Жизнь за гранью

В ту ночь он снова был груб, балансируя на грани страсти и сумасшествия. Я до сих пор удивляюсь, как я выжил тогда. Казалось, что скопившееся в нем напряжение, которое росло с момента нашей близости, сейчас вырвалось наружу. О, какая страшная сила это была! Я разозлил его. Но не своей выходкой в самолёте, а этими неделями, которые мы проводили в одиночестве своих номеров. Я чувствовал, что он хочет наказать меня, преподать урок, но он не знал, как сильно я хотел понести наказание. В те часы я боялся, что Пьеро полностью утратил контроль над собой, потерял рассудок под действием бушующих гормонов. Он впихнул меня в свой номер, запер дверь, а затем притянул меня за волосы и впился жестким поцелуем в податливые губы. Он целовал грубо, больно кусая язык, схватив за руки и заведя их над моей головой, а его колено втиснулось мне между ног, полностью контролируя движения. Я чувствовал терпкий запах мужчины, исходящий от него, в его глазах читал легкое помешательство, он с остервенением терзал мои губы, пальцы больно впивались в запястья. Я извивался, пытаясь сопротивляться этому ураганному напору, но понимал, что он не ослабит хватку. Его губы скользнули вниз по шее, кусая чуть ли не до крови, оставляя багровые следы. Он словно хотел оставить как можно больше отметин, ярких, кричащих о том, что случится между нами этой ночью. Он начал трахать меня прямо там же, в коридоре у стены. Ему правда снесло крышу. Он перехватил мои запястья левой рукой, а правой начал расстёгивать брюки, высвобождая на свет свой огромный член, полностью готовый к действиям. Он резко дернул замок моей ширинки и сорвал пуговицу джинс, спуская их до щиколоток. Ему пришлось отпустить мою руку, чтобы быстро наклониться и стащить их полностью с ног. Но не успел я размять пальцы, как он подхватил меня под колено, закидывая ногу к себе на плечо. Вот тогда я действительно испугался. — Пьеро, что ты делаешь? Зачем? — Потому что… ты мой… Неожиданно он засунул три пальца мне в рот, хрипло прошептав: — Соси. Я посмотрел в его полубезумные глаза и принялся быстро сосать, цепляясь руками за его бёдра, пока его губы вели влажную дорожку по моей шее к ключицам. Пару минут спустя, он вытащил их и резко ввёл в меня до упора. Я вскрикнул, рефлекторно отстраняясь, но он жестко впечатал меня в стену, насаживая на собственные пальцы все сильнее. Он двигал ими в беспорядочном ритме, не то растягивая, не то получая удовольствие от моих болезненных стонов. Его член истекал смазкой, увлажняя мой живот, на мне еще оставалась наполовину расстегнутая рубашка, которая стремительно мокла. Он поднял голову и в упор посмотрел мне в глаза, в его взгляде я прочитал свою участь. В тот же момент резкими толчками он протолкнул свой член, пока не всадил его до конца, причиняя острую боль. Я закричал, не пытаясь сдерживать громкие стоны, прижимаясь к нему всем своим напряженным телом. Он подался назад, наполовину покидая меня, а затем снова входя на всю длину. Он трахал меня грубо и ожесточенно, оставляя отметины на бёдрах, царапая ногтями покрасневшую кожу. Меня возбуждало и одновременно приводило в шок то, что мы были еще наполовину одеты, в двух шагах от двери, что поза была безумно развратной, что я позволял ему обращаться с собой, как со шлюхой. Мне было больно и сладко одновременно. Его сильные пальцы сжимали мой член, двигаясь в том же ритме, что и тело. Слишком медленно… поза стала неудобной. Он словно почувствовал это и закинул обе мои ноги к себе на талию. Сразу же его член погрузился глубже, а я задохнулся от ощущений. Ритма уже никакого не было, он вдалбливался в мою задницу хаотичными, жесткими толчками. Я исходил гортанными стонами, терялся в ощущениях, утратив представление о пространстве, не осязая собственного тела. Он кончил быстро и бурно, с глухим стоном пробиваясь мощными судорогами. Горячая жидкость согрела меня изнутри, даря понимание принадлежности. Он тяжело дышал, уткнувшись мне в шею, все еще находясь во мне. Мой твердый, болезненно чувствительный член упирался ему в живот. Я застонал. Он медленно оторвался от меня и заглянул в глаза. Зрачок его глаз настолько расширился, что перекрыл почти всю радужную оболочку. Его губы растянулись в дьявольской улыбке. Он подхватил меня на руки и кинул на кровать. Я подпрыгнул на матрасе. Пьеро скинул с себя одежду, которую даже не потрудился снять до этого. Я сбросил рубашку и… боксеры! Он трахал меня, просто сдвинув трусы! Я нервно захихикал. — Я ещё не закончил с тобой, — прошептал он, прерывая смех. Он накрыл моё тело своим, зажимая мой член между нашими телами. Мой разум затуманился. Губы вновь нашли губы, он двигался, чтобы усилить трение. Он оседлал меня, касаясь, своим вновь отвердевшим членом моего. Я начал извиваться и стонать, умоляя о долгожданной разрядке. Его пальцы снова скользнули ко входу, проникая внутрь и проверяя податливость стенок. Он наклонился и обхватил губами головку, неглубоко втягивая её. Губы усилили нажим, и он постарался вобрать член полностью. Я был почти на пределе, ощущая пульсацию сосудов в своём члене. Он выпустил его, проведя по нему языком сверху вниз, коснулся языком поджавшихся яичек, пропуская их по очереди в рот. Теплый, влажный язык, принимающий рот… И вдруг все закончилось. Пьеро пересел, и его возбужденный член коснулся моих губ. Я покорно открыл рот, позволяя ему проникнуть внутрь. Он медленно входил внутрь, доходя до горла, двигаясь назад, и снова вперёд. Я ласкал его языком, втягивая максимально глубоко. Пьеро упёрся руками в изголовье кровати, едва сохраняя разум, все грубее проникая в мой рот. Темп ускорился, стал резче, он трахал мой рот почти так же жёстко, как трахал мою задницу. — Не могу больше… Он спустился, вставив, истекающую вязкой жидкостью головку, удерживаясь от резкого проникновения. Я же уже провалился в глубокий омут и не различал происходящего. Он зажал свой член у основания и медленно начал продвигаться вперёд. Настолько медленно, что я пальцами сжал простыни так, что почти рвал их, отчаянно крича. Оставшееся расстояние он преодолел резким толчком, и я выгнулся ему навстречу. Он также медленно вывел член и снова резко ввел на всю длину. Я стонал громко в голос, позабыв обо всем на свете, кроме его поступательных движений в моем теле. Выйдя из меня, он притянул к себе и припал губами к шее, кусая и зализывая. Толкнул обратно на кровать, заставляя уткнуться лицом в простыни, а затем снова грубо ворвался и начал двигаться. Он схватил меня за волосы, запрокинув голову назад. Его движения были глубокими, резкими, он знал, в каком ритме надо двигаться, чтобы окончательно свести меня с ума. Мне было трудно дышать, он навалился на меня всем телом, направляя свою плоть прямо в чувствительную точку, и весь мир сосредоточился только в этих движениях, в этой точке, в этом ритме, с которым он вбивался в меня. Движения не прекращались, с быстрого становясь медленными, и снова ускоряясь. Мне необходимо было коснуться себя, чтобы наконец кончить, но я был прижат его тяжёлым телом, и лишь трение о простыни приближало меня к разрядке. Я уже не контролировал себя, умоляя, задыхаясь, шепча имя того, чей член был так глубоко во мне. Возбуждение в моем теле граничило с болью, но именно это было так восхитительно прекрасно. Будучи уже на грани, я извивался, стараясь дотянуться рукой до члена, но он перехватил мою руку, другой потянув за волосы на себя, приподнимая с простынь. Он грубо провёл ладонью по моему члену всего раз, и этого было достаточно, чтобы я забился в накатившем, диком приступе оргазма. Он продолжал вбиваться в меня, удерживая руками поперек груди, не давая мне упасть. Ещё несколько глубоких проникновений, и он кончил, без сил падая на постель, увлекая меня за собой. Мы лежали рядом, просто дыша в унисон, просто пребывая за гранью жизни. Он привлёк меня к себе, сонно прошептав на ухо: — Только попробуй утром сделать вид, что ничего не было…