Цветы раскрываются на рассвете

Май, 1894 г. Abel Korzeniowski – Charms Напряжение сковывало меня последние несколько часов. До похорон оставалось всего ничего. Я гадал, будет ли там Эрно? Или же он не придет? Конечно, это его не касается. От мыслей меня увела Беатрис. Она выглядела печальнее всех остальных, кто с фальшиво-скорбными лицами повторяли, каким же Томас был молодым и как им жаль, что он умер. Как будто они могли что-то сделать, чтобы этого не произошло. -С Вами все в порядке? - тихо спросила заплаканная девушка, отрешенно глядя куда-то в сторону. -Думаю, что настолько же, насколько с Вами, - я выдохнул и упал в кресло. Все вокруг сводило меня с ума. На улице уже больше суток непрерывно лил проклятый дождь. Даже природа, казалось, скорбит о Томе. Что ж, как раз она могла бы что-то предпринять. Или "Великий Творец всего сущего" не позволил ей вмешаться? Небесам нужен был ангел? Конечно, туда забирают лучших, молодых, красивых. Интересно, под какое из этих описаний не подходит Эркель, раз все еще жив? Я понимал, что размышления о краткости жизни, о летальном исходе каждого в этом доме и о том, почему Эрно все еще жив, в то время как тело Томми неизменно лежит в обитом бархатом ящике, не принесут мне ничего, кроме еще большего отчаяния, чем то, в котором я варюсь уже очень давно. И я не знал, не мог знать, откуда оно возникло. Но в один момент спичка перегорела, а я превратился в унылый бестелесный дух, который только и рассуждает о том, что мир - один огромный гроб. -Вы знаете, кто будет сегодня? - я решил отвлечься от дум о черной реальности и сосредоточиться на сегодняшнем дне. -Да, несколько человек, - Беатрис кивнула, и взгляд ее снова упал в пол. Наверное, когда Тома не стало, умерло еще кое-что. Он забрал с собой все счастье своей сестры, забрал с собой мое доверие одному-единственному человеку. Словно его кончина украла все краски из этого дома. Наверное, так происходит со всеми людьми. Кроме тех, у которых никого нет. Они умирают, не забирая и не оставляя ничего. *** На похоронах было много людей. Они все напоминали мне нескончаемый поток черноты. Словно город самоубийц. И я все еще не понимаю, как стал таким пессимистом. Наверное, я заражен. Во время чтения пастором речи около меня встал человек в черном манто. Я сразу узнал его. Его нельзя было не узнать. Но я сделал вид, что мне все равно. Я даже не повернулся в его сторону. Но, кажется, был способен узнать по звуку шагов. Я всегда узнаю этот звук. Звук ступающих сапог по мокрой траве. В моей голове живо заиграл красками повторяющийся из ночи в ночь кошмар. В нем всегда менялись детали, события, но исход один и тот же - я умирал под крики о позоре и освистание. Лишь в первый раз меня выручил какой-то "ангел". Но он больше не появлялся. Может ли это быть знаком? За всеми этими воспоминаниями я совсем отвлекся от похорон. Я не любил прощания, не любил смерть, не любил пустоту, но все это любило меня. Оно липло, как болезнь. И я чувствовал, что никогда не излечусь. Мне казалось, что изнутри меня одолевает коррозия. Ближе, всё ближе ко мне подкрадывается тень греха. Всё быстрее несется мой горшок смокв. Мое тело опьянело от запаха смрада и смерти, оно горит желанием развалиться на части, я сам начинаю разбиваться на мелкие... -Мистер Аддерли, - из состояния самоуничтожения меня вырвал голос пастора. Я встрепенулся, как воробушек после купания в луже, и взглянул на окликнувшего меня. Наверняка, он мысленно вспомнил все молитвы, что знал. Смотрел на меня священник так, словно видел перед собой исчадие ада. -Да? -Не скажете последние слова в память о покойном? - я закрыл глаза и тут же открыл их. Возникло чувство, что между этими естественными действиями прошла целая вечность. -Конечно, - я прокашлялся и позволил себе бросить взгляд на стоящего рядом. Бросить не вышло. Теперь я знал, что не смогу отвести глаз. Я встал по другую сторону от гроба, напротив Эрно, и начал. -Мой друг, Томас Браун, был замечательным человеком. Если бы не его гостеприимство, не знаю, как бы я вынес житье в этом дряхлом месте, - Эркель вскинул брови и посмотрел на меня взглядом, который кричал о предостережении. Он знал, что здесь не любят правду. Он знал, что здесь вообще не любят ничего и никого. Я вперился глазами в землю. Наверное, надеялся, что сила гравитации станет настолько сильной, что мои глазные яблоки вырвет из глазниц, и они упадут вниз. И будут смотреть на меня с земли. А я не смогу увидеть их. Я больше ничего не увижу. «Я не вижу, какой сегодня день.» -Мистер Аддерли, Вы закончили? Служитель церкви, похоже, начинал ненавидеть мою нерасторопность. Думаю, он даже прокручивал в голове заклинание экзорцизма. -Нет. Я хочу сказать, что Томми ушел слишком рано. И слишком многое забрал с собой на тот свет, - странно, но ни слез, ни даже кома в горле у меня не оказалось. Я не жалел, не сочувствовал, не скорбел, говоря о самом близком, умершем друге. Пастор кивнул и что-то еще сказал, но я уже не слушал. *** Не понимаю, как прошел остаток всего этого ритуального погребения. Кто-то еще долго говорил о Томасе, рассказывая какие-то нелепые истории. Я помню, как бросил горсть земли на крышку гроба и отошел. При похоронной процессии я брел в самом хвосте. Позади меня медленно прогуливался Эрно. Он был здесь, но всем своим видом показывал, что происходящее его не касается. -Как скоро Вы собираетесь уехать? - внезапно спросил он, закуривая тонкую дамскую сигарету. Я не сбавлял шага, даже не пытаясь поравняться с ним. Говорить, не смотря на него при этом, стоило немалых усилий. Единственный ли я не мог устоять перед его всевеликолепием? -Завтра утром. Почему, мистер Эркель, это интересует Вас? - последнее слово я интонационно подчеркнул. -Я подумывал пригласить Вас на ночную прогулку, если не возражаете, - мой тон совершенно точно его не смутил. -И что же мы будем делать целую ночь на улице? - только сейчас я заметил, что совершенно потерял из виду всю похоронную многоножку. -Разговаривать. -Неужели Вы скажете мне больше, чем тридцать слов? -Беседа подразумевает объемный диалог. Но мне больше по душе слушать, чем говорить. -Значит, мне опять не посчастливится послушать Ваши занимательные рассуждения, - на мгновение я почувствовал себя тем мной, который был в этом городе в последний раз. Когда мы вот так же разговаривали, выйдя из ювелирного. Когда мы вот так же делились мыслями в парке. Но он всегда исчезал. Эркель никогда не позволял дойти с ним туда, куда он шел. Свой путь он проходил один. *** Я вежливо поблагодарил Беатрис за то, что она позволила мне остаться в доме Браунов на пару суток, и с вещами вышел в абсолютно мертвую тишину. В этот самый миг меня объял страх. Я разом вспомнил все строки из того письма, которое заставило меня испугаться и убежать в Лондон. Но отступать было поздно. Я уже согласился встретиться с Эрно. Как знать, может быть, я увижу его в последний раз. Как знать, может быть, я буду в последний раз дышать этой ночью. Я пришел на место встречи и остановился под старым дубом. Неподалеку стояла та самая скамейка, на которой Эрно объяснял мне, почему назвал свое имя так быстро. Здесь ничего не менялось. Разве только было больше зелени, чем тогда. Но стоит подождать - и природа здесь застынет в гримасе ужаса. Я устремил взгляд на посаженный неподалеку куст розы. Он полыхал красным. Все вокруг давило на меня. Этот мир. Этот город. Эта белоснежная луна, которая, словно монета, лежала на синем блюде небес. В тех ли небесах мой спаситель? Могу ли я обратиться к этому небу? Или мне нужно другое? Вдали я увидел медленно приближающийся силуэт. То же черное одеяние, сливающееся с окружающим миром, но те же золотые волосы, сияющие в свете лунного серебра. Я был очарован этим зрелищем. Мне даже захотелось стать художником. Но как жаль, что я не умею рисовать! Я даже не заметил, как Эркель уже остановился возле меня. Мои губы будто онемели, я не мог произнести ни слова. -Друг мой, да Вы кажетесь мертвенно-бледным, - Эрно едва коснулся холодными пальцами моего уха и медленно пошел вперед. Я, как покорная овечка, отправился следом. -И что же Вы хотели мне рассказать? - наконец, выдавил я, решившись взглянуть на своего неожиданного собеседника. -Вы узнаете сами, - и прежде, чем я успел еще что-либо спросить, я почувствовал боль и упал в забытье. *** Черные змеи. Ближе, ближе, ближе... Нос ощущает едва уловимый запах гнили. Их чешуя переливается в свете бескровной луны. В их глазах - ничего, кроме желания убить. Они - одни из спутников Смерти. Я не чувствую ни ног, ни рук. Они словно намертво примерзли к земле. Я мог видеть, как эти твари ползут по трещинам, сокращая расстояние и не давая мне лишнего времени. Я видел, как они медленно обвивались вокруг меня. Склизкие, противные, холодные. Они злобно шипели, немигающими взглядами смотря в мои угасающие глаза. Я не мог не смотреть на них тоже. Змеи не кусали меня. Не впивались в меня с той яростью, с которой победитель погружает острый меч в грудь своего врага. Они просто наслаждались моим теплом. Я чувствовал, как кровь циркулирует во мне быстрее и быстрее, я чувствовал, как сквозь меня прорастают увядшие, сухие цветы. Они рвутся к серому, тусклому небу. Это их единственный свет, все, к чему они могут стремиться. Нет боли. Нет отчаяния. Нет страха. Лишь агония перед тем, как мое тело окончательно превратится в рассадник пожухнувших растений. Кожа рвется на части, выпуская на свободу засохшие ростки. Как прекрасно им рождаться мертвыми. *** Я почувствовал резкий неприятный запах и распахнул глаза. Я едва мог что-то разглядеть, но точно видел, что передо мной человек, который слишком долго держит у меня под носом нашатырь. Он в курсе, что это опасно? И он убрал его только тогда, когда я отпихнул его руку. -Как Вы? - голос был знакомый, но я все еще не видел лица человека, обращавшегося ко мне. Я схватился за голову. Мне казалось, что в висках стучит отбойный молоток, а в мозгу нещадно работает швейный цех, причём, все машинки строчат одновременно. -Кто Вы? - хрипло поинтересовался я, не рискуя вставать. Кажется, я потерял сознание. Кажется, я в незнакомом доме. Кажется, я упал в обморок и меня сюда кто-то притащил. -Мой друг, Вы так сильно упали, что уже и не узнаёте меня? - послышались знакомые манерные нотки в голосе. Мысль щелкнула мгновенно. -Эрно? - предположил я, чувствуя себя наиглупейшим образом. Я даже не мог понять, есть ли на мне одежда, потому что не чувствовал абсолютно ничего. Как будто непрерывно баловался алкоголем около месяца, а потом вдруг решил уснуть и наутро меня настигло невыносимое похмелье. -Догадливость - одно из Ваших положительных качеств, - он, вроде бы, улыбнулся и присел рядом со мной. Кровать, на которой лежало мое вялое тело, прогнулась под его весом. Мне всегда думалось, что он легче соколиного пера. -Где я? - еще один невероятно глупый вопрос. Хотя, почему же глупый? Я вправе озаботиться своим местонахождением. И ни капли это не глупо. -В моем доме, - дыхание сбилось. Я начал кашлять и схватился за горло. Эркель внезапно поднял меня с постели и прижал к себе. От него пахло карамелью. Я с наслаждением вдыхал этот запах, хоть и чувствовал, что задыхаюсь. Мягкость его шубы манила, мне хотелось забрать её, прижать к себе и лежать так до самой смерти. Этот человек - словно факел, а я - горящая трава, на которую он случайно упал. -Во...д..ы... - на выдохах сказал я, цепляясь костлявыми пальцами за одежду хозяина дома, когда он встал, чтобы выполнить мою же просьбу. Мне вдруг показалось, что мои руки охватывают языки пламени, а ведь это всего лишь мех. Блаженная влага потекла по пересохшему горлу. Зрение постепенно возвращалось ко мне, поэтому я увидел, как в понимающей улыбке изогнулись губы моего друга. Когда я стал считать его своим другом? Я до сих пор не понимал, что произошло, и как я оказался здесь. Я отчетливо помню ночь и безжизненный парк. Или мне он вспоминается таким сейчас. И меня что-то ударило по голове. Эркель был рядом. Наверно, он знает, что случилось? А если он не будет отвечать? Что же мне тогда делать? С каждой секундой становится страшнее. И что-то сдавливает мои ребра, стискивает тело и убивает мозг. Я - живой труп. Я не понимаю, зачем я живу. Почему я вообще очнулся? *** -Мистер Эркель? - тихо позвал я, внимательно наблюдая за огнем в камине. Треск поленьев успокаивал меня. В пламени я видел что-то большее, чем слияние раскаленных газов и плазмы. Это всегда были нечеткие странные фигуры и образы, но я уверен, что они были. -Да? - Эрно поднял на меня взгляд, оторвавшись от какой-то книги. Мне было всё равно, что там написано. Я сидел в длинной, белой ночной рубашке и, не мигая, пялился в камин. -Как долго я буду здесь? - кажется, я хотел узнать совершенно другое. Но почему мои мысли сегодня живут отдельно от тела? -Пока не придете в норму, - он пожал плечами и перелистнул страницу. -Значит, я заперт в этом доме навечно, - тихо обронил я, но Эркель уже меня не услышал.