Тор даже не заметил, как в палату вошла Сиф, в отличие от Фандрала и Одина, она ничего не обещала Локи. Валькирия просто подошла к кровати, заставив Тора вздрогнуть. Изящная, но сильная рука легла на плечо Бога Обмана, а Сиф посмотрев широко распахнутые глаза тихо, но твёрдо сказала: — Этот главный бой ты выиграл, но неужели Алгрим тебя сломал? Что бы ни было, кто бы ни был, оставь всё в прошлом, его уже давно нет. Есть только настоящее, и какое бы оно ни было оно твоё, а тебе уже ничто не страшно. Не тревожь голову, не слушай никого, просто спи.       То ли слова Сиф произвели впечатление на истерзанного Локи, то ли усталость сказалась, но только Локи глубоко и рвано вздохнул, глаза его закрылись, а сердцебиение замедлилось. Бог Обмана спал. — Сиф, что ты сделала? — шёпотом спросил Тор. — Ничего. Я же валькирия, а теперь рассказывай! — приказала она другу, и Тор начал рассказ.