Остаёмся зимовать

* * *

Утро, как и память, было беспощадно. Голова раскалывалась от чудовищного похмелья, кажется, Майкл вчера знатно перебрал, потому как мозг настойчиво просил пустить пулю в висок, это бы точно было более гуманно, чем то, что он испытывал. Фассбендер даже нашёл в себе силы добраться до аптечки и выковырять из упаковки пару таблеток аспирина, чтобы запить их стаканом воды, а потом ещё одним и ещё одним. Пустая половина кровати поначалу натолкнула мужчину на мысли о том, что Джеймс уже ушёл на работу, но… Но вдруг Майкл вспомнил их вчерашний разговор. Этот непонятно откуда взявшийся скандал на всю улицу, который слышали и Джен, и Николас. Фассбендер машинально схватился за голову, вспомнив, что сказал Джеймсу про «сто раз бы нашёл» и «сдохнешь один», не понимая, как подобное вообще могло сорваться у него с языка. Конечно, он первым делом схватился за телефон, но МакЭвой не брал трубку, и, честно говоря, Майкл был этому не сильно удивлён. Дженнифер тоже сбрасывала, Николас коротко ответил, что они на выезде, и это немного успокоило. Фассбендер знал, что его любимый полицейский склонен к тому, чтобы запивать некоторые проблемы алкоголем, впрочем, с этим нынче проблем практически не было, но небольшой червячок сомнения всегда оставался. Смс он набирал и стирал несколько раз, не зная, какие слова могут заставить Джеймса поверить, что Майкл на самом деле не думает так, как сказал. Даже головная боль отступила на задний план, страх того, что случилось что-то необратимое, не давал покоя, и, хотя они и раньше крупно ссорились, из дома МакЭвой уходил всего однажды — и то вернулся утром, решив не откладывать разговор и примирение в долгий ящик. Здесь же они были разделены временем и расстоянием, а Майкл знал, как много эти два фактора могут сделать с не самыми хорошими мыслями, если их вовремя не пресечь. В конце концов, он начал писать на бумаге, обдумывая каждое слово, досадливо комкая листы. Фассбендер набирал номер копа каждые полчаса, но тот неизменно сбрасывал, и незнание того, было это из-за обиды или из-за работы, только подливало масла в огонь. Майкл взял телефон и непослушными пальцами всё же набрал: «Я знаю, что сказал лишнее. Прости меня, пожалуйста, я ни секунды так не думал. Я люблю тебя, ты мне очень нужен, только ты». Получалось как-то сухо, но Фассбендер не знал, что ещё добавить, как выразить свои чувства, как передать свой страх и свою боль. Они оба наговорили друг другу гадостей, и Майкл это помнил, но он прекрасно понимал, кто первым перешёл грань. Можно быть пьяным, злым, сколь угодно выведенным из себя, но всегда нужно думать о том, что именно ты говоришь родному человеку. Иначе будешь сидеть один и ломать голову над тем, как всё исправить, а решение всё время будет ускользать, потому что ты уже наломал дров. Майкл гипнотизировал телефон в ожидании хоть какого-нибудь ответа, но его не было, и мужчина отбросил его на диван рядом, роняя голову на руки. Что же он наделал?..

* * *

— Спасибо, — Джеймс отпил кофе, глядя на Николаса, только что положившего трубку. — Почему на выезде? — Потому что иначе он бы приехал сюда, а я пока не знаю, что ему сказать. Нужно было работать, а голова была занята совсем другим. Диван у Дженнифер был, безусловно, очень удобным, но на нём не было Майкла, а это всегда было главным условием хорошего сна для МакЭвоя. Он проснулся рано, не сразу понимая, где он, а, поняв, на короткое время впал в состояние анабиоза, пытаясь осознать, что вчера случилось. Осознал, вспомнил, окончательно испортил себе настроение — и поплёлся умываться, а затем готовить завтрак и варить кофе. В груди болезненно тянуло, и ничто не могло отвлечь Джеймса от мыслей об их с Майклом разговоре. Прежде всего было жутко стыдно за то, что он вывалил на Фассбендера, вся эта ерунда, всплывшая из-за его собственного вспыльчивого характера… Можно было действительно не лезть в драку, тут Майкл был прав, а ещё можно было не устраивать разборки и не доводить возлюбленного до состояния, в котором он бы себя не контролировал. Или контролировал? МакЭвой сглотнул, снова вспоминая последние слова мужчины, брошенные так, что ранили в самое сердце. И, зная, как тяжело Майкл переживает похмелье, полицейский не мог не волноваться о том, как он сегодня отдерёт себя от кровати. Но даже при этом волнении возвращаться домой не было никакого желания, и Джеймс с преогромным удовольствием отправился на работу. — Так… — встряхнув головой, он отхлебнул ещё кофе и положил перед собой стопку дел. — Ищи и выписывай характеристики жертв со слов близких, думаю, там должна быть связь. Я займусь фотороботами по этим делам, посмотрим, есть ли что-то общее у наших маньяков. Они провозились с этим весь день, один раз прервавшись на то, чтобы заказать еду. Ещё Николас выходил за кофе покрепче, потому что после вчерашнего вечера глаза слипались, сказывался излишек алкоголя в крови, в принципе, они могли бы сегодня не выходить, но подобные дела превращаются в «нераскрытые» со скоростью света, и тянуть было просто нельзя. Джеймс просматривал фотороботы один за другим, до цветных кругов перед глазами вглядываясь в черты, чтобы понять, нужное ли это им лицо или нет. Если человек оказывался совсем непохожим, то он говорил об этом Холту, и тот вычёркивал из общего списка какое-то дело, чтобы не выполнять лишнюю работу. На поиски материалов каждого преступления тоже уходило драгоценное время: в документах, как обычно, была путаница, кажется, в них могли разобраться только те, кто их делал, но и в этом были некоторые сомнения. Ближе к вечеру хотелось или умереть, или кого-нибудь прибить, желательно мудака, из-за которого они тут торчат, на двоих полицейские допили пять литров, которые оставались в кулере, они бы выпили больше, но вода кончилась, пришлось спасаться газировкой из автомата. Джеймс несколько раз брал телефон на автомате, чтобы позвонить Майклу, но видел неотвеченные от него и вспоминал, почему они ни разу не поговорили за сегодня. От сообщения и ещё трёх после него стало как-то спокойнее, кажется, он и правда был не прав, уйдя из дома на ночь, но готов ли был сейчас поговорить? МакЭвой качал головой в ответ на свои мысли и откладывал смартфон, думая о том, что подобные темы лучше обсуждать лично. — Сколько у тебя? — Николас шумно выдохнул, выезжая на стуле из-за стола. — С нашим — двенадцать, — Джеймс взял стопку распечатанных фотороботов и отошёл к стене. Все одиннадцать листов присоединились к человеку со шрамом, МакЭвой прикалывал их аккуратно, в хронологическом порядке, каждый фоторобот был подписан — датой нападения, именем жертв и городом. Получалось ровно по одному преступлению в месяц. — Твою ж мать… — Холт подошёл и даже снял очки, чтобы их протереть, но зрение его не обмануло. Это был один и тот же человек. Каждый раз — один и тот же человек, Джеймс был прав, как прав и в том, что на всех лицах было что-то очень приметное: шрам, большая родинка, родимое пятно, борода… Но это всегда было одно и то же лицо, в этом сомнений не оставалось. — Что ж, — МакЭвой щёлкнул зажигалкой, закуривая, — как минимум в одном мы были правы. Теперь давай посмотрим, что у тебя?

* * *

Этого дня в жизни Майкла словно не было. Он промаялся ожиданием и терзаниями, не в силах ни сидеть на месте, ни занять себя хоть чем-нибудь. Всё валилось из рук, руки к тому же подрагивали, Фассбендер несколько раз был в душе, иногда делая его просто ледяным, чтобы прийти в себя, один раз он даже заставил себя поесть — и с трудом удержал съеденное внутри. Всё закончилось тем, что из домашних запасов была извлечена бутылка виски, из морозилки — лёд, и за несколько часов Майкл снял и напряжение, и беспокойство, точнее, уменьшил их в несколько раз, неплохо так нажравшись. Он продолжал набирать Джеймса, не видя другой цели в сегодняшнем вечере, раз за разом, остервенело, чувствуя, как начинает сходить с ума. Звонок в дверь стал неожиданностью в раскачивающемся мире Фассбендера, и он прошёл к двери, цепляясь за стены и мебель, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Гость на пороге заставил Майкла если не протрезветь, то очень удивиться. Точнее, гостья. — Привет, — Эмма улыбнулась и, увидев, в каком состоянии хозяин квартиры, легко нырнула у него под рукой, оказываясь внутри. — Ты не отвечал на сообщения, я решила проверить, всё ли в порядке. — Ты… — Майкл повернулся, закрывая дверь на автомате и непонимающе оглядывая девушку. — Откуда ты… адрес?.. Язык слушался его плохо, но мужчина старался, он снова опирался на стену, с трудом осознавая происходящее. Фрост сняла перчатки и положила их сверху на сумочку, которую уже поставила на тумбу в прихожей. — Ты же сам мне говорил, забыл? Она шагнула к Майклу, оказавшись просто неприлично близко, только теперь он заметил, какое вызывающее платье на его гостье: декольте оставляло минимальную интригу, а длина и вовсе могла претендовать на нарушение некоторых моральных и этических норм. Фассбендер несколько раз моргнул и встряхнул головой, в упор не припоминая ничего подобного, но списывая это на загруженность и вытеснение ненужных знаний за пределы памяти. — Что-то срочное? — он потёр переносицу устало. — Нет, но… — Эмма провела пальцами по его плечу, обнажённому, Майкл весь день протаскался по квартире в одних домашних брюках. — Знаешь, я просто не могу оставить этот вопрос без ответа, мне кажется, между нами всю неделю что-то было, и… — Что-то было? — Фассбендер повторил это машинально, следя за движениями руки, которая уже очертила его торс. — Искра, — девушка вдруг придвинулась вплотную, выдыхая слово в губы Майкла и обнимая его за шею, — меня тянет к тебе, как магнитом, понимаешь? Это что-то за гранью понимания… Поцелуй, агрессивный, хищный, Эмма сильнее обняла его, не давая никаких шансов на то, чтобы избежать этого столкновения. Фассбендер опешил на несколько секунд, но почти сразу крепко схватил её за плечи, отстраняя от себя. Он тяжело дышал, даже слегка покраснев, и смотрел на гостью ошарашенно. — Ты… — он с трудом вытолкнул воздух из лёгких. — Ты ошибаешься. Мы не можем… — Нет ничего, что мы не можем, — Фрост прижала мужчину к стене, скользя пальцами по его паху, обхватывая член через ткань брюк и оставляя след от помады на шее. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь, — схватив Майкла за руку, Эмма буквально потащила его за собой, толкая на диван и усаживаясь сверху. — Я тут для тебя. Ты мне очень, очень нравишься, Майкл… Платье, «молния» которого, должно быть, была просто волшебной, полетело на пол, девушка осталась в одном кружевном белье, тут же наклоняясь и затыкая Фассбендера ещё одним поцелуем. Майкл физически ощутил, как тело перестаёт его слушаться, скользит его собственными ладонями, словно они чужие, по бархатной коже, приоткрывает губы, чтобы ответить на поцелуй… Разум отключился, перед глазами всё окончательно поплыло, и Фассбендер потерял контроль полностью. — Очень, очень нравишься… — выдохнула Фрост, улыбаясь.

* * *

Он писал, приходил... Осень жгла, ночь в груди, А потом, вусмерть пьян, Он отрекся от меня. ♫ Ночные снайперы – Ножи

Джеймс поднимался по лестнице, решив сегодня проигнорировать лифт, словно давал себе ещё отсрочку, боясь снова сказать и услышать что-то не то. Мысли в голове не хотели приходить в порядок, смешивались в один большой ком, которым накрывало его, и МакЭвой даже остановился один раз покурить на одном из пролётов, приоткрыв окно. Он очень надеялся, что никто из соседей не выскочит, чтобы наорать на него за такое злостное нарушение порядка, но нервы сдавали. В подъезде орала музыка, кажется, кто-то из молодёжи устроил вечеринку с субботы на воскресенье, их можно было понять: лучше времени просто не найти. Коп нёс с собой упаковку пива, надеясь, что это лекарство от похмелья поможет им поговорить чуть свободнее, он очень хотел помириться сегодня, ведь от трёхлетней годовщины их отделяла всего одна ночь, и Джеймс надеялся провести этот день с теплом и любовью. Он обдумал всё, что наговорил, подготовил извинение для каждой неосторожной фразы, но всё равно было страшно, словно впереди ждал какой-то жуткий экзамен. Но здесь всё было хуже, чем на экзамене, здесь на кону стояла не оценка, а их отношения, возможно, не стоило драматизировать, но и не переживать МакЭвой никак не мог. Он вывернул к своему этажу, боковым зрением сразу замечая фигуру в начале лестницы. Джеймс заранее поморщился, предчувствуя лекцию по поводу курения в подъезде. МакЭвой поставил ногу на первую ступеньку, негромко кашлянув, надеясь, что его будет слышно, несмотря на музыку. — Добрый вечер, а что… «…вы тут делаете?» — хотел уточнить коп у потенциального соседа, чтобы быть максимально вежливым, но в этот момент человек обернулся. Джеймсу понадобились доли секунды, не более, как и любому хорошему полицейскому. Убежать далеко у мужчины не получилось, МакЭвой сбил его с ног и скрутил в несколько движений, без труда узнавая врезавшиеся в память черты. После целого дня-то… Он застегнул наручники на руках и ногах преступника, похвалив себя коротко за привычку носить две пары «браслетов» всегда и везде, после чего сразу набрал Николаса. — Сейчас буду, — коротко ответил Холт, и Джеймс выдохнул, тяжело опираясь на стену. Судя по всему, из шести бутылок, брошенных сразу, три уцелели точно, но за этот факт сознание копа зацепилось как-то отстранённо. Что он тут делал, этот мудак? Почему у них в доме? Стоял себе спокойно, как будто ждал кого-то… Джеймс окаменел, судорожно соображая, его осенило сразу и полностью. Всегда одна выжившая. Всегда девушка. Новенькая на работе у Майкла… Блондинка. Всего неделю как в компании. Очень хотела общаться. МакЭвой ворвался в собственную квартиру, едва не задыхаясь, кровь пульсировала в висках, сердце застревало в горле: кто знает, напарник Фрост и был убийцей или она всё делала сама?.. Джеймс сначала стащил девушку с Фассбендера, легко заламывая её руки, игнорируя возмущённо-испуганный вопль, а потом уже понял, в каком она виде и что тут происходит. Он сглотнул, медленно переведя взгляд с Эммы на Майкла, приподнявшегося на локтях и уставившегося на копа. Он всё так же был в брюках, которые, впрочем, мало что уже скрывали, растерянность в глазах Фассбендера мгновенно сменилась нечеловеческим ужасом, на этот раз он точно протрезвел. — Джей, это не то, что ты думаешь... — голос, разумеется, Майкла подвёл. Подвёл он и Джеймса, который с трудом сглотнул ком в горле. Полицейский отвернулся от мужчины, выводя девушку из комнаты и квартиры, по пути сдёргивая с вешалки её плащ. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. МакЭвой повторял когда-то зазубренную формулировку монотонно, не слыша ни собственного голоса, ни голоса Майкла, бросившегося следом. Джеймсу казалось, что он уже ничего никогда не услышит. Кажется, он только что немного умер.