Жизнь за гранью

Ад начался для меня с приезда Торпедине. Я уже говорил, какой занозой он иногда может быть? Крики, обещания выгнать меня из группы, угрозы… ах, да, звонки родителей, шок мамы… информационный взрыв в прессе, мое заточение в номере… — Ты не выйдешь отсюда, пока я не решу, что с тобой делать! Ты хоть понимаешь, как мне придётся изворачиваться?! Идиот! — Микеле сорвал голос, он был в шаге от того, чтобы избить меня. Но все было неважно. Ничего не имело значения, кроме выражения его глаз, когда он смотрел на меня. Я, на удивление, был совершенно спокоен, а он… Я читал в его лице ужас и восхищение. Он, Иньяцио и Барбара присутствовали при моей экзекуции. Пока Торпедине выплескивал свои отрицательные эмоции и сотрясал кулаками воздух, я поглядывал на Пьеро, стараясь уловить его настроение. Никто из них меня не поддерживал, никто не пытался меня защитить, но, кроме Микеле, никто и не осуждал. Барбара дымила в углу сигаретой, Инья нервно вертел в руках телефон, а Пьеро старательно делал вид, что любуются видом из окна. Но это было только началом, потому что оказалось, что мои хмурые друзья не были столь молчаливыми. Каждый из них принялся по очереди промывать мне мозги, после того, как у Микеле сдали нервы. А Пьеро продолжал хранить молчание. — Может вам сразу взять пистолет и застрелить меня?! — к ночи моя голова распухла от нравоучений, а выдержка дала трещину. — Джан, мы хотим, как лучше, — о, Инья, сама простота и наивность! — Уже почти ночь. Вы решили разделить ее со мной? Ответом мне были злые взгляды. — Я запру тебя здесь, и даже не думай вылезть в окно, — «да, с пятнадцатого этажа». Уходя, он даже не оглянулся. Что я чувствовал в тот момент? Обиду, боль, разочарование? Нет. Удовлетворение. Наконец-то мне больше не придётся скрывать свою истинную сущность, я стану самим собой. Все равно, что случится после, буду ли я в группе или нет. Карьера, работа или любовь? Все восприняли мой поступок, как чрезвычайно глупый и эгоистичный, они думали, что я заигравшийся ребенок, которому необходима бОльшая доза внимания. Но дело было только в наших жизнях, в его и в моей. Я остался совсем один в тишине. Если отбросить все, что происходило за стенами моего номера, забыть о людях, об их повышенном ко мне интересе, я ощущал свободу. Впервые за многие годы я был свободен от уз лжи. Все, чего мне недоставало в тот момент — тёплого душа и мягкой постели. Но самый долгий день в моей жизни ещё не закончился. Я уже ложился, когда щёлкнул замок, и дверь тихо открылась. Неужели Микеле все же решил прикончить меня по-тихому? — Пьеро? Я, конечно, был рад видеть его. Но, Боже, как же я устал… — Если ты пришёл что-то добавить к тому, что было уже сказано, то прошу, не надо. У меня не осталось сил, а мне ещё завтрашний день пережить надо, — я сел на кровать и вопросительно посмотрел на него. — Это было ужасно глупо с твоей стороны и… — …? — Очень смело, — он подошёл и сел рядом. — Давно ты решил? — А тебе какая разница? — Я на твоей стороне, Джан. — Я так устал, Пьеро… Наши тела сами потянулись друг к другу, я оказался в его крепких объятиях, его тихий шепот уносил меня в другой мир. Так вот оказывается, какая награда ждет смелых в конце дня? Я засыпал, чувствуя тепло его тела, ощущая себя в кольце горячих рук, ощущая себя в безопасности. Он никогда не умел выражать свои чувства, он предпочитал действовать, нежели говорить. И видит Бог, этой ночью я был ему за это благодарен, как никогда раньше. А утром я проснулся один. Вот и вся правда. Следующий день принес мне головную боль и очередную порцию негодования со стороны команды. Я отгородился от всех социальных сетей, чтобы не бередить, и без того, натянутые нервы. Иньяцио недовольно пыхтел, но молчал, Барбара продолжала иронично высказываться и курить, а Пьеро… держал мою руку, когда терпеть становилось особенно сложно. Концерт, к моему разочарованию, не отменили, а на официальных страницах группы появилось моё липовое признание и обращение к фанатам, до такой степени трогательное, что я сам, читая его, едва сдержал скупую мужскую слезу. Боже… кажется в аэропорту яблоку было негде упасть. Мир сошёл с ума. Я пробивался сквозь толпу людей, которые выкрикивали мое имя и держали разноцветные плакаты в руках. Я старался всем улыбаться, держался уверенно и бодро, а внутри мою душу разрывали на куски демоны. Я понимал, на что подписывался, но не оценил масштабы случившегося. К моменту выхода на сцену, мой мозг был на грани самоуничтожения, а уровень стресса пересёк красную линию. Если бы меня кто-нибудь тронул, я мог убить этого человека тысячевольтным зарядом отрицательной энергии. Я начинал понемногу сходить с ума. — Джанлука? — ЧТО?! ЧТО?! — Спокойно, — Пьеро подошёл ко мне и нахмурился. — Прости. Я думал это кто-то из… — Тебе надо расслабиться, ты же должен был знать, как общественность отреагирует на твоё заявление. — А я и знал! Иди критикуй кого-то другого, мне не до этого. Я хочу сосредоточиться перед выступлением. — Ты напряжен, — его руки легли на мои плечи и начали медленно массировать. — Пьеро… — Уйдём, — он схватил меня за руку и потащил за собой. — Если нас увидят, то подумают, что ты мой любовник. — Я женат. Ты забыл? Как я мог забыть об этом? Он все время мне об этом напоминал. — Что за тёмное помещение? Я думал, ты хочешь сделать мне массаж… — Не совсем… Я не успел задать следующий вопрос, как дверь тихо закрылась, поглощая последнюю тонкую полоску света, а нетерпеливые губы впились в мои. О, как давно я мечтал об этом поцелуе! Страстном, сладком, желанном… Почему мое тело реагирует на простое его прикосновение? Почему я загораюсь, как пламя из-за одного поцелуя? Его горячие ладони скользили по моему телу, распаляя огонь желания. Я пил его губы, как крепкое вино — мой любимый напиток. Заморозить время, чтобы мы остались в этом тёмном чулане только вдвоём. Никаких слов, только действие. Он расстегнул мои брюки и начал поглаживать восставшую плоть. Я застонал ему в губы. Что он делал? Ах, да… массаж. Тонкая ткань пропустила горячую ладонь, пальцы сомкнулись, крепко сжимая член. Он оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. Его дыхание учащалось вместе с моим. Он не отводил взгляда, продолжая работать рукой. Я обнял его за шею и хватал ртом раскалённый воздух, приближаясь к финалу. С тихим вскриком я привалился к стене, а затем наблюдал, как он быстро приводит меня в порядок. — Выглядишь потрясающе. — Серьезно? — Да. Словно только что трахался, — он рассмеялся и открыл дверь. — Все с ума сойдут от тебя. Глупый. Я хотел сводить с ума только тебя. Что осталось в моей памяти с того концерта? Он улыбался, а его взгляд лучился небывалым теплом. Он был со мной там, на сцене, но больше, чем просто был, для меня это означало много больше. К сожалению, мы не поговорили ни после выступления, ни по пути в аэропорт, ни перед отлетом. Потому что в зале его ждала законная супруга. Лишь в аэропорту были произнесены последние слова, он улетел с ней домой, а меня ждали друзья и высокогорный отдых в живописном месте. Взлетая, я думал, можно ли отграничить себя от мира и быть счастливым? Жить за гранью доступного... Жить за гранью обыденного. Жить за гранью разумного. Жить за гранью смерти.