Часть 22
28 января 2017 г., 19:48
Для меня непривычно было постоянно думать об одном и том же, и я постарался отвлечься — тщетно. Я покинул зону комфорта. Прошло всего пять дней, а я не мог найти ту грань, что отделяла покой от сонного забытья. Отказавшись праздно проводить время с друзьями, я без дела слонялся по пустому дому, вновь и вновь перебирая в голове прожитые моменты. Черт, как трудно самостоятельно принимать решения. Сколько ошибок… Если мне так тяжело просто думать об этом, то как же ему было трудно одному, такому чувствительному, эмоциональному… Я ощущал себя последним подонком.
Чтобы заполнить тишину, я включил телевизор. Ещё одна ошибка.
Мы знали, что Микеле запретил Джану выходить из дома, мы также знали, что Джану удалось (неизвестно как) вырваться на горнолыжный курорт в Швейцарии, где он отдыхал с друзьями. Я был рад, что у него появилась возможность немного развеяться. Тем более это была закрытая зона отдыха, и шансы попасть на глаза прессе сводились к минимуму. Ему необходимо было сменить обстановку.
Я не понял, что случилось, и почему секунды замерли, где-то внутри меня оборвалось что-то важное, когда в новостях сообщили о сходе лавины в тех горах, где сейчас обитало мое сердце. Мир перевернулся в тот миг. Все затихло, словно выключили звук, а я все слушал, пытаясь почувствовать стук своего сердца, которое остановилось.
Я не помню, как набирал его номер, я не помню, как оператор мне ответил, что абонент находится вне зоны доступа. Я не помню, как мне не ответил ни один член его семьи. Все происходящее для меня, было скрыто густым туманом. Наконец, я сообразил позвонить Инье.
— Ты смотрел новости?!
— Что?! Какие новости…
— Джан точно собирался ехать в Швейцарию?
— Пьеро, при чем…
— ИНЬЯ! Да или нет?!
— Да, он вроде сразу и уехал…
Я сорвался в аэропорт. Лететь сразу на место событий? Но я должен был быть уверен. Сначала в Абруццо, а там… Почему же его родные не отвечают на вызов?! Что же происходит?! В аэропорту я готов был рвать на себе волосы. Я столько проехал, чтобы узнать, что рейс в Рим только завтра. Но никто не мог остановить меня. Самолёты, часы, минуты, километры дорог — я отчаянно пытался снести все препятствия. А все эти мучительно долгие часы в голове билась лишь одна мысль: живи, прошу тебя, живи, умоляю, будь живым. Джанлука, я люблю тебя. Я буду всегда рядом, только окажись живым. Это был самый кошмарный день в моей жизни. Сутки, когда я думал, что его больше нет со мной. Сутки боли, отчаяния и страха. Я и помыслить не мог, что человек в состоянии испытывать такие эмоции. Я не мог представить себе мир без него.
Все молитвы, которым меня учили с детства вылетели из головы. Я молился своему Богу, умоляя лишь сохранить его для меня. Я клялся, что больше никогда не отпущу его, я обещал, что больше не отдам его никому.
Маленький итальянский пригород был завален снегом. Проезд был затруднён, машины еле ползи по заснеженным дорогам. Мои нервы были натянуты до предела. В какой-то момент я не выдержал и за несколько миль до дома Джанлуки остановил водителя и пошёл пешком. Своим шагом я обогнал с десяток машин, с трудом пробирающихся сквозь снежные завалы. Скорее, лишь бы поскорее покончить с этой болью и неведением. Шарф развязался, шапку я снял, расстегнул куртку, хорошо хоть без багажа прилетел, но даже так дышать было трудно. И не только усталость и снег были тому причиной, грудь мою сжимал леденящий душу ужас. Поэтому я шёл все быстрее, боясь услышать, не веря и все ещё надеясь.
В предзакатных сумерках я добрался до его дома. В окнах не горел свет, и это уже не внушало оптимизма.
— ДЖАНЛУКА!!! ДЖАНЛУКА!!! — я готов был выбить чёртову дверь!
— Пьеро?! Что ты здесь делаешь? — Слава Богу, Элеонора была дома.
— Где Джан? Где Джан? Джанлука! Джанлука! — я не мог ждать, начав быстро подниматься по лестнице, на ходу отмечая, что в доме нет света и в комнатах горят свечи. — Джанлука!
— Пьеро?! — знакомый голос позвал меня, и вот я вижу его живого и здорового, с беспокойством спускающегося мне навстречу.
Что я ощутил в тот момент? Колоссальное облегчение. Мое сердце буквально разорвалось от счастья! Я бросился к нему и задушил в объятиях. Какое же это неземное чувство, сжимать в своих руках тёплое чудо, слышать, как он дышит и что-то невнятно бормочет.
— Ммм… Пьеро… Пьеро…
Он хлопал по моей спине своей ладошкой, но я не собирался отпускать его.
— Ты жив! Как же я испугался! Ты жив!
Я прижал его к стене и стал покрывать поцелуями его лицо, глаза, губы. Мне было плевать, что Элеонора стояла позади нас и громко покашливала, плевать, что его брат вышел из комнаты и удивлённо распахнул глаза. Я хотел зацеловать, заласкать мое сокровище, закрыться с ним от мира и наслаждаться счастьем до конца дней.
— Пойдём! — я взял его за руку и потащил в его комнату.
— Ты с ума сошёл! Мама, мы просто поговорим! — он был весь пунцовый, когда с громким шумом дверь за нами закрылась, и я повернул ключ.
— Хочу тебя прямо сейчас! — я не контролировал себя, действительно сойдя с ума, но я просто должен был почувствовать, что он жив, что мы живы.
Объяснения подождут. Горе, страх и отчаяние распалило меня, вызвав волну неудержимого желания. Я хотел полностью поглотить его, раствориться в нем. Я сорвал с него одежду и запихнул в душ. Он был шокирован, не мог сопротивляться, думаю, и не хотел этого, но в его зелёных глазах читалось изумление.
— Пьеро, подожди… ахх… моя семья, мы не одни… аххх… да…
Я прижал его к стене и касался везде, где только мог. Наши тела горели огнём, его желание упиралось мне в живот, он кусал нижнюю губу и тихо постанывал.
— Мне все равно, кто нас услышит. А тебе? Хочешь, чтобы я остановился?
В этот момент мои пальцы коснулись нежной плоти и мягко ее сжали. Он задохнулся и закрыл глаза, прижимаясь ко мне всем своим доверчивым существом. Страсть захлестнула меня, я не мог больше ждать. Я развернул его, проникая рукой между двух половинок.
— Пьеро…
Я закрыл его рот поцелуем, вставляя в него сразу два пальца. Он закричал и дёрнулся, но я не позволил ему отстраниться.
— Пьеро, на полке… возьми…
Кажется, он испугался, что я изнасилую его. Будто я был способен намеренно поранить его.
Смазка и презервативы были на его туалетной полке. Развратник!
Он упёрся руками о стену и прогнулся в пояснице. Тормоза были сорваны. Я вошёл в него резко и до конца. Он сдержал крик, прикусил губу и выдохнул. Я провёл рукой по его члену, а другой крепко держал его за бедро. Он дрожал и тихо вскрикивал, стараясь сдерживать вырывающиеся громкие стоны, когда я проникал в него все быстрее. Наши дыхания стали прерывистыми, я ритмично двигался в нем, моя рука подводила его к пропасти наслаждения. Он держался за стену, я чувствовал, как он едва мог стоять на ногах. Я ускорил ритм, он изогнулся, и горячая жидкость оросила мои пальцы. Его тело содрогнулось в экстазе, я удержал его, погрузившись в него последний раз, задыхаясь в чувственном оргазме. Он откинулся на меня, тяжело дыша, его глаза были открыты, два глубоких, колдовских омута.
— Зачем ты приехал?
— За этим, — я приник к его искусанным губам. — Я люблю тебя.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Потом объясню. Есть дела поважнее, — и я увлёк его в спальню.
Мы всю ночь провели в постели, и уснули далеко за полночь. Он ни о чем больше не спрашивал, плавясь под моими пальцами. Утром, когда я проснулся, он ещё спал. Единственный, кто смог украсть мое сердце. Я провёл пальцами по его щеке и улыбнулся: он спал, как ребёнок. Прошедшие сутки ещё не уложились в моей голове, такого стресса я не испытывал никогда, как и такого количества счастья. Счастья от понимания, что твой любимый человек жив и все ещё любит тебя, все ещё с тобой.
Порывшись в его вещах, я спустился вниз. В доме кроме Элеоноры никого не было, она же готовила завтрак на кухне.
— Доброе утро, — вот сейчас мне стало стыдно, когда она повернулась и строго посмотрела на меня.
— Итак?
Я сел за стол и твёрдо встретил ее взгляд.
— Я люблю его.
Она пристально изучала мое лицо в течение нескольких минут.
— Хорошо, — вот так просто. — Голоден?
— Ещё как, — я улыбнулся.
— Ну ещё бы, — она понимающе хмыкнула.
С этого дня я проникся уважением к этой чудесной женщине. Сонный Джанлука присоединился к нам через полчаса, разбуженный нашим громким смехом.
— Наконец-то! Все уже остыло, — она улыбнулась сыну.
— Над чем вы так смеялись? — он сел и зевнул.
— Над тобой.
— Чтооо?! — обиженный котёнок.
Элеонора посчитала нужным оставить нас наедине.
— Ладно, ешьте. Я поехала по магазинам. Не шалите, мальчики, — она хитро усмехнулась и ушла.
Мы остались одни. Он внимательно посмотрел на меня.
— Я безумно счастлив, но… что это было?!
— Все просто: мне не нужен мир, в котором нет тебя.
