Выбор

Первым делом Кэрол, с неохотой пропуская в дом столь сомнительного в нынешней ситуации гостя, представила себе, как бы отреагировал Дэрил, увидев, что она не только соглашается на разговор, но ещё и чай с печеньем готовит. Он бы снова рвал и метал. Но сейчас Кэрол это понимание лишь подбадривало делать так, как хочется ей. Жить своим умом. Самостоятельно принимать решения. А если Дэрилу что-то не нравится, он может съезжать. Последняя мысль была совсем уж неприятной и Кэрол невольно поморщилась, слушая чуть нервную болтовню Цезаря о том, какие продукты они планируют поискать на следующей вылазке. — Ты пришёл для того, чтобы рассказать мне, что запасы сахара в городе не бесконечны? — спросила Кэрол, присев напротив гостя в гостиной и кивнув ему на чашку крепкого чая. Его, правда, как и всех прочих гостей, больше интересовало её фирменное печенье, которым он уже успел набить рот. И теперь, прожёвывая его, Цезарь сначала кивнул, потом помотал головой и наконец растерянно пожал плечами. — Ты сама знаешь, что не за этим, — произнёс он, все-таки отпив горячего чая и поерзав на диване. — Если ты хочешь извиниться за то, что вы сделали с Дэрилом, то его сейчас нет дома. И что-то подсказывает мне, что ты в курсе. Или ты пришёл, пока его нет, в надежде узнать что-то у меня о нем? Прости, но я тебе в этом деле не помощник. Я даже невольно не могу ничего сболтнуть, — хмыкнула она насмешливо. — Потому что и в самом деле ничего не знаю. Со мной он своими мыслями и делами не делится. Ты не по адресу. — Думаю, я все же по адресу, — вздохнул Цезарь и рассеянно улыбнулся любопытно заглянувшей в комнату Софии. Кэрол сделала ей страшные глаза и дочка послушно кивнула. Она успела заметить лежащую на полке шоколадку и радостно улыбнулась, предвкушая лакомство, которое они разделят между собой после ухода гостя. Цезарь кашлянул, оглянулся ещё раз, убеждаясь, что София шмыгнула обратно к себе и не подслушивает. Потом наклонился немного вперёд и понизил голос. — Я сейчас не о Неуловимом хочу поговорить, кем бы он ни был. — А о чем же? То, что он пришёл говорить не об Неуловимом, заставило Кэрол вспомнить её давнюю догадку о том, что Цезарь Мартинес и сам может им быть. А почему бы и нет? Он достаточно близок к Губернатору, чтобы отлично знать, где что хранится и как можно провернуть любое сомнительное дельце. Вот только постоянные отлучки Дэрила по вечерам как-то с этим не вязались. Хотя, быть может, он просто ходил на свидания к Мишонн, а она действительно по собственной инициативе отпустила летчика, без чьей-либо ещё помощи. И все это никакого отношения к Неуловимому не имеет. — Я так понимаю, ты и твои друзья, — Цезарь в очередной раз вздохнул, будто бы тема было слишком сложной, и облизнул губы, — не вполне довольны установившимися в городе порядками. Кэрол высоко подняла брови: — А что не так с порядками в городе? В общем и целом, живём мы совсем неплохо, особенно если учесть, что случилось со всем миром год назад. — Я неправильно выразился, — поморщился Цезарь. — Ты права, Губернатор многое сделал для города. Для того, чтобы жаловаться никто не видел ни малейшего смысла: все и так неплохо. Но вы недовольны им? Губернатором? — Если это и так, я не понимаю, чего ты хочешь добиться. Он теперь ищет не только Неуловимого, но и всех, кто мыслит иначе, чем он сам? — Я не от него. — Значит, ты пришел ко мне с подарками и сомнительного толка разговорами в отсутствие Дэрила по собственной инициативе и я должна тебе поверить? Кэрол рассмеялась, от чего давно позабывший не только о чае, но и о столь любимом им печенье Цезарь скривился. — Я понимаю, что доверия особого не вызываю одним лишь тем, что работаю на него. Но, Кэрол, мне казалось, мы… неплохо друг друга понимали. И ты не можешь не согласиться с тем, что никогда никто из твоих друзей ничего плохого от меня не видел. — Так ты все же по собственной инициативе? И чего ты хочешь? — Нельзя сказать, что только по собственной. Нас таких несколько человек. Процентов тридцать от всех людей, работающих на Блейка, — совсем уж тихо произнёс Цезарь, снова покосившись в сторону двери. Эта его таинственность и то, что он действительно очень нервничает, подкупали Кэрол. И в то же время она прекрасно понимала, что это все может быть лишь игрой. Что Губернатор прекрасно понял, что Шейну теперь не доверяют, и решил внедрить в их группу другого человека или людей, присматривающих за ними. Не то что бы он сильно боялся Рика и прочих. Он просто любил все контролировать. И наверняка считал, что уж они-то точно знают, кто такой этот Неуловимый. А поймать Неуловимого было для Блейка делом чести. — Каких таких? — уточнила Кэрол. — Таких, что мы замечаем больше других. Верней мы просто не соглашаемся закрывать глаза на происходящее, и не занимаемся самообманом. Если в самом начале Блейк был вроде бы при памяти и казался нормальным лидером, то теперь… — Что же изменилось теперь? Ты пей чай. И печенье ешь, не стесняйся. — Да, спасибо, — он захрустел печеньем. — Мы не знаем, что изменилось. Это происходило постепенно и вначале казалось ерундой. Мелочь тут, мелочь там. Но сейчас у него конкретно рвет крышу временами. Прости, конкретные примеры приводить я не буду, если кто-то вдруг что-то услышит, то… могут и связать твою осведомленность с моим сегодняшним визитом к тебе. Он ничего пока, конечно, совсем уж из ряда вон не делает, но удерживать его от, мягко говоря, непопулярных и жестких решений становится все трудней. У него стремительно развивается что-то вроде паранойи и в то же время он как-то уж очень нездорово интересуется этими кусачими. Постоянно говорит, что нужно выловить их побольше и устроить тут в отдельном здании, чтобы наблюдать за ними. — Что? — охнула Кэрол, представив себе такое. — Черт! Считай, что я тебе этого не говорил. И не волнуйся, он говорит это пока осторожно, намёками, прощупывая почву, а идти ловить этих чертовски быстрых и умных тварей желающих нет. Но сам факт, что он об этом думает… Ещё и эту девочку запер и проводит с ней уж слишком много времени. Среди мужиков уже слухи всякие пошли. Ну, блин, вряд ли такое, конечно, возможно… Но нахрен иначе ему эта девочка-подросток, к которой он бежит каждый вечер и даже родного отца не всегда пускает? — Ты думаешь, он может её как-то… обижать? — Я не знаю уже, что думать, честно, Кэрол. Мы все просто не знаем. Но не думать у нас тоже не получается. Он отдал приказ избивать Диксона. Он собирался точно так же пытать и Мишонн, только Андреа его остановила, он же понимал, что она растрезвонит о произошедшем по всему городу. Но если бы не Андреа… Если в следующий раз это будет кто-то, кого удастся взять по-тихому. Я даже не уверен, что он не выбросит потом труп за стену и не скажет, что этот кто-то просто сам ушёл из города. Чёрт! Обхватив голову руками, он уставился на пленку, покрывшую остывший чай в чашке. — Мы с мужиками, если и обсуждаем все это, то только коротко, намеками и полуфразами. Я впервые высказал все, что накипело! Знаешь, это даже облегчение в какой-то мере: просто сказать все, что думаешь. Ванесса видит, что что-то со мной не то, уже женщину другую придумала, а я просто не могу ей все это сказать. Я не знаю, как она отреагирует. Ее подружки обожают Блейка. А я не доверяю даже собственной женщине — и это гадко. — Действительно, невесело. Но, Цезарь, чего ты хочешь от меня? — Я просто… Наверное, просто хочу, чтобы ты передала вашим людям, что они не одни. Что даже среди приближенных Блейка есть недовольные. И если что… Если что, мы примем вашу сторону. Но нас меньшинство — это тоже помните. — Почему ты пришёл ко мне? Не думаешь, что лучше было бы поговорить обо всем этом с… — Кэрол запнулась на мгновение, не зная, стоит ли продолжать, но Цезарь закончил за нее: — С Риком Грайсом? Наверное, это было бы логичней. Но, Кэрол, я тебя знаю. Его — нет. Я не знаю, как с ним говорить, чтобы он меня вообще согласился выслушать. Но я знаю, что вы с ним друзья и что ты ему все передашь. Если у него возникнет желание пообщаться, я не против. Пусть только придумает какой-то повод — расследование и все такое. Не хочу вызывать ни малейших подозрений. Сейчас тут такие времена шаткие наступают, что лучше не рисковать. — А ко мне приходить не рискованно? Рассмеявшись, Цезарь пожал плечами: — Ну, Кэрол, я ведь приходил к тебе, чтобы напоить тебя, развязать тебе язык и выпытать побольше про Диксона. Вот только не услышал от тебя ничего, кроме пьяных признаний в том, что… Он вопросительного приподнял брови и Кэрол весело продолжила его фразу: — В том, что мне надоело еженедельно зашивать и стирать его одежду, в том, что по всему дому разбросаны носки, и в том, что он целыми днями и ночами только и делает, что ест и спит, когда не уходит на охоту. — Не повезло тебе с мужиком, — фыркнул Цезарь и, немного расслабившись, сказав все самое сложное сегодня, принялся за оставшееся печенье. — А вот ему с тобой очень даже. Он, кстати, в последнее время поправился на твоих харчах, на охоту, видимо, то и дело сбегает, чтобы хоть немного пузцо согнать. Кэрол расхохоталась, представив себе пузатого Дэрила с круглыми щечками. Распрощались они с Цезарем с виду вполне довольные друг другом и прошедшим разговором. Но, закрыв за ним дверь, Кэрол тут же стерла улыбку с лица. Она хотела ему верить, очень хотела. Но прекрасно понимала, что времена, как он сам сказал, наступили слишком шаткие и доверять нельзя практически никому. *** Несмотря на то, что Кэрол прекрасно понимала причины интереса Блейка к Лиззи, и они были связаны в первую очередь с ходячими, она никак не могла выбросить из головы предположения Мартинеса о том, что Блейк как-то обижает девочку. Ведь мало ли до какой степени он и в самом деле потерял разум. Всякое может случиться. Потому на следующий день она, проводив класс к Хершелу, который в последнее время выглядел всегда немного обеспокоенным, наверняка из-за Бет, собрала по пути букет полевых цветов и пошла к Лиззи. Дверь ей снова открыл Милтон, чьё рабочее место, по всей видимости, из лаборатории окончательно переместилось сюда. Дверь в одну из комнат на первом этаже была приоткрыта и там виднелся стол, заваленный бумагами и книгами — скорее всего, это и был новый кабинет местного исследователя. — На сей раз без детей? — улыбнулся он. — Лиззи сегодня немного… возбуждена. Но думаю, твой визит должен пойти ей на пользу. — Она чем-то расстроена? — Кэрол пристально выгляделась в его лицо. Возможно, Блейк и не интересуется маленькими девочками в нехорошем смысле, а что насчёт этого его помощника? Он, в круглых очках, с всколоченными волосами и помятой одеждой, казался совершенно безобидным. Но разве как раз такие не оказываются иногда довольно страшными людьми, которые в течение многих лет избегают наказания, потому что никому даже в голову не приходит подумать о них что-либо дурное? — Она просто устала, — признался Милтон. — Ей скучно здесь. — К ней больше никто не приходит? — Отец, но нечасто. Ещё пару раз приходил Дейл, но я так понял, ей с ним гораздо скучней, чем в одиночестве. Бет однажды тоже забегала, приносила альбомы, краски и все такое… — Бет? — переспросила Кэрол и Милтон запнулся, словно собирался ещё что-то сказать. Вот только она этому не придала особого значения, удивляясь тому, что Бет даже не сказала им с Лори об этом визите. Наверное, считает себя совсем взрослой и самостоятельной, особенно теперь, когда она отчаянно пытается добиться расположения Шейна. Возможно, это ей только на пользу. Но в свете того, как все странно в этом городе, Кэрол волновалась, чтобы она не наделала случайно глупостей или не очутилась в опасной ситуации. — Милая девушка, — улыбнулся Милтон и наконец провёл её к комнате Лиззи. Девочка сидела на полу и собирала огромный пазл с такими мелкими деталями, что Кэрол поразилась её терпению. Заметив гостью, Лиззи радостно поднялась на ноги, но, увидев, что она пришла одна, поникла. — Мэм, а что, больше никто приходить не захотел? — У всех ещё уроки, — улыбнулась Кэрол и положила букет цветов на рабочий стол Лиззи. Сама же присела на её стул, тогда как девочка, как прилежная ученица, села напротив на идеально заправленной кровати, сложив руки на коленях. — Пойду поищу вазу, — сказал Милтон и вышел из комнаты. Кэрол удивлённо посмотрела ему вслед. Идя сюда, она даже не ожидала, что он оставит её с Лиззи наедине. Что ж, раз все так удачно складывается, стоит воспользоваться невольно предоставленной ей возможностью. — Как ты тут, Лиззи? Сильно скучаешь? — Иногда, — призналась Лиззи. — Днём совсем скучно. Милтон сидит в своем кабинете, а я целый день одна. — А вечером к тебе приходит мистер Блейк? — осторожно поинтересовалась Кэрол. И не смогла не заметить, какой радостью загорелись глаза её ученицы при одних лишь звуках его имени. Неужели всё-таки?.. — Да, с ним интересно. Он говорит со мной, как со взрослой! — Только говорит? — Ну, мы не только говорим… — пожала плечами Лиззи. — А что вы делаете ещё? Девочка вдруг сжала губы в тонкую линию и исподлобья посмотрела на похолодевшую Кэрол, которая все ещё пыталась уговорить себя, что их с Губернатором тайные занятия относятся исключительно к общению с ходячей Пенни, как бы страшно это не звучало. — Я хотела спросить, Лиззи: он ведь тебя не обижает? Не делает больно? — Никогда, — нахмурилась Лиззи. — Мэм, ну что вы, он очень хороший! Он никогда не делал мне больно, он вообще меня никогда не трогает, только волосы иногда расчесываает. Но это же не плохо? Волосы у Лиззи были длинные, совсем как у той запертой в клетке ходячей девочки, которую описывала Эми. — Наверное, нет, — с сомнением произнесла Кэрол и, увидев растерянный взгляд девочки, иправилась. — Конечно, нет, милая. — Я так и знала! Он хороший. И я тоже! — Конечно, ты хорошая, разве в этом кто-то сомневается? Лиззи вдруг улыбнулась холодной улыбкой, неожиданно показавшись на миг гораздо старше, чем она была. — Мэм, если бы в этом не сомневались я бы тут не сидела. Думаете, я ничего не понимаю? Я здесь, потому что вы ещё не готовы поверить, что я права. Не готовы принять новую правду, новый мир. Новое поколение! Эти формулировки подсказывали Кэрол, что говорит Лиззи не только своими словами, но и тем, что кто-то, то есть Блейк, заложил в ее юную и не вполне здоровую голову. — А новое поколение — это… — с вопросительной интонацией сказала она, покосившись на дверь: Милтон все еще не возвращался. — Это все мы! Когда перейдём в другое состояние! Станем лучше! Совершенней! — Милая, ну как, как можно считать эти создания совершенными? — не выдержала Кэрол, видя сумасшедший восторг в детских голубых глазах. — Они… У меня просто нет слов. Они отвратительны! И они мертвы. — Мэм… мэм, а что бы вы сказали, если бы ваша София стала такой? — с улыбкой спросила Лиззи, с искренним интересом глядя на неё. — Ваша София! Вы бы тоже назвали её отвратительной? Тоже сказали бы, что она уже мертва, несмотря на то, что ходит и все понимает? И смогли бы её убить окончательно? Или попросить кто-то другого? Смогли бы? Мэм? От необходимости отвечать ошеломленную такими словами Кэрол избавил Милтон, вошедший в комнату с извиняющейся улыбкой на губах и вазой в руках. — Никак не мог отыскать, — не совсем правдоподобно пожал он плечами. Но Кэрол было не до того. Слова Лиззи произвели на неё действительно большое впечатление. И она снова задумалась о том, что Блейка тоже можно понять. Как отца, как человека. Но не как лидера города, нет.