Выбор

Уснуть этой ночью было невероятно сложно. Кэрол пожелала спокойной ночи все ещё немного обиженной Софии, приняла прохладный душ и даже почитала перед сном. Но когда она услышала, как тихо щелкнул замок входной двери, обозначая, что Дэрил снова покинул дом, книга невольно выскользнула из её ослабевших пальцев. Она выключила ночник, легла на спину и уставилась в тёмный потолок, пытаясь убедить себя в том, что Дэрил теперь не её забота. Вот только давалось ей это с огромным трудом. Да и как в один миг отказаться от всех надежд последнего года, пусть даже настолько тайных надежд, что Кэрол и себе в них не всегда признавалась? И все же иногда, в минуты слабости, которые, наверное, случаются у каждой женщины, она позволяла себе немного помечтать о том, как все могло бы быть. О его словах, взглядах, прикосновениях. О нем, в этой вот холодной и одинокой постели. О нем, с которым они могли бы жить по-настоящему, семьёй. О нем, которому она хотела показать, что такое счастье. Но это самое счастье ему показала другая. Кэрол не понимала, почему на глазах выступают горячие слёзы, так резко, что даже больно становится. Она не понимала, почему у неё перехватывает дыхание от одной только мысли о том, что Дэрил сейчас направляется к Мишонн, а потом будет обнимать её, целовать и шептать какие-то слова. Те слова, которые Кэрол однажды рассчитывала услышать из его уст в свой адрес. Она не понимала, что так сильно давило в груди теперь, когда она все знает. Она ещё никогда в своей жизни не ревновала. И почему-то раньше была уверена, что вообще не способна на это чувство. Лучше бы это действительно было так. Потому что ревность оказалась совершенно чудовищной эмоцией, высасывающей из неё все соки, лишающей способности разумно мыслить и заставляющей метаться в постели без сна. И задавить эту самую ревность никак не получалось. Даже утром, когда Кэрол, умывшись ледяной водой, вышла приготовить завтрак и твёрдо решила, что больше никаких ненужных чувств она испытывать не станет, эта гадкая ревность все равно гнездилась в глубине её тела, противно ерзая где-то в районе желудка каждый раз, когда в поле её зрения появлялся не выспавшийся Дэрил, чей синяк под глазом сегодня налился ещё более ярким цветом. И её состояние, казалось, заметили все. Дочка едва ли не на цыпочках по дому ходила, успев позабыть обо всех своих обидах. А Дэрил всеми силами её избегал, торопливо завтракая и бормоча, что он уходит на охоту и вернётся в течение недели. Может быть, Кэрол тоже придумать себе какую-то «охоту»? Что-то такое, что поможет ей сбегать от действительности и из этого города, полного интриг, сплетен и страха? Страха настолько тайного, что все боящиеся не решаются о нем даже говорить открыто. — Мам, ну не злись на меня, ладно? Я не хотела, чтоб ты так сильно обиделась! Я ведь просто спросила вчера! Я тоже волнуюсь о Дэриле! Ну, мам! Кэрол, застывшая у входной двери с сумочкой в руках, обернулась на Софию, в чьих глазах стояли слёзы, и слабо улыбнулась ей, взъерошив волосы и поцеловав в лоб. — Я не злюсь, милая, просто голова болит. Успокоившаяся дочка тут же стала поправлять волосы у зеркала, а Кэрол поняла: никакой «охоты» у неё в жизни никогда не будет. Потому что она не Дэрил. Потому что у неё есть дочка. Есть ответственность перед другими детьми и жителями города. Потому что у неё хватит сил встречаться с неприятностями лицом к лицу и решать проблемы по мере их возникновения. Побег — не выход из ситуации. И однажды это должен понять даже Дэрил. *** Андреа, как всегда, внеслась в дом, словно наполнив его энергией. Кэрол даже рассмеялась при виде эмоций, чётко читающихся на красивом лице подруги. Сегодня она была в синей блузке, выгодно подчёркивающей её глаза, а золотистые локоны были собраны в такую замысловатую причёску, что невольно хотелось тоже отрастить волосы, как когда-то в молодости, покрасить их и… Но нет, Кэрол все же вполне устраивал её нынешний образ. Порой она задумывалась о том, что можно было бы что-то изменить в себе, а потом смотрела в зеркало на себя, похудевшую и посвежевшую, и отчётливо видела, что её внешний образ полностью соответствует нынешнему внутреннему состоянию. И если она себя как-то изменит, ей самой станет некомфортно. — Ты, как всегда, на кухне! Избитый Диксон пожелал утешения в виде пончиков? — фыркнула Андреа, с удовольствием усевшись за стол на кухне, куда Кэрол её пригласила. София с Карлом гуляла на улице, а Кэрол стояла у плиты. — Избитый Диксон сбежал на охоту зализывать раны, а пончиков попросила София. Но раз она пока на улице, получай первую порцию к чаю, — рассмеялась она. Андреа с жадностью проследила за тем, как перед ней появляется тарелка с пончиками, политыми шоколадной глазурью — всё-таки приятно было, что даже в нынешнем мире им пока хватало таких вот лакомств — и кивнула на букет полевых цветов, стоящий посреди стола. — А перед тем преподнёс тебе вот это? Не розы, конечно, но… — Но я это сама собрала у нашей фермы, пока ждала Софию после урока. — Да? Ты сегодня как-то странная, — неразборчиво сказала Андреа, откусив сразу половину пончика, от чего её губы испачкались глазурью. — Эми меня пирогом по твоему рецепту угощала. Я с вами так скоро стану толстой пышечкой. — Ты была гостях у Эми? — А откуда, ты думаешь, я могла узнать про Диксона? Остальные об этом молчат. Наверное, и не знает почти никто. Там этот её только что явился откуда-то, весь потный и гадкий, и я решила сбежать к тебе. — Этот её — это Мэрл? — усмехнулась Кэрол.  — Не заставляй меня ни повторять лишний раз, ни слышать это имя! Так что там с Диксоном? Его действительно избили до полусмерти, как рассказала мне сестра? — Пара синяков да ссадины. Шейн успел вовремя. Андреа с сомнением посмотрела на третий пончик, одиноко лежащий в тарелке, и со вздохом взяла его в руки. К чаю она даже не прикасалась. — У меня такое ощущение, что Шейн пытается угодить и нашим, и вашим, а вот кому он предан на самом деле — это очень большой вопрос. — Он, видимо, считает, что самому себе, — пожала плечами Кэрол. — В любом случае, я ему благодарна. — И теперь будешь больше доверять! Рик и остальные, кто знает об этом случае, тоже. Что ему и требовалось. Кстати, Мишонн ведь тоже вчера на допрос забирали. И им было совершенно наплевать на то, что я сказала, будто бы она была весь вечер дома. — А её не было? — Не было. Она вернулась, когда я уже спала, так что понятия не имею даже, во в сколько именно, но точно после одиннадцати. Слышать про Мишонн было не очень приятно и все же Кэрол, считая, что в любом случае лучше иметь полную информацию о происходящем, продолжала расспрашивать подругу. — И как? — Ты хочешь спросить, не били ли её? Нет, к счастью. Но продержали очень долго. Мне позволили находиться рядом с комнатой, где ее допрашивали. Ха, — хмыкнула она. — Попробовали бы не разрешить! Я бы весь город на уши подняла, я думаю, Филип это прекрасно понимает. — Они ничего от неё не добились? — Ничего. Это же Мишонн. Она им три часа говорила одно и то же. Была дома, спала. Была дома, спала. Была дома, спала, — Андреа рассмеялась. — Филип под конец вообще взбесился, но доказать так ничего и не смог. — А она тебе потом ничего не рассказала? — Мне она тоже ничего не рассказала. Я даже попробовала сделать вид, будто обижаюсь на её недоверие, но это был дохлый номер. Это же Мишонн… думаю, однажды мы все узнаем. Кстати… Андреа отпила глоток уже наверняка остывшего чая и рассеянно коснулась кончиками пальцев букета полевых цветов. — Я только сейчас подумала: Диксона ведь, получается, тоже тогда дома не было, да? У Кэрол невольно дрогнула рука и часть глазури она пролила на тарелку вместо последнего приготовленного пончика. Машинально сняв глазурь с тарелки пальцем, она облизнула его, почти не ощутив сладости, и со вздохом присела на стул напротив подруги. — Не было. И он тоже ничего не говорит. — Подожди… Слушай, все совпадает, значит. Диксон — Неуловимый, Мишонн ему помогает. Они, кстати, похожи чем-то друг на друга, даже неудивительно, что сошлись. Вот только… Андреа запнулась и так посмотрела на Кэрол, что ей пришлось отвести взгляд: в глазах подруги светилась неприкрытая жалость. — Говори уж, что хотела, — хмыкнула Кэрол. — Ты меня прости, конечно… И я это говорю сейчас не потому, что мне не нравится Диксон в качестве твоего мужчины. Чёрт, Мишонн мне тоже подруга и в качестве её мужчины мне он, наверное, тоже не нравится… Ох, в общем, вот я это и сказала, да? Кэрол отвернулась к окну, за которым на скамейке, сделанной Морганом, сидела София, о чем-то оживлённо болтая с Карлом. А Андреа продолжила: — В общем, расстраивать я тебя не хочу, но я практически на сто процентов уверена, что Мишонн с ним спит. Я же говорила тебе про презервативы? Она и в целом изменилась. Это заметно со стороны, особенно, когда дело касается такой сдержанной обычно женщины, как Мишонн. Я пару раз ловила её на том, что она поглядывает на себя в зеркало перед выходом по вечерам. А ещё она стала чаще улыбаться своим мыслям. На днях Карен мне сказала, что она выбрала себе на складе комплект белья, ну, такого… очень сексуального, в общем. И вчера после допроса она, немного побыв со мной, куда-то умчалась. В этот раз я проснулась, когда она вернулась, но виду не подала, просто взглянула на неё на минутку. Она выглядела счастливой. Счастливой женщиной. Я рада за неё, но… Ты как? — В порядке, — немного нервно улыбнулась Кэрол. Все окончательно сошлось, сомнений не осталось. Дэрил прекрасно знал, что Мишонн тоже будут допрашивать. Потому и был вчера такой рассеянный, потому и не думал о самом себе, а поспешил искать её. Чтобы помочь, утешить, побыть рядом… — Хочешь, я верну тебе Моргана? — предложила Андреа, коснувшись её руки. И Кэрол невольно расхохоталась, правда, чувствуя, что вот-вот, и она будет плакать так же сильно, как сейчас смеётся. — Нет, Морган весь твой и я все ещё жду результата! Кстати, так сильно нелюбимый тобой тот, чьё имя в твоём присутствии лучше не произносить, идёт сюда! В окно Кэрол заметила, как Мэрл вполне уверенным шагом направляется к ее дому. Он на минуту остановился рядом с Софией и Карлом и, покопавшись в карманах, выдал им по конфете, а потом сказал что-то, от чего они оба рассмеялись. Она недоверчиво покачала головой: Эми действительно сумела его немного изменить. — Чёрт, он меня просто преследует! — фыркнула Андреа и, торопливо чмокнув Кэрол в щеку, рванулась к выходу. Ей удалось выскочить прямо в тот момент, когда Мэрл открыл дверь. Он ошеломлённо посмотрел ей, промчавшейся мимо, словно вихрь, вслед, громко присвистнув. — Вот всем ты, соседушка, хороша, кроме дружбы с этой ходячей фурией! Хотя… — он вошёл в дом, смерив вышедшую в прихожую Кэрол насмешливым взглядом. — Если бы не её сладкая сестренка, как знать… может быть, я удостоил бы её своим вниманием… — Она была бы просто счастлива! Мэрл то ли не заметил её язвительного тона, то ли не захотел замечать и только хохотнул в ответ: — Она-то думает, я не знаю, почему она бесится! Из зависти ведь, что сестре больше повезло. Он по-хозяйски прошёл на кухню, видимо, на запах сладостей и бесцеремонно вынул пончик с большого блюда. Отправил его в рот и одобрительно кивнул: — А ещё я начинаю понимать, что мой братишка нашёл в тебе. Где этот герой, кстати? — На охоте, — ответила Кэрол. — Значит, руки-ноги у него целы и все не так страшно, как рассказала мне моя впечатлительная цыпа? — Синяк под глазом, ссадина на щеке и разбитая губа, — отчиталась она. — А ещё, судя по тому, что он свинтил на охоту так быстро — оскорблённое достоинство, блин! Что, плохо его ночью утешила? Хотя да, Эми там что-то пищала о том, что вы вроде как вместе не спите? — Мэрл плюхнулся на стул и, прищурившись, посмотрел на Кэрол. — Правда, что ли? — Ты действительно считаешь, что это тебя касается? — А как же! Братишка у меня один, горячо мной любимый, за ним глаз да глаз нужен! И если на охоте, в лесу, полном ходячих, он справится, тут я не сомневаюсь, то вот в постели с бабой… Помощь ему не помешает, это точно. Может, мне прийти к вам однажды вечером мастер-класс провести, а? — Я уверена, твой брат и без тебя справится в подобном деле. Знал бы Мэрл, что он уже вполне успешно справляется. Вот только не с ней, а с Мишонн. Так справляется, что та даже от счастья светится, удивляя этим Андреа. — Да ведь не справляется, как я вижу, — покачал он головой. — И ладно он, всегда дураком был в этих вопросах. А ты-то что глазами хлопаешь, соседушка? Какого хрена мужика в дом взяла и не пользуешь? — Ты серьёзно пришёл, чтобы об этом поговорить? — приподняла Кэрол бровь. Он смотрел ей в глаза и она не отводила взгляд, пока он не встал, не взял с блюда ещё один пончик и не направился в прихожую. Уже у двери, он усмехнулся каким-то своим мыслям и снова к ней повернулся: — Загадочная ты баба. Знаешь, поначалу я считал тебя такой себе серой мышкой, затюканной напрочь мужем. Потом решил, что ты та ещё чертовка, обвела братишку вокруг пальца и его руками жар загребла, то есть мужика своего устранила. Потом, что ты в него по уши непонятно за какие достоинства втюхалась, что все время его к себе переманиваешь. Да расцвела-то вся как, думаешь, я не заметил? Моя-то цыпа, конечно, лучше всех, но глаза у меня есть и теперь им на твоей фигурке стало гораздо приятней задерживаться. Об этом, кстати, братишке можешь не говорить, ревнивый он жуть какой ещё с детства. А теперь… вообще не знаю, что думать. Может, ты меня наконец просветишь: в какие игры ты играешь, Кэрол? — В этом городе так много игр, что я решила обходиться без них. Дэрил мой друг и не более того, — холодно улыбнулась Кэрол, понимая, что пора ей привыкать искренне произносить эти слова, авось и сама однажды в них поверит. — Ему с вами жить не очень комфортно, а нам спокойней, когда рядом мужчина. Вот и все. Не стоит придумывать то, чего нет. И лучше заботься о том, чтобы не ревновала Эми, ей сейчас вредно! А Дэрилу, я уверена, совершенно все равно. Мэрл недоверчиво скривился и заел её слова пончиком, облизав пальцы точно так же, как любил это делать Дэрил. — И кто кому морочит голову? Ты мне? Я братишке? Или братишка тебе? — он пожал плечами и припечатал: — Дурдом тут у вас, короче! И я умываю руки, так Дэрилине потом и передай. Пофиг мне, если он такой дебил, что даже такую, как ты, разочаровать умудрился. И что попался вчера, тоже сам идиот. Цыпа-то моя все ждёт, что я какую-то справедливость побегу восстанавливать. А я считаю, что все справедливо было. Пора моему братишке угомониться с этими его бестолковыми геройствами. Или сесть дома при мне и доказать, что не он этой хренью мается. Неуловимый, блин! Мэрл распахнул дверь и сплюнул уже, к счастью, за порог. Не прощаясь, он прошёл мимо Софии с Карлом и направился по дороге в сторону центра. Кэрол же улыбнулась дочке и позвала: — София, Карл пончики готовы, чай горячий! — Ура! — воскликнули они в один голос и наперегонки бросились на кухню. Напоминать им о том, что стоило бы помыть руки, было уже поздно. София просто обожала пончики, да и Карл с удовольствием лакомился ими: Лори никогда не любила готовить, а в последнее время подвигов на кухне от неё и вовсе ждать не стоило. Её тошнило от половины запахов и уставала она быстрей обычного. Да и приготовить пончики сейчас можно было далеко не каждый день. Куры исправно несли яйца, коровы давали молоко, запасы сахара и муки были большими, и пшеница уже колосилась на участке у стены города. Но ведь какие пончики без шоколада? А с ним все, конечно, было не так радужно. Кэрол старалась не думать о том, что однажды кто-то съест последнюю в мире шоколадку. А вечером к ней вдруг явился Цезарь Мартинес с шоколадом и бутылкой виски. Он наверняка знал, что Дэрила в городе нет, и Кэрол непонимающе сложила руки на груди, с недоумением глядя на мнущегося гостя. Зачем он пришёл? Извиняться за вчерашнее? Узнавать что-то? Или что?