Somewhere I belong

В Альгамбре было так много людей, что пока падало очередное тело подставного Максвелла, Джейкоб успевал ретироваться туда, где его никто бы и не заподозрил. Он проделывал этот трюк уже трижды, становилось скучно. Охрана тоже не представляла почти никаких проблем. Они даже не сразу понимали, что рядом кто-то есть, и этот кто-то собирался их убить. Где только Рот нашёл этих идиотов? Только что записал этих хмырей, что ли? Пока охрана пыталась его найти, он уже пробрался на второй этаж. Интересно, сколько ещё подставных Ротов здесь ходит? И сколько их за сценой? И главное, где сам Максвелл? Джейк ещё даже не решил, пытаться ли поговорить с этим безумцем или убить сразу и оставить все на последний вопрос. С одной стороны, было бы правильно поговорить, ведь они были любовниками, пусть и не так долго, с другой, Джейкоб — ассасин, а Максвелл — его жертва. Разговоры тут просто ни к чему. В этот момент Джейкоб заметил настоящего Максвелла, прошедшего прямо за задними портьерами. Это был определённо он, ибо эту походку Джейкоб узнал бы из тысячи, сколько раз именно она заставляла его сорваться к чёртовой матери, завалив Рота если не на пол, так на ближайший стол? Но сейчас… Нет. Желание, восхищение, симпатия и уважение — всё это осталось на крыше ближайшего к заводу здания. Джейкоб даже не мстить пришёл, он пришёл убивать. Париж 1791г. Арно. Арно с тоской смотрел на собор — величавому же Нотр Даму было совершенно плевать на смотрящего Дориана. И даже то, что в исповедальни валялся труп Шарля-Габриэла Сивера, оставленный этим самым Дорианом, никак не сказалось на самом соборе. И молния с небес не поразила ассасина, и земля не разверзлась под ногами его. Вот и верь потом всем этим напыщенным святым отцам, на каждом углу читающим свои проповеди. А может, уже и сам собор погряз в крови и грязи, и Бог давно перестал следить за этим пристанищем для богатых убийц, насильников и разбойников? Впрочем, это было уже неважно. Задание выполнено. Мирабо будет в восторге, а Беллек снова будет ворчать. Такая уж его доля. Молодой ассасин вернулся в кафе «Театр». Сегодня там было удивительно шумно — после небольшого ремонта народ так и валил сюда за чашечкой кофе и не слишком заумным зрелищем. Но сегодня посещаемость побила все рекорды. Из-за шума он никак не мог успокоиться. Даже старые письма Элизы не помогали ему отстраниться от царящей внизу суеты. Теперь Дориана разрывало между раздражением на смеющуюся толпу и болью, что так и не прошла. Больше года… а он всё никак не мог выкинуть Элизу де ла Серр из своей головы. Хуже… не мог выкинуть её из своего сердца. Только спустя этот год пришло понимание, что она играла с ним. Иначе как объяснить, что она постоянно прогоняла его? Да и их последний разговор… она даже выслушать его не пожелала! Просто ей было удобнее свалить смерть графа де ла Серра на него! Злость закипала где-то внутри, и Арно позволил ей заполнить себя до самого края. Руки сами потянулись к стоящей на столике бутылке. Молодое вино, оставшееся с лета, пьянило, побуждая Арно разгромить всё, что попадётся под руку, но он подавил в себе это желание. Ничего исправить уже не выйдет. Да и стоит ли пытаться? Нужно собраться и решить, что же говорить Мирабо. Но мысли упорно разбегались, возвращаясь к Элизе, как это часто бывало в последнее время, когда Арно уже не подвергался серьёзной нагрузке в обучении. — Наверное, это судьба. Ты ассасин, я тамплиер. — Ты… — Ты удивлён? Отец хотел, чтобы я пошла по его стопам. Теперь мне осталась лишь месть. Элиза отвернулась, Арно и не знал, что сказать на это. Он лишь знал, что невиновен. Но как заставить Элизу выслушать его? Кажется, она не настроена менять свою позицию. Будто то, что отец Арно был ассасином что-то меняло. Он ведь любит её больше, чем себя. Да и сам граф де ла Серр столько для него сделал. Как он мог убить его после этого? Но Элиза об этом и не думала. — Клянусь! Я не виновен в его смерти! — попытался он, подходя ближе, пытаясь хоть эмоциями вызвать у девушки желание выслушать. Но ответ Элизы разбил все его надежды. — Это не так. — Нет! Нет. Жизнью клянусь, это не я… Его заполняло отчаяние. Он знал, что невиновен, но как донести это до той, что не желает слушать его? — Письмо, адресованное отцу в день его смерти, — неожиданно сказала девушка, протягивая ему письмо. Тот самый конверт, который Арно подложил под дверь кабинета в надежде, что граф прочтёт его, когда вернётся. — Читай. Арно помнил, будто это было вчера, как пытался убедить Элизу, что не знал. Он ведь не мог знать! Но она лишь сказала ему «Уходи». Больше он её не видел. А потом всё так закрутилось, его приняли в Братство, обучение, Беллек, который всё свободное время гонял Арно, будто тот — скаковая кобыла. И теперь, когда у него снова появилось время, Элиза вернулась сама, как гром среди ясного неба, будоража мысли, не давая покоя. — Мистер Дориан? — обратилась к нему хозяйка «Театра», постучав в дверь и слегка её отворив. — К вам мистер Беллек. — Прошу, мадам, скажите, чтобы подождал в оружейной, я сейчас. Хозяйка ушла, а Арно бросился умываться, чтобы хоть как-то смыть с себя хмель перед разговором. Иначе этот старый пёс всю душу вытрясет. Знал же, что нужно с докладом явиться сразу, а не тянуть, пока в голове всё не уляжется. Беллек ждал в оружейной, впрочем, не обращая никакого внимания на оружие, здесь хранившееся. Хотя арсенал и впечатлял, но Пьер видел его уже не раз. — Ты не явился, — своим обычным недовольным тоном сказал он, едва Арно переступил порог помещения. — Мне нужно было собраться с мыслями. — А Совету нужен твой доклад! — Беллек разве что по столу не ударил. — Ты хоть осознаешь, чем могут обернуться секунды твоего промедления? Нас не для того учат действовать без провисаний. Живо на собрание Совета, щенок, пока я не потащил тебя туда силой. И ведь не поспоришь с этим старым псом. Но Арно и не больно хотел, поэтому лишь кивнул и направился к лестнице вниз. Почему каждый раз после таких разговоров с Пьером, он действительно чувствовал себя нашкодившим щенком, а свои чувства воспринимал, как ненужную блажь? Перед Советом в полном составе он чувствовал себя куда спокойнее и увереннее. Свободнее. Возможно, потому что совсем не Совет обучал его быть ассасином? — В соборе Богоматери нашли тело. Кое-кто уже прозвал его «Грешником», — вместо приветствия сообщил Дориану Мирабо. — Правосудие свершилось? — Не совсем, — ответил Арно, сам удивляясь количеству сожаления в своём голосе, в то время, как заданию почти не нашлось места среди его переживаний. — Оказалось, у Сивера в ту ночь был сообщник. Он и нанёс удар. Все как один, собравшиеся в недоумении уставились на Дориана. Тот сразу почувствовал себя не в своей тарелке, будто этого сообщника он самолично нанял. — Это неприятные известия, — наконец ответил Мирабо. — Что ты узнал? — Он был заодно с неким Королём Нищих. Разумеется, ему поручили этого Короля. Арно даже предвидел, что дадут. Хотя и немного сомневался, не придётся ли спорить на эту тему с Беллеком, но тот не проронил ни слова. Дориана не останавливала сложность задания, даже то, что двое из трёх отправленных туда ассасинов вернулись ни с чем, а третий и вовсе не вернулся. И будь даже их не один, а десяток — Арно бы это не остановило! Наоборот! Он рвался в бой, чтобы заглушить собственные мысли. Его ремесло было лучшим лекарством от всех переживаний. Тем более связанных с тамплиерами. В груди больно кольнуло от этой мысли, но Арно лишь выпрямился и четче кивнул головой, принимая задание, после чего чуть ли не строевым маршем покинул залы, насилу переводя мысли на новое оружие. Теневой клинок так и просился, чтобы его наконец опробовали в действии. С чего вдруг Братство решило наградить его им? Да неважно! Перспектива снимать врага даже до того, как тот успеет что-то понять, грела Арно душу. Чем больше он убьёт тамплиеров, тем меньше людей будет страдать от их жадности и жажды разрушений. Почти любовно обведя пальцем спусковой механизм сквозь плотный рукав робы, он расправил плечи и пулей взлетел по ступеням на мостовую, деловито оглянувшись по сторонам. А теперь пора искать этого Короля Подворотен. Дориану было безумно интересно, кто же скрывается за этим именем? Тамплиер, должно быть, совершенно съехал с катушек от жадности, что отбирает хлеб у нищих? Он уже выбрал для него способ убийства — торжествующе глядя прямо в нечестивые глаза. Беллек прав. Тамплиеры не заслуживают мира. И одна только Элиза не сможет этого исправить. Он найдёт другой путь. Без пересечения с де ля Серр. Так будет лучше для них обоих. Но если он снова её увидит… Нет. Он не станет сдавать её ассасинам, но и оставлять это так просто… Арно решил, что подумает об этом после. Слишком сложную задачу он пытался себе поставить. А ведь у него есть и другие дела. Куда более актуальные и своевременные.

***

Двор Чудес встретил Арно истошными воплями. Пробираясь между нищими к источнику шума, Дориан чувствовал на себе неприятные, будто бы липкие взгляды толпы. В конце концов, не выдержал и перебрался на крыши. По ним идти было не в пример легче. Здесь никто его не видел. Но он видел почти всё, от этого тоже было не очень-то приятно. Но всё же вид сверху, когда большая часть зрелища скрыта за навесами, куда менее невыносим, чем снизу, где видно всё: и мужика, катающегося в собственных испражнениях в пьяном бреду, и шлюху, которую берут прямо на улице, не стесняясь честного народа, и среди всего этого плачущий ребенок, едва достигший года, в одиночестве на сломанной грязной скамейке. А ещё сверху нет этих запахов: пота, рвоты и мочи, от которых позывы появляются даже у него, хотя он пробыл там всего несколько минут. Шум исходил из самого центра этого города греха. Но это бил не пьяный угар, не драка и даже не стоны многочисленных шлюх. Это был настоящий истерический вопль боли. Когда Арно спрыгнул на землю в самом грязном из центральных переулков, ему тут же захотелось оказаться отсюда подальше. Вопреки этому прозаичному желанию, он скрылся за углом дома, наблюдая самую страшную картину, которую он видел вплоть до сегодняшнего дня: двое, явно не вписывающихся в здешний антураж, держали мужчину, а третий, не обращая внимания на крики, отпиливал ему ногу. Никто не пытался вмешаться. А мучители, кажется, и вовсе получали удовольствие от этой пытки. Уже через несколько секунд кричащий не выдержал и провалился в столь спасительный в его ситуации обморок. И Арно тоже не выдержал, он уже выдвинулся в сторону мучителей, которых никто так и не попытался остановить, когда позади раздался не очень трезвый голос, едва Арно успел занести ногу для шага. — А я бы не стал. Смотрите. Обернувшись на голос, Арно увидел человека, несильно, но всё же выделяющегося из всей этой толпы. Рубашка на нем была порвана, кафтан измят, парик съехал, открывая темные волосы обладателя. Лицо не было похоже на лицо пьяницы, лишённого хмелем здравого смысла. Арно даже показалось, что он уже где-то видел этого человека, хотя так и не смог вспомнить, где. Снова кинув взгляд на насилие, что творилось всего в нескольких шагах от него, он заметил, что к державшим присоединились еще стражники. И еще несколько перекрывали выходы из подворотни. Как же он мог их пропустить? — Славно, а? Добрые парижане больше подают калекам, чем здоровым. Сия немудреная истина дает Королю Нищих средство воздействовать на работников, приносящих недостаточно денег. Человек смотрел на Арно чуть насмешливо. Помогать несчастному он явно не собирался, да ещё и мешал это делать Дориану. Арно скривился от удерживаемого гнева. — Этот вот…— яростно выдал он, подходя к собеседнику ближе и показывая рукой в сторону творящегося беспредела. — Потерял ногу, — подтвердил тот, манерно разводя руками. — Ты можешь броситься туда, поднять шум, и тогда все эти крысы шустро разбегутся по щелям. Или можешь исчезнуть, смешаться с толпой и проследить за ними до логова короля. Ногу ему всё равно не вернешь. Арно снова бросил взгляд на несчастного теперь уже калеку. А потом на человека, который дал ему поистине дельный совет, хотя, если бы Арно попросили честно признаться, хотел бы он этому совету следовать, он бы точно ответил «нет». — Или есть третий вариант. Я раздобыл прекрасные цепи. И смерил Дориана таким откровенным взглядом, что Арно отшатнулся, уставившись на мужчину шокированным взглядом. На что его собеседник только рассмеялся и снова развел руками, но расшифровать этот жест ассасин не смог. Это уже ни в какие ворота! — Спасибо за совет, — буркнул он, развернувшись в сторону своих целей, но человек снова его остановил. — Пока рано, — заметил он, кивая в сторону охраны, и Арно не выдержал: — Зачем вы мне помогаете? Кто вы такой? — О, я давно наблюдаю за вами, Арно. И считаю священным долгом помогать всем, кто, как и я, страдал в камерах Бастилии. Кроме того, я так давно мечтал увидеть падение Короля Нищих. Как же Арно сразу не догадался?! Это же тот самый сумасшедший, что спать по ночам не давал своими криками! Удивленно округлив глаза, он уставился на собеседника. Впрочем, неудивительно: мужчина изменился почти до неузнаваемости. — Что до имени, — продолжил он, — перед вами Донатьен-Альфонс-Франсуа, маркиз де Сад. Навестите меня, когда надоест гоняться за крысами. Лондон 1862. Джейкоб. Альгамбра пылала. Рот смеялся и зазывал Джейкоба принять участие в спектакле. Переживания в душе Фрая почти моментально сменились мертвенным спокойствием. «И безумца не оставляй в живых» — перефразировал он в мыслях фразу из Исхода. Чем безумцы лучше ворожей в конце концов? Он даже не знал, почему ему пришла на ум именно эта фраза, ведь все священные писания он с детства оставлял за бортом, совершенно их игнорируя. Не тот у него стиль жизни, ох не тот. За кулисами он нашёл ещё одного подставного Рота, хотя ему казалось, что он уже всех перебил. Видимо, этот потерялся. И неужели Максвелл действительно думал, что Джейкоб на это купится? Разве не он провел целые часы, изучая каждый жест Рота, каждый изгиб. Чёрт возьми, Джейкоб готов был поклясться, что знает каждый шрам и каждую родинку на теле этого грёбаного театрала. Впрочем, всё это уже неважно. Сам Рот — вон он. Стоит на краю сцены, смотрит на учинённый им хаос. Чему только радуется? Тому, что шоу удалось? Или может, собственной приближающейся смерти? А может, и ничему. Нужен ли повод для радости безумцу, который убивает своих подчинённых с тем же удовольствием, с каким убивает врагов? Безумцу, готовому на всё и немного больше? — Вы просто убиваете меня, друг мой, — хрипит Максвелл, пытаясь выпутать руки из узлов, что затягиваются только сильнее с каждой попыткой высвободиться. Впрочем, нельзя сказать, что пленник не получает от этого какого-то извращённого удовольствия. — Вы станете причиной моей смерти. Хриплый смех прорезает комнату, но Фрай не обращает на это никакого внимания. У него есть куда более интересные занятия. Покрывая спину любовника полу-укусами-полупоцелуями, он спускается всё ниже, почти подходя к краю брюк и почти сразу возвращаясь назад. И всё же он завалил под себя Висельников... — какая ирония. — Не исключено, — отвечает он спустя какое-то время, стискивая ладонями бока Рота, зная, что это больно, но Максвеллу так даже больше нравится. И довольный стон, заполнивший комнату, стал подтверждением мыслям Фрая, заставившим парня самодовольно ухмыльнуться. Ему оставался до сих пор непонятен факт, почему Рот выбрал в их тандеме нижнюю позицию, но не мог не признать, что это чертовски приятно — когда твои действия вызывают такую реакцию не у какой-то там доярки с молокозавода, которая до этого мужчину-то видела один раз, да и того одетым, а человека куда опытнее и старше. В эти моменты и без того высокое эго Фрая взлетало и вовсе до небес. — Давай же, Джейкоб, хватит тянуть! — хрипит под ним Рот, выгибаясь так сильно, что кажется, ещё чуть-чуть и треснет позвоночник. И Джейк снова не может сдержать самодовольной улыбки — нечасто ему удается завести этого гада настолько, чтобы тот забыл о своих манерах. Он подается вверх, накрывая Максвелла сверху, что оказывается, Рота можно спрятать под Джейком целиком, и издевательски шепчет в самое ухо: — Мне казалось, ты просил промариновать тебя подольше. Однако ответа ждать не стал — рывком стаскивает штаны с лежащего под ним мужчины вместе с бельём. Это, скорее всего, неприятно, но сейчас Фрая это не особо заботит. Да и Рота, кажется, тоже. А может, последнему это и вовсе нравится, судя по ещё одному стону. — Ну что? — спрашивает Джейк уже в голос. — Долго и медленно, как вчера, или быстро и грязно, как позавчера? — Быстро и грязно, — смеется в ответ Рот, выпутываясь из узлов и рывков валя Джейка на спину, седлает его бедра. — Это всегда куда более привлекательно. Будет тебе «быстро и грязно, » — подумал Джейкоб и одним движением разанул по веревке. Мешок падает вниз, а Рот, чья нога запуталась в веревках, летит вверх. Один удар. Без сожалений и сомнений. Только… Один… Удар. Пространство заполнил белый свет. Не было больше ни огня, ни дыма. Только они вдвоём. И только один вопрос: — Зачем? — Потому что могу. Забери шкатулку во внутреннем кармане. Тебе понравится подарок. Смех Рота теперь казался неприятным. Раздражающим. Режущим даже не очень-то музыкальный слух Джейкоба. И пропадает, снедаемый огнём. В дыму было почти нечем дышать, однако Джейкоб судорожно рыскал по карманам пиджака Максвелла, пытаясь найти то, о чем говорил его уже бывший любовник, до того, как всё вокруг поглотит огонь. Он и так уже почти добрался по портьере до того места, где стоял Фрай. Шкатулка отыскивается далеко не сразу, до того она оказывается небольшой. Но времени на разглядывание сувенира у Джейкоба уже нет. Он слетает вниз, где огонь горит не по всей поверхности, а островками, в отличие от второго этажа, потом взлетает вверх, выбивает балконное окно и, непрерывно кашляя и сбивая тлеющие огоньки с одежды, вываливается за перила, едва успевая убраться подальше от горящего здания, прежде чем туда стекаются пожарные и бобби, перекрыв все подходы к театру своими экипажами. — Ты оказался прав, друг мой, — тянет Джейкоб шёпотом, непонятно к кому обращаясь. — Я оказался причиной твоей смерти. И ничуть об этом не жалею, грёбаный ты безумец. Джейкоб посмотрел на шкатулку, которую всё ещё держал в руке, и убрал её в карман, поднимая взгляд. Губы жгло от последнего поцелуя, такого неожиданно... шокирующего. Щёки горели от жара и злости, руки тряслись от того, с какой силой Фрай сжал кулаки. Ноздри щипало от доносившегося ветром запаха гари. А вдали всё так же пылала Альгамбра, и Максвелл Рот вместе с ней.