Большие перемены

Санс снова прильнул к девушке, пытаясь поцеловать, хотя и понимал, что она почувствует лишь сухое прикосновение челюсти. Но Фриск отвечала на поцелуй, мягко водя губами по лицевым костям монстра. Скелету приходилось вставать на цыпочки, чтобы Фриск, пригвождённая цветочным плющом к сводам пещеры, могла достать до его вечной улыбки. Монстр ухмыльнулся. — давай мы тебя спустим, малая? Но Фриск покачала головой: — Я не могу. — Она секунду помолчала. — И не хочу. Санс удивлённо поднял глазницы: — ты чего? — Чара показала мне свою душу… Точнее, сейчас — это собранные по кусочкам души всех людей на земле. Но когда-то она тоже была обыкновенной девочкой с Решимостью, как и у меня, — начала Фриск. — «обыкновенная девочка с решимостью» — тебе не кажется, что это взаимоисключающие понятия? — спросил скелет. Девушка улыбнулась: — Нет, ведь Решимость есть в каждом из нас. — ладно, но как это мешает тебе пойти со мной? — Улыбка Санса исчезла, а тон резко стал серьёзным. — малышка, я вытащил всех монстров из подземелья. они живы, и даже борются за человечество, которое так долго их отвергало. и всё потому, что ты когда-то проявила свою доброту. — Чара тоже желала монстрам освобождения. Правда её душа была переполнена злобой на людей, из-за того, что они сделали ей множество плохих вещей до падения в Подземелье… Монстр почувствовал, как его окутывают зелёные стебли лютиков. — э-э-эй! — Санс попытался отряхнуть плющ, но тот сжал его тело и оторвал от земли. Желтые бутоны раскрывались, являя соцветия и опоясывая собой скелета. Фриск тихо произнесла: — Не сопротивляйся. Эти цветы лишь хотят рассказать тебе историю. Монстр постепенно погружался в сон.

***

Снова пропасть под Эботт, но золотых цветов нигде нет. Санс с удивлением озирался по сторонам, как вдруг ощутил тёплое прикосновение к кисти. Фриск встала рядом и взяла его за руку. — Мы в памяти Чары. — Она посмотрела на скелета. Санс хлопнул ладонью по лбу и процедил: — малышка, в какие дебри ты меня ещё занесёшь? Но та лишь улыбнулась.

***

Я упала. Это ли смерть? Но хочу ли я умирать? Кажется, этот странный козлик волнуется за меня… Непривычно как-то. Что это за место? Никогда не видела таких существ. Прошла неделя после моего падения. Продолжает снедать непривычное ощущение. Здесь все любят друг друга. Кажется, я единственный человек в их окружении. Ториэль попросила называть её мамой, хотя отметила, что не настаивает. Мне нравится её деликатность. Азгор совсем не похож на короля, он слишком мягок и добр. Неудивительно, что в такой семейке Азриэль вырос столь плаксивым мальчишкой. Тори готовит божественный шоколад… Сегодня сделала открытие: Дриимурры оказались драконами, а не козлами. Почему мне так смешно от этой мысли? Азриэль обиделся. Этот мальчик не может дуться слишком долго. Он отвёл меня в Водопадье к эхо-цветам. Подземелье не перестаёт удивлять. Азриэль нашептал в бутоны своё желание. Кажется, все монстры хотят на Поверхность. Это заставило меня задуматься. Я зашла в библиотеку Снежнеграда и выяснила, что моя душа по силе превосходит всех жителей Подземелья вместе взятых. Думаю, что семи душ людей будет достаточно, чтобы разрушить барьер. Скажу об этом Азриэлю. Какой же он плакса! Договорились подшутить над Азгором: добавили в пирог лютиков вместо масла. Так смешно было наблюдать за тем, как этот бугай сгибался от колик, вызванных простыми цветами! А Азриэль чуть ли не на коленях стоял перед родителями. Ревел, как маленький. Боже, мне всё же не понять этих Дриимурров… Лютики ядовиты? Кто же знал? Мне немного стыдно… Ох, кажется монстры несчастливы… Но разве люди смогут их принять? Поделилась с Азриэлем своим планом по разрушению барьера. Правда он ещё не знает, что мне придётся немного умереть. Жаль с ним расставаться… я полюбила этого плаксу. Ну вот. Кажется, плаксивость заразна. Хех, я уже и забыла, что слёзы могут быть такими горячими. Что же вы так переживаете? Даже Азгор постоянно причитает над моей постелью: «Сохраняй Решимость, Чара…». Я не ожидала, что их настолько покоробит моя смерть, но Азриэль сделал всё, как я задумала. Теперь моя душа в нём. Он сможет преодолеть барьер, собрать шесть человеческих душ и освободить всё Подземелье, чтобы те, наконец, уничтожили жалких людишек. Перед смертью попросила его отнести моё тело к золотым цветам, что растут в деревне близ Эботт. Пусть им достанется! Какая мощь… ТВАРИ! Я ЗНАЛА, ЧТО ВЫ ОТКАЖЕТЕСЬ ПРИНЯТЬ СУЩЕСТВО, НЕПОХОЖЕЕ НА ВАС! НУ ЖЕ, АЗРИЭЛЬ, УБЕЙ ИХ! С МОЕЙ ДУШОЙ ТЫ МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! Что ты наделал, глупый Азриэль… Зачем ты щадишь их? ЛЮДИ, БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! Я ВЕРНУСЬ! ВЕРНУСЬ И ОТОМЩУ ВАМ ЗА ЭТУ СМЕРТЬ! Моя душа распалась на миллиарды осколков. Я действительно прокляла человеческий род. Но… их души оказались такими разными: кто-то зол, кто-то добр, кто-то щедр, кто-то жаден, кто-то может быть трусом, но вдруг стать отважным. Я уже не знаю, что делать. Пожалуй, буду ждать в своём теле. Ториэль ушла от Азгора, когда тот приказал отлавливать души упавших. Она забрала меня и похоронила над пропастью. Там теперь растут золотые цветы. Уже шесть… Осталось дождаться седьмую душу. Ого, как интересно, в этой горит Решимость. Пожалуй, прослежу за ней. Она убила Ториэль. Какая странная девочка, такое ощущение, что она не разобралась с правилами Подземелья. Убила лишь королеву, а теперь пытается подружиться с остальными. Хммм… Она сразилась с цветком и пощадила его. Первый человек, что смог покинуть Подземелье живым. Что? Кто-то упал. Снова этот ребёнок? Цветок откатил время? Или она сама? … Да что с этой девчонкой не так? По новой прошла руины и не тронула Ториэль. Её убивают, а она возрождается и снова щадит их! Раздражает. Согласилась на свидание с этим шумным скелетом… Почему делает она, а стыдно мне? Эта рыбина хотела схватить тебя и предать смерти, а ты, зараза, протягиваешь ей стакан воды!!! Чёрт… Она всерьёз задумала помочь монстрам. Азриэль — этот цветок??? Мой друг был так несчастен всё это время. Я отравилась, заставила Азриэля поглотить мою душу, выйти на Поверхность, чтобы… чтобы стравить людей и монстров, точно собак. Её зовут Фриск. Кажется, люди и правда бывают милосердными… Я в замешательстве. Этого и стоило ожидать… Люди не принимают монстров. Фриск по-прежнему не сдаётся. Хммм… какое-то тёплое чувство исходит от её души, когда она видит этого ширококостного. Девочка, он же скелет! Хотя, не мне говорить о межрасовой симпатии. Думаю, что частицы моей души, растворенные в человечестве, могут попробовать заставить людей пересмотреть свои взгляды на монстров. Через три года Фриск будет семнадцать. Думаю, ей придётся выйти на Поверхность. Надо подготовить человечество. Почему они действуют иначе? Их Решимость идёт в другом направлении… Люди начали убивать друг друга и обвиняют в этом монстров! Что с этим миром не так?! Фриск, на что ты надеешься? Твоей с Сансом любви не место в этом мире. Как и моей с Азриэлем. Мальчишка предал её. Подземелье уничтожено. Толпа забила этого водителя насмерть. Какие же вы все глупые! Теперь мне наплевать! На людей и на монстров. Проклятие должно исполниться! ВЫ НЕ ДАЁТЕ ФРИСК И САНСУ ЖИТЬ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ ВМЕСТЕ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО, КАК НЕ ДАЛИ МНЕ И АЗРИЭЛЮ! СОТРУ ЭТОТ МИР К ЧЁРТУ!!!

***

Путы стеблей освободили скелета, и жёлтые бутоны завяли, рассыпавшись в прах. Монстр схватился за череп, переваривая увиденные воспоминания. Значит истории, гулявшие в Подземелье после смерти принца, отчасти были правдой… Он поднял глазницы на девушку, что по-прежнему висела на стене пещеры, в окружении золотых цветов. «это чара не хочет отпускать фриск. она питается её решимостью, а взамен отдаёт своё отчаяние». Санс поднял костлявую ладонь, протягивая её подруге: — малая, эти цветы выращены чужой любовью. тебе нет нужды в них тонуть. Её веки слабо дёрнулись. — малышка, смотри, какой фокус я теперь могу проворачивать, — Монстр провёл рукой напротив лица сверху вниз, являя человеческий облик и снизу вверх, обращая его в белый череп. — возвращайся к нам. Фриск слабо улыбнулась: — Мне больше нравится видеть тебя скелетом, Санс. Голубоватый румянец залил череп монстра, и он, почесывая скулу, произнёс: — буду в том облике, в котором ты пожелаешь, малая. только уж позволь становиться человеком, когда… — Он замялся. — ну ты поняла, когда мне понадобятся некоторые мужские примочки. Оба рассмеялись. К Фриск возвращалась былая Решимость. Девушка попыталась вырваться из плена золотых цветов, но те держали крепко. — Помоги мне, пожалуйста, — Она наклонила голову и посмотрела на скелета. Санс с широкой ухмылкой разворошил плющ, вырывая лютики и бутоны побольше, пока не нащупал мягкое тело. Он схватил Фриск за пояс и резко потянул на себя. Стебли выпустили их, и оба повалились на землю. — хох, а ты чего неодетая? — Скелет снова почесал скулу и отвёл хитрый взгляд. — хотя не могу сказать, что я против. Она улыбнулась и обхватила себя за плечи. — На самом деле, мне немного холодно теперь. Санс поднялся и снял куртку. Подойдя к Фриск, он аккуратно протянул её руку через синий рукав. то же сделал и со второй рукой. Затем монстр поправил меховушку капюшона на её шее, затягивая верёвочки потуже. — так теплее? Фриск кивнула. Скелет присел, подставляя ей спину: — забирайся. не хочу, чтобы ты шла босиком. Она обхватила Санса руками и ногами и почти не дышала, переживая о том, не слишком ли тяжела. Но монстр легко поднялся, держа её под коленками, и быстрым шагом направился вперёд. — Ты знаешь, куда идти? — спросила Фриск. — нет, но если это место так похоже на начало подземелья, то, думаю, надо идти в сторону нового дома, к барьеру, — заключил Санс. Он повернулся к девушке и бросил: — держись крепко, я не буду телепортироваться внутри чары, поскольку не знаю, что ожидать от её внутреннего мира, но быстро бежать можно без опаски. В это мгновение поток воздуха обрушился в лицо Фриск, и девушка сильнее прижалась к скелету. Тот с ухмылкой проносился мимо Руин, также заросших золотыми бутонами, Снежнеграда, который следовало бы назвать Цветоградом, Водопадья, в чьих потоках плавали жёлтые лепестки, Жаркоземья и Ядра, поверхность которых тоже ломилась от бесконечной рассады проклятых цветов. Фриск с изумлением смотрела на Новый Дом и замок Азгора, сплошь обвитый плющом и бутонами. Когда Санс подбежал ближе, она ужаснулась, увидев, что из соцветий течёт чёрная жижа, будто цветы оплакивали что-то. Пройдя вереницы коридоров, минуя тронный зал, что тоже были усеяны жёлтыми бутонами, они, наконец, остановились возле барьера. Даже подняв голову, Фриск не смогла разглядеть его вершины, зато прекрасно видела красный циферблат, стрелки которого шли в обратном направлении. «Такой же, как на высотке Столицы», — подумала она. Санс отпустил Фриск. Та, ощутив пальцами ледяной пол, недовольно поёжилась, удивляясь, как в этом морозе могут так благоухать бедные цветы. Скелет подошёл к барьеру и протянул руку. — здесь как будто стена, — произнёс он. — и я костями чувствую, что она холодная. — А я вот скоро ноги отморожу, — сказала Фриск, пританцовывая на месте. — думаю, что здесь такой же принцип, какой был и в подземелье. я должен поглотить твою душу, чтобы мы смогли выйти. — Монстр снова взял девушку на руки. Фриск кивнула. Она расстегнула куртку, ухватилась пальцами за основание грудной клетки и закрыла глаза. Санс увидел, как из-под её кожи наружу поднималась красная душа пульсирующая от волнения. Он наклонился к её груди и одним глотком испил сердечко без остатка. Тело на руках обмякло, но душа внутри Санса, прошептала: — Я здесь, всё хорошо. Он, пытаясь подавить вырывающуюся и клокочущую Решимость с магией, снова направился к барьеру. Монстр поднял руку и прикоснулся к нему. Но ничего не произошло.

***

Андайн отбросило в сторону с очередным взмахом руки Чары. Воительница, опираясь на копьё, пыталась подняться на дрожащих коленях, но тут же оседала. Силы покидали её. Альфис, наблюдавшая за сражением, направила меха-Меттатона в сторону одержимой, но ундина воскликнула: — НЕТ, АЛЬФИ, СТОЙ! ОНА УБЬЁТ ТЕБЯ! ЕЁ РЕШИМОСТЬ ДОСТИГАЕТ ПРЕДЕЛА! Азгор продолжал отражать все атаки Чары. Монстры передавали правителю всю свою магию, чтобы хоть как-то задержать девушку. Но с каждой секундой Дриимурр всё больше понимал, что мощь дочери возрастает. — Пора покончить с этим, — говорила она, приближаясь к королю. Андайн бросилась вперёд, закрывая собой Азгора. Чара взмахнула ножом, поражая сердце полурыбы. Отчаянный крик Альфис разнёсся над площадью. Алые глаза с торжеством смотрели на то, как воительница держится за грудь, делая глубокие вдохи. Чёрная пелена постепенно накрывала поле зрения Андайн. Она чувствовала, что опускается на землю, чтобы больше не подняться с неё. Но падение задержало что-то твёрдое. Ундина раскрыла глаза и увидела под собой кость. Воительница опёрлась на неё. Крик Папируса донёсся до её ушей: — АНДАЙН, ПОДНИМАЙСЯ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВОТ ТАК ПОГИБНУТЬ! Андайн почувствовала, как её начинает наполнять странная энергия. Она воспрянула духом и поднялась, смотря Чаре прямо в глаза. Толпа монстров, подхватив возглас младшего скелета, скандировала: — АНДАЙН, БОРИСЬ! — МЫ ВЕРИМ В ТЕБЯ! — ТЫ САМАЯ СИЛЬНАЯ! Ундина, продолжая глядеть на улыбающуюся Чару, материализовала копьё, охваченное белым пламенем. Оно было намного толще и длиннее предыдущих. Воительница сняла повязку. Искра, загоревшаяся в пустой левой глазнице, на мгновение ослепила алые очи. — ЧЁРТА С ДВА Я ТУТ СДОХНУ! Андайн кинулась вперёд. — ПОКА В НАС ЖИВЁТ ВЕРА В ЛУЧШЕЕ… Чара неловко отражала удары нового копья. — ДО ТЕХ ПОР, ПОКА В МИРЕ ЕСТЬ ХОТЯ БЫ ОДИН ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК… Андайн продолжала наступление, размахивая своим оружием перед лицом противницы. — ТЫ НИКОГДА НЕ ПОБЕДИШЬ! Чара упала, и ундина прижала девушку к земле, наставив копьё ей в грудь. Они замерли. Тишина повисла над площадью. И Чара тихо рассмеялась: — Ну, давай же, вонзи это копьё. Покажи мне свою злобу. Андайн не двигалась. Чара продолжила: — Победа за тобой. Стоит тебе убить это тело, и я исчезну. Думаю, что Фриск с радостью пожертвует собой ради вас и человечества. Полурыба смотрела в алые глаза. Чара начала терять терпение. — Ты же великий воин! Где твоя Решимость? Андайн зарычала, она замахнулась над девушкой. — НЕТ, СТОЙ! — крикнула Ториэль. Но копьё уже опустилось. Воительница воткнула оружие в землю, и то растворилось в воздухе. И тогда Андайн сказала: — Вот моя Решимость! Я выбираю Пощаду! Лицо Чары исказилось от злобы. Она поднялась и толкнула противницу. — Да что с вами не так? Почему вы продолжаете оставаться такими непонятными? Что вы, что люди, — Она продолжала толкать Андайн. — Где абсолютное зло? Где абсолютная доброта? Где абсолютная Решимость? Зачем вы сражаетесь? Зачем щадите? ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕ МОЖЕТ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ОДНОГО ПРИНЦИПА? До её ушей донёсся возглас: — Чара, принцип есть «не убей, и убитым не будешь»! Девушка повернулась. Знакомый голос вызвал у неё широкую улыбку: — Надо же, росток вылез из-под земли! Флауи смотрел на покачивающуюся девушку, приближающуюся к нему. Рядом стояли Папирус, Ториэль и пятеро молодых людей. — Или может мне называть тебя Азриэлем? — вкрадчиво произнесла Чара. Дриимуры в изумлении распахнули глаза. Король и королева переводили поражённые взгляды с девушки на цветок и обратно. — Что? Ты им не сказал? — Чара усмехнулась. — Хотя нет… Говорил, но это не приносило тебе удовлетворения, ты же ничего не чувствуешь. Я ведь права? Ториэль наклонилась к Флауи. На жёлтые лепестки капнула горячая слеза: — О чём она говорит? Флауи хмуро отвернулся от матери. Чара продолжила: — О, да ни о чём, мамулечка! Просто душа вашего сыночка невольно стала жертвой экспериментов Альфис. В цветок, что пророс быстрее всех на месте гибели Азриэля, вкололи большую дозу Решимости… Альфис, сидевшая в кабине меха-Метаттона, закрыла лапками рот, пытаясь подавить подступающие рыдания. — И вот ваш маленький плакса-принц стал бездушным существом. Озлобленным и одиноким. Его Решимость позволяла играться в Подземелье со временем. Он убивал вас, смотрел на вашу реакцию, питался ей, чтобы почувствовать хоть что-нибудь, но… — Девушка приблизилась к цветку, — …ничто больше не пробуждало в нём ни любви, ни радости, ни веселья. Но надоедливый скелет вовремя это заметил, именно он откатывал время назад, да, Флауи? — ЧТО? САНС ЗНАЛ О ТОМ, КТО ТАКОЙ ФЛАУИ? — Папирус обратился к Чаре. Та с улыбкой взглянула на него: — Нет, твой братец не настолько вездесущий. Но у него есть способности к контролю таймлайнов в Подземелье… Точнее — были, пока людишки не снесли Эботт. — Сынок… неужели это правда ты? Всё это время… — Ториэль горько плакала над цветком. Флауи смотрел на королеву. Его злили эти слёзы, ведь он совершенно не мог проникнуться материнской болью. Это раздражало. — Успокойся уже, — бросил он матери. Азгор в исступлении опустился на колени, прошептав: — Мой сын… Чара довольно смотрела на подавленных монстров и на ничего не понимающих людей. — Так, теперь, когда карты раскрыты, пора заканчивать этот фарс! Она подняла нож и развела руками: — Умрите. Все. Она вознесла остриё в небеса, чтобы нанести последний сокрушительный удар. Однако нож выпал из рук. Чара захрипела и изогнулась, держась за грудь. Из её рта потекла пена. Все с ужасом наблюдали, как девушка в страшной агонии опустилась на колени и ногтями пыталась разорвать платье на груди, но плотная ткань не поддавалась. Она кричала: — ГОРЯЧО! Девушка каталась по каменной кладке и верещала от боли: — ЧТО ЭТО?! ИЗБАВЬТЕ МЕНЯ!!! ВЫТАЩИТЕ! ПРОЧЬ!!!

***

Санс услышал внутри себя голос Фриск: — Что такое? — я не знаю. барьер не поддаётся, — произнёс скелет. Он ударил по нему, но ледяная поверхность по-прежнему была твёрже алмаза. — малая, возвращайся. что-то не то. Душа вылетела из скелета и вернулась в родное тело. Фриск непонимающе смотрела на друга. Тот пытался отдышаться, отходя от испытанной силы. Девушка решила дать ему отдохнуть и спустилась на пол. Она ожидала, что холод земли вновь пронзит своей мощью, но к её удивлению пол был тёплый и даже… горячий. Фриск сделала шаг назад — снова холод, вернулась к монстру — тепло. Она задумалась. Что вызвало у Санса столько горячей магии? Он поглотил её душу, но это не смогло разрушить ледяной барьер. Почему магия, которая растопила снег в роще, не может растопить и этот лёд. Фриск в задумчивости обратилась к скелету: — Скажи, а поглощение и слияние душ — это одно и то же? Монстр со странной усмешкой посмотрел на девушку: — не, малая, слияние — это то, что делают друг с другом влюблённые души… — Он резко замолчал, поражённый идеей. — ты думаешь, может помочь? Фриск смущённо посмотрела на него и улыбнулась. Скелет широко улыбнулся: — так странно… снаружи война. все пытаются сдержать натиск безумного и всемогущего существа, а мы сейчас собираемся заняться любовью внутри него, — Он почувствовал губы Фриск, и белые зрачки из глазниц пропали. Воздух вокруг стал теплее. Скелет сел и пристроил Фриск себе на колени. Он скользнул кистью к центру её грудной клетки. И вот — красная душа снова оказалась в плену костлявых пальцев. Санс осторожно проводил фалангами вдоль очертаний мягкого сердца, слегка надавливая и сжимая его в руках. Синие глаза поддёрнула пелена.

***

— ЖЖЁТСЯ! Чара не могла унять разгорающийся пожар внутри. Монстры поражённо наблюдали за тем, как одержимая извивалась и кашляла в непостижимых муках. Она тянула скрюченные пальцы в небеса и жадно ловила ртом воздух

***

Фриск аккуратно, точно пташку, взяла посиневшее перевёрнутое сердце. Она сложила ладони и наклонилась к душе скелета. Санс изогнулся и, чуть было не выронил красную душу из рук. Чувство было настолько сильным, что он чуть не потерял сознание. В черепе гудело. Фриск словно наполняло целебной силой. Казалось, что она, то возносится в небеса, то погружается в тёплый источник, но везде… Везде и везде был только Санс.

***

— ДА ЧТО ЖЕ ЭТО? — Алые глаза Чары наполнялись слезами.

***

Монстра будто било множество электрических разрядов, которые, вместо боли, приносили лишь счастье. Рёбрами он ощущал Фриск. Она жалась к нему. В треснувшей от поднявшегося жара земле, начала проявляться раскалённая магма. Из жёлтых бутонов вокруг, вместо смолы лился ослепляющий свет, поэтому Фриск и Сансу пришлось закрыть глаза. Они соединили души и те воспарили. Синее сердце давило на красное, красное — тёрлось о синее. Их сок стекал на ладони влюблённых, но был настолько густым, что не капал на обжигающую землю. Санс и Фриск обнимались, точно пытались утонуть в этих объятиях. Оба совершенно позабыли о Поверхности, о людях и Чаре. Подобно влаге, что поднимается с земли после дождя жарким днём, из головы испарились все мысли. Была лишь одна абсолютная сила, накрывшая души — Любовь. Любовь безграничная, Любовь всепоглощающая, Любовь разрушающая и созидающая, спасающая от ледяного холода. Кусок от синей души отрывался, воссоединяясь с красной половинкой, у той, в свою очередь, срезалась часть и тут же примкнула к синей.

***

Чара истошно вопила. Её крик проникал в уши каждого, кто был на площади и бил по барабанным перепонкам. Монстры сжались, пытаясь спастись от этого страшного воя. Из алых глаз фонтанировала чёрная смола, заливая лицо девушки, искажённое гримасой боли.

***

Сердце мягко льнуло к сердцу, раскаляя воздух. Лёд барьера, покрывшийся множеством испарин, треснул. Красный циферблат потёк. — ф-риск… нам нужно… — Скелет терял дар речи, с трудом отделил сердца и проглотил их. Тело Фриск снова обмякло. Дрожащими руками монстр поднял её и куртку. Тяжело дыша, он, что есть мочи ударил черепом по барьеру. Алмазный лёд осыпался на пол миллиардами осколков, смешиваясь с краснотой часового циферблата. Цветы, усеявшие стены, теперь полыхали алым пламенем. Резкий порыв ветра — и Санса с Фриск затянуло внутрь.

***

Чара резко успокоилась. Все увидели, как из её груди вылетели две души: красная и синяя. Девушка злобно смотрела на то, как синяя превращается в скелета с широкой ухмылкой на лице. В клетке его костлявых рук пульсировало красное сердечко. Папирус и Ториэль радостно кинулись к Сансу, обнимая его. Альфис, меха-Меттатон, Азгор, Андайн и остальные монстры ликовали. Но тут Чара вскочила, яростно сжимая рукоятку ножа. — РАНО РАДУЕТЕСЬ, ТВАРИ! Скелет, ты и твоя подружка сильно меня разозлили! Я всё равно вас всех уничтожу! Санс передал красную душу Папирусу. Отчаянный голос Фриск доносился из пульсирующего сердца: — Нет, Санс! Левую глазницу скелета охватило синее пламя, а зрачок разделился на жёлтый и голубой. Чара услышала низкий и угрожающий бас: — так давай сразимся.