Большие перемены

Уолтер видел, с какой грацией и с какой мощью выпрямилась девушка. Подняв подбородок и, слегка откинув назад голову, она посмотрела в вышину. Эта её улыбка до дрожи пугала юношу. Даже толпа, что окружила их, остановилась, заметив перемену в поведении Фриск Дриимурр. Уолтер же считал, что перед ним совсем не та первокурсница в милом синем платье, с которой он познакомился на паре у профессора Гейтса. Тут она изогнулась. Девушка приставила к груди кулак, будто ухватившись за что-то, и потянула, вытаскивая из себя. Сверкнув остриём, в её ладони материализовался нож. «К-как она это сделала?» — Юноша отполз ещё дальше от этой, непохожей на себя, Фриск. Она наклонилась над бездыханным телом Клэнка и, не скрывая улыбки, прошептала: — Вы хотите сделать то же самое и со мной? — Красные зрачки осмотрели людскую массу. Каждому показалось, что им заглянули в душу, отчего над толпой воцарил страх. Мужчины и женщины почувствовали, что сердце наполняется жуткой и неконтролируемой мощью. Когда девушка громко и заливисто рассмеялась, её смех отозвался эхом внутри каждого. — Кто т-ты? — Уолтер не мог оторвать взгляда от смеющейся. Она остановилась и хитро посмотрела на парня: — Я — воплощение вашей злобы. Можешь называть меня Уолтером, Уолтер. А ты… — Она указала остриём ножа на какого-то мужчину в толпе, — … Лесли, можешь звать меня Лесли. Или ты… следящий за событиями, — Алоокая улыбнулась, переводя взгляд на вас, — … ты, можешь даровать мне своё имя. Никто не понял её слов, и она это знала, поэтому сделала так, чтобы люди схватились за сердце. Со стонами народ упал на колени, от резкой боли держась за грудь. Девушка с улыбкой посмотрела на них и собрала волосы на затылке. Один взмах острого ножа — и каштановые пряди упали на тело Клэнка. — Я — ваша Кара! — взвизгнула она и раскинула руки, упиваясь страданиями тысяч людей. Она поглощала их страх и жестокость и безудержно смеялась. Уолтер видел, что каждый человек испытывает боль по-разному. Если ему в сердце стреляло, хоть и неприятно, но лишь периодически, то кому-то приходилось терпеть адскую боль, крича и давясь пеной у рта, катаясь по асфальту моля, чтобы это прекратилось. Рина, что сидела в машине, плакала и качалась, причитая, как болит её сердце. Эвори, у которой тоже немного ныло в груди, пыталась успокоить подругу. Цория испуганно вжалась в сидение автомобиля и часто дышала, чтобы тоже как-то унять. Никто не понимал, что происходит, только девушка в синем платье и с ножом в руке, кружилась и кружилась в людском месиве, смотря в небеса. Она смеялась и восклицала: — ВЫ ЖЕ САМИ ТАК ХОТЕЛИ ЭТОГО!

***

— Мистер Неймэн, смотрите, там внизу какое-то столпотворение! — Конечно столпотворение, мы же показывали бомбёжку Эботт! — Коловран раздражённо махнул рукой и снова обратился к Бену, но парень, всё же, подошёл к окну семнадцатого этажа чёрной высотки. Он увидел тысячи людей, что лежали на асфальте, поглощённые агонией. Мученический хрип разнёсся над толпой: они тянули руки, изгибались, складывались, в позе эмбриона, будто пытаясь вернуться в материнское нутро — единственное безопасное место во всём мире. И посреди стонущих и страждующих об избавлении танцевала маленькая фигурка. Бен пригляделся и ахнул. Старший Неймэн повернулся к мистеру Коловрану: — Продолжаем массовую трансляцию. На площади происходит какая-то чертовщина!

***

Уолтер смотрел на хохочущую одногруппницу. Неужели это она заставила сложиться толпу, точно костяшки домино и испытать эти сердечные муки? — Нет, каждый испытывает столько боли, сколько нанёс этому миру. Я ничего не делаю. Вы сами. Она… Нет… это существо… прочитало его мысли! Страх парализовал тело юноши, когда он увидел, как из глаз девушки потекла смольная жидкость, оставляя на щеках чёрные подтёки. Она наклонила голову и низким голосом проговорила: — Ваша Решимость и не на такое способна. — Дриимурр, что ты творишь?! Девушка повернулась. Оператор, снимавший её на камеру, испуганно отпрянул от штатива, увидев зияющую черноту, и мигающие красные зрачки, вместо обычных глаз. Бен, стоявший далеко, и не видевший её очей, продолжил: — Мы снова начали трансляцию. Весь мир видит то, что ты сделала. Так ты тоже монстр? Готовься к смерти! Это та кара, которую ты… Но он не смог продолжить. Парень схватился за грудь и упал на колени в немом крике. Он хрипел: казалось, что невидимый нож в сердце поворачивается то туда, то обратно, выходит и снова пронзает. Со съёмочной бригадой и мистером Коловраном случилось то же самое. Но несколько журналистов и операторов испытали меньшую боль, поэтому они почувствовали нечто вроде удивления, когда услышали, с каким криком на землю грохнулся их начальник. — О! Вы так вовремя, — Девушка игралась с ножом в руках и хитро прищурилась. — Трансляция на весь мир, говорите? Я могу больше. Всё, что происходит здесь, проникнет в каждое передающее устройство планеты, в каждое сознание! Чтобы человечество познало свои грехи и причину мук. Она подошла к объективу камеры и помахала рукой: — Приветствую, люди! — Кара улыбнулась и провела рукой над страдающей толпой. — Вы только посмотрите, что натворили! Больно, да? Чувствуете это? Не пугайтесь, это — плоды вашего усердия. Ведь ваши собственные творения и деяния… — Она хихикнула: — … приносят боль. Миллиарды людей на всём земном шаре сложились в болезненных муках. Несколько миллионов зажмурилось от неприятного покалывания. И лишь тысячи — испуганно подбежали к родственникам и друзьям, находящихся рядом. В момент, требующий от человека предельной точности или сноровки, приходил господин Смерть. Но всё, абсолютно всё человечество ощутило мощный, всепоглощающий и необратимый Страх. — Ладно, закончим прелюдию. — Она подкинула нож и поймала его кончиком указательного пальца. — Приступим к тому, к чему вы все так давно стремились… На несколько секунд боль в сердце человечества унялась. Общий вздох облегчения разнёсся над планетой. — …к уничтожению. Над людьми прокатилась ещё одна мощная волна необъяснимого чувства. В глазах каждого летели картинки эпизодов из жизни, в которых совершался грех или причинялась боль. Вот из толпы поднялся человек, в его руке из хаотичного набора элементов материализовался нож. Мужчина испуганно дрожал, истекая ручьями пота. Его голова повернулась к молодому человеку напротив. — Я-я-я… себя не контролирую! — Он кинулся на юношу, пронзая ножом его грудную клетку, устремляясь прямо в сердце. Молодой человек закричал и ответил ему тем же ударом. Оба тела упали на холодный асфальт. Уолтер вжался в автомобиль Клэнка. Он почувствовал тёплую рукоять в руке и какое-то странное желание воткнуть остриё ножа кому-нибудь в сердце. Он увидел, как в детстве когда-то украл игрушечную машинку у соседского ребёнка из бедной семьи, как солгал матери о разбитом фарфоровом сервизе, обвинив в этом маленькую Цорию, как однажды подло поступил с девочкой, влюблённую в него, ведь неприступный Уолтер так боялся, что с этой симпатией весь класс засмеёт его, и поэтому публично обозвал её грязной гусеницей. Через год девочке пришлось сменить школу из-за издевательств. Так он вспомнил ещё очень и очень много нехороших поступков. «Я… я отвратителен…» «Эти люди… они ужасны». «Мы заслужили лишь смерть…» Но вдруг перед его глазами пронеслись иные образы. Образы того, как он возвращал украденную машинку родителям мальчика, и все свои игрушки в придачу. Как в течение месяца отдавал Цории конфеты и вкусности, оставшиеся с ужина. Как он, поступив в старшую школу, позвонил той девочке, моля о встрече, а затем — о прощении. Прощение? Милосердие? Что делает людей людьми? Почему их душа так сильна, в отличие от монстров? Ибо борется человек с самим собой ежесекундно, преодолевая низкие желания, страхи, гордыню, жестокость… Каждый поддаётся им, но раскаяние и прощение укрепляют дух. Вот какова природа человека. Монстрам незнакома эта борьба — они святы по своей природе, поэтому так беспомощны перед нами. Но не убивать их мы должны, а защищать. Уолтер отбросил нож подальше. Холодное оружие растворилось в воздухе. Он поднялся и через оконное стекло заглянул внутрь салона автомобиля. Эвори трясла Рину, которая сжимала рукоять ножа в руках. Парень резко отпрянул, услышав за собой громкий топот. Уолтер повернулся к нападавшему, тот снова направил остриё ножа и бросился на студента с криком. Уолтер обежал машину и хлопнул ладонями по стеклу у водительского сидения, пытаясь привлечь внимание Цории. Девочка, увидев, что на брата нападают, уронила свой нож и подняла защёлку дверцы. — РИНА! РИНА! ПРИДИ В СЕБЯ! ТЫ СМОЖЕШЬ, ВЕДЬ Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК! —Эвори пыталась сдержать удар подруги. Уолтер запрыгнул внутрь и тут же заблокировал дверцу. Он услышал плач Эвори и повернулся к заднему сидению автомобиля. Юноша схватил брюнетку за руку, помогая художнице ослабить напор. Эвори крикнула: — ПРОСТИ СЕБЯ! НИКТО НЕ БЕЗГРЕШЕН, НО НУЖНО ПРОСТИТЬ ЭТО ВСЕМ ЛЮДЯМ! Рина остановилась. Цория, Эвори и Уолтер затаили дыхание и услышали всхлипы. Дрожащие пальцы выпустили нож, тут же исчезнувший, не успев удариться о дно салона. Она заплакала, почувствовав тепло Милосердия разлившегося внутри. Эвори притянула подругу к себе, утешая крепким дружеским объятием. Художница взглянула на парня: — То же самое и снаружи? — Да… Я не знаю, что произошло, но Фриск… Фриск как будто стала другой! Ты бы видела её глаза… Это совсем не она. И люди, и эти ножи… — Он не мог подобрать слов, чтобы описать картину. Одержимые продолжали ломиться в машину, но автомобиль Клэнка прочно сдерживал натиск. — Неужели это и есть Страшный Суд? — Цория сложилась, уткнувшись носом в колени. При каждом толчке машины, молодые люди жмурили глаза в испуге. Уолтер обнял сестру и проговорил: — Остаётся только надеяться на чудо…

***

Кара упивалась вершившейся картиной. Она торжественно смотрела на то, как мёртвые тела падают друг на друга, окрашивая площадь возле башни, Столицу, страну и всё человечество — в багровый цвет. — Вы хотели Геноцид. Получите его, — шептала она. — Вы были хорошими партнёрами. Давайте же теперь сотрём этот мир! Она протянула руку в толпу, раскинув пальцы и маня людей в свои объятия. Испуганный голос раздался позади: — Дитя! Что ты делаешь?!

***

Андайн трясла прутья решётки в обессиленной злобе и, давясь слезами, кричала на глупого полицейского Силлема, забывшего о том, что арестованные не должны знать о бомбёжке Эботт. — Я ПЕРЕБЬЮ ВАС ВСЕХ!!! ВЫ! ВЫ! БЕССЧЕСТНЫЕ МЕРЗАВЦЫ, НЕДОСТОЙНЫЕ ЭТОЙ ЗЕМЛИ, НЕДОСТОЙНЫЕ ТАКОЙ СИЛЫ! КАК ВЫ МОГЛИ!!! Воительница образовала в воздухе копьё, готовясь кинуть в дежурного и разбить клетку, но её прервал возглас Папируса. — САНС! САНС!!! ТЫ ОЧНУЛСЯ! — стой, андайн… Ундина обернулась и увидела, как скелет поднимает ладонь. — Люди УБИЛИ всех наших! Они… они… — Она с плачем опустилась на колени и бросила копьё. — И Азгор, и Монстрёнок, доброженщик… Все они погибли… Санс вздохнул. — БРАТ! КАК ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ТАКИМ СПОКОЙНЫМ? — Младший скелет положил руки на его плечи и заплакал. По черепу Санса градом лился пот. Пытаясь восстановить дыхание, он произнёс: — ребят… я… кажись, смог их спасти. Монстры резко замолчали. — но теперь нам нужно поскорее выйти отсюда и бежать к башне. Дежурный со вдохом сел на стул, держась за сердце и вытер платком лоб. — К-как ты смог? — поражённая Андайн на четвереньках подползла к старшему скелету. Тот продолжал глубоко и часто дышать, но, всё же, ответил: — я… телепортировал всех… на тот холм позади высотки, — Он вытер челюсть рукавом куртки. Все обомлели. Альфис с восхищением посмотрела на него. Папирус радостно подпрыгнул и обнял брата: Андайн, приложила ладонь к своему рту. Из её глаз продолжали литься слёзы. Слёзы счастья. Она присоединилась к Папирусу, обхватив братьев руками. В общие объятия кинулась и Альфис. Санс сдавленно хмыкнул, позволив дружеской нежности случиться, а затем нахмурился. — нужно поспешить к фриск и остальным. я всё ещё бессилен, потребуется время на восстановление, — Он посмотрел на Андайн. — сможешь разбить клетку? Воительница кивнула. Она подняла светящееся копьё и сделала мощный взмах поперёк прутьев. Железо треснуло, ундина пнула ногой, и от решётки камеры отвалился прямоугольник. Полицейский Силлем не смог ничего сказать вслед уходящим монстрам. Ноющая боль в груди не позволяла это сделать. Он лишь протянул руку к четырём силуэтам, от которых мощными потоками исходила какая-то чарующая магия, дарившая облегчение его сердцу.

***

Ториэль увидела дочь, повернувшуюся на её голос, и обомлела. Короткие спутанные волосы, алые глаза, поднятые уголки губ и румянец на щеках… — Азгор… это же… Король тоже не сдержал изумлённого вздоха. Он стукнул трезубцем о землю и прошептал: — Это Чара? — Но ведь она умерла… Чара смотрела на приёмных родителей и ораву монстров, стоявших позади. Здесь собралось всё Подземелье. Она нахмурилась и бросила им: — Я думала, людишки вас умертвили, — В её голосе слышалось разочарование. Ториэль отпрянула и, пытаясь сдержать слёзы, протянула к ней руки: — Чара, дорогая, ведь это же мы… Ты что, не узнала? Но та лишь усмехнулась: — Отнюдь нет, узнала. Но мне нет до вас дела. Я здесь лишь для уничтожения человечества. Возрадуйтесь, теперь эта планета принадлежит вам! Испуганный ропот прошёлся в толпе монстров. Люди, борющиеся друг с другом, вдруг застыли. Чара сложила руки на груди: — Таково проклятие. Я — не та девочка, что упала в Подземелье много лет назад. Моей Решимостью управляют лишь люди. А они выбрали путь геноцида. Азгор окинул взглядом площадь и воскликнул: — Но ведь не все люди здесь убивают! Чара покачала головой: — Ох, Азгор, всегда было так: кто-то обязательно оставался милосердным, но знаете, в большинстве своём, люди предпочитают уничтожение. Моё терпение лопнуло. Я НЕ СТАНУ ЖДАТЬ, КОГДА ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ВДРУГ ПОДОБРЕЕТ! Вперёд выступил Монстрёнок: — Но здесь сейчас не они принимают решения! Ты просто чешешь всех под одну гребёнку! Старик Герсон поддержал его: — В этой бойне страдают и невиновные. Твой суд несправедлив. Одобрительный гул монстров разнёсся над площадью. Ториэль нахмурилась и обратилась к дочери: — Освободи человечество от своего проклятия. Этот мир и люди должны жить, даже если в них не так много добра, сколько хотелось бы. Чара хмыкнула. Её сдавленный хохот постепенно перерос в громкий и заливистый смех. Она раскинула руки, направив нож остриём в землю, и закатила глаза: — АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Она с вызовом посмотрела на монстров. — ТОГДА ПОПРОБУЙТЕ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ!