Выбор

Безмятежная тишина — это то, чего в Сине было предостаточно. Кэрол до сих пор не могла привыкнуть к тому, что над головой ровно в одиннадцать утра и в восемь вечера не пролетает самолёт, как это было в их доме. Она до сих пор недоуменно вздрагивала и замирала, слыша звук заводящегося двигателя автомобиля — слишком редко. И слишком тревожно теперь. А ведь раньше этот звук был наполнен для неё облегчением, почти что счастьем. Ведь отъезжающий от дома джип значил одно — Эд едет на работу и до вечера она его не увидит. Кэрол до сих пор растерянно улыбалась, слыша по утрам пение петухов, мычание коров, лай собаки, которая недавно прибилась к воротам города, да так возле них и жила, внутри, конечно, подкармливаемая дежурными. На их тихой улочке такого раньше было не услышать. Вот и теперь она неспешно шагала по почти пустой в это дневное время улице и приветливо кивала редким прохожим. Карен спешила вернуться на склад, откуда она зачем-то отошла. Милтон с бумагами под мышкой торопился к дому Губернатора. Ванесса поливала клумбы из лейки и мечтательно улыбалась. А вот Рик, задумчиво шагавший навстречу Кэрол, выглядел совсем плохо. Сегодня утром она попросила его о встрече на нейтральной территории и теперь, оставив детей на Моргана, пришла в беседку в центре города. — Тут обычно никого днём не бывает, — сказал Рик, присаживаясь на лавку и оглядываясь по сторонам. — И подозрений мы не вызовем. Просто встретились случайно и сели отдохнуть от жары. — Да, дорогой, — с улыбкой кивнула Кэрол. — Мы не вызовем подозрений, но только в том случае, если ты прекратишь так пристально смотреть на тех, кто проходит мимо. Смотри лучше на меня. Он послушно взглянул ей в лицо и она поразилась тому, насколько уставшим он выглядел. Глаза покраснели, губы были сжаты в тонкую линию, а на лбу образовалась глубокая морщинка, которой раньше не было заметно. — Ты плохо выглядишь, Рик. — Много дел. Так о чем ты хотела поговорить? Я так понимаю, что-то серьёзное, раз ты не пришла в участок, из которого Шейна в последнее время никакими силами не выкурить? — На самом деле, я попросила о встрече здесь не потому, что я не доверяю Шейну, а потому, что ты ему не доверяешь. Тебе так будет спокойней. Сам решай, стоит ли ему что-то рассказывать из того, что скажу я. На самом деле, Кэрол перед встречей с Риком долго думала, кому из двух друзей лучше всего рассказать о предложении Мартинеса. Но, несмотря на её доверие Шейну, она не могла не признать: он ещё более ненадежный, чем Рик, который, напившись, вышел на улицу и стал склонять людей к бунту. Не потому ненадежный, что нехороший, нет. А потому, что гораздо более импульсивный. Рик, по крайней мере, в трезвом состоянии, склонен сто раз все обдумать и даже посоветоваться с остальными, прежде чем предпринимать какие-то действия. А вот Шейн может под влиянием сиюминутных эмоций натворить что-нибудь очень плохое. Например, чтобы окончательно втереться в доверие Губернатору, подставить Цезаря. А этого Кэрол очень не хотелось. Она максимально подробно рассказала внимательно слушающему ее Рику о визите Цезаря и о том, какое впечатление на неё произвела последняя встреча с Лиззи. Девочка, правда, его особенно не заинтересовала. — Ты считаешь, что Цезарю Мартинесу можно доверять? — спросил Рик, когда Кэрол умолкла, ощущая что во рту от долгой речи пересохло. — Я не знаю, — качнула она головой. — Он кажется мне неплохим человеком. Я не вижу в нем неискренности. Но, сам понимаешь… — Понимаю. Будем думать, спасибо. Возможно, я с ним сам позже пообщаюсь. А ты будь осторожней со всеми этими переговорами и визитами к Лиззи, ладно? Кажется, только ленивый не напоминал ей в последние дни об осторожности. Зато раньше никому и в голову бы не пришло говорить ей что-то подобное. Раньше, когда мир был нормальным, когда рядом был Эд, которого вот уж точно, что стоило опасаться в последние годы их совместной жизни, Кэрол ни одна живая душа не посоветовала быть осторожной. Наверное, потому что она выглядела тогда невероятно осторожной. Она научилась ходить, дышать, двигаться, говорить так осторожно, что превзошла бы самого осторожного человека в мире. Ведь этому человеку явно было бы невдомек, какая буря способна разразиться из одного неосторожно сказанного слова или даже слишком громкого вздоха, который мог показаться Эду раздражённым! Потому она отделалась только ничего не значащей улыбкой, которая отлично успокаивает таких, как Рик, и снова сказала: — Ты действительно плохо выглядишь, Рик. Может, не стоит принимать все так близко к сердцу? Да, в городе сейчас нестабильно и в любой момент может что-то произойти, но ты должен думать и о себе. О своей семье. Хмыкнув, Рик отвернулся и потер переносицу. Он проследил за тем, как счастливо улыбающийся Глен, которому все нипочем, несет лоток с обедом для Мэгги, дежурящей сегодня на воротах, проводил взглядом Мэрла с Кроули до самой двери дома Губернатора, откинулся на спинку лавки и вздохнул. — Из-за мыслей о семье, боюсь, я так плохо и выгляжу. Неужели он думал, что ситуация с ходячей дочкой Губернатора может настолько выйти из-под контроля, что навредит остальным детям? Беременной Лори? Кэрол нахмурилась и ощутила, как ногти, которые пора было уже подстричь, впиваются в ладони. Она не успела задать вопрос и, наверное, даже к лучшему. Потому что Рик вдруг заговорил совсем о другом. — Все это… у нас с Лори. Она ведь почти счастлива, да? Она считает, что все идёт правильно? Осторожно кивнув, Кэрол с сомнением вгляделась в его лицо. Он, очевидно, то, что произошло в его семье за последний год, правильным не считал. — Я ей даже завидую. Для неё все просто. Прошлое оставим в прошлом и идём дальше. Ещё и этот ребёнок. Я его не хотел. Нет, то есть, Кэрол, я хотел второго ребёнка, раньше. Я просил его у Лори с тех пор, как Карлу исполнился год. Но она тогда и думать не хотела ни о каких детях. Говорила, что Карла с неё достаточно. И теперь этот ребёнок. Понимаешь, мне кажется, что она его по-прежнему не хотела. Просто хотела исправить им наши отношения. И то, что она сделала с тем, предыдущим. Рик умолк, рассеянно подцепив ногтем лак на скамейке, который в одном месте слегка треснул, то ли от чьего-то удара, то ли просто от солнца и времени. — Как бы там ни было, чем бы Лори не руководствовалась, этот ребёнок уже есть. И срок такой, что… аборт, конечно, ещё возможен, — сказала Кэрол, понимая, что Лори на аборт точно не пойдёт снова, — но таблетками уже не обойтись. У нас есть врач, но это все равно будет опасно. Это не его профиль. — Я не говорю об аборте. Пусть этот ребенок будет. Я уверен, что буду любить его не меньше Карла. Это будет мой сын. Или моя дочь. И я готов помогать и… Я просто хочу уйти. Выдохнув последние слова почти шепотом, Рик снова отвернулся, делая вид, что он увлечен созерцанием Дейла, у которого резким порывом сильного, но совсем теплого ветра сорвало с головы панамку. Ему на помощь пришёл неизвестно откуда появившийся Шейн, и Рик опустил голову. — Ты её подруга, Кэрол. Её лучшая подруга здесь. Как ты думаешь?.. — Я думаю, что прекрасно тебя понимаю. Но понимаешь ли ты, что твой уход сейчас добавит множество проблем к уже имеющимся? Во-первых, срок у Лори самый опасный: сейчас даже стресс может привести к печальным последствиям. А если ты уйдёшь, для Лори это будет большой стресс. К тому же, ты подумал о Карле? Я понимаю, что вы с Лори, наверное, не говорили ему о том, что было раньше, о Шейне и о её прошлой беременности. Но, Рик, наши дети уже не такие маленькие. И если они о чем-то молчат, это не значит, что они чего-то не знают, и не переживают по этому поводу. Он понимает, что у вас в семье не все так ладно. Возможно, винит кого-то из вас в этом. Или самого себя, как нередко поступают дети. Это не та прежняя жизнь, в корой ты мог бы переехать на месяц-другой, чтобы подумать обо всем хорошенько, а Лори сказала бы Карлу, что папу отправили в командировку. Если ты уйдёшь из дома, он все поймёт. И в его возрасте… боюсь, это действительно станет для вас большой проблемой. Под конец Кэрол даже закашлялась, понимая, что больше подобной речи она не осилит. Как и царящей на улице жары. А ещё нужно было возвращаться к школе и забирать Софию с Карлом с урока. Лори ушла пораньше, чтобы немного отдохнуть до прихода сына в прохладе дома. — Лимонада? Широко улыбающийся Шейн, подошедший к беседке, вряд ли обрадовал Рика, а вот Кэрол он показался настоящим спасением. Она взяла один из стаканчиков, которые он держал в руках, и залпом выпила лимонад. — Не хочется прерывать вашу занимательную беседу, — хмыкнул Шейн, который вряд ли не заметил печальное выражение лица Рика. — Но нам с тобой, напарник, нужно приниматься за работу. Кто-то повадился воровать у Хершела клубнику. Очень важное дело, Блейк велел тебе им лично заняться. Судя по весёлым искоркам в его глазах, Губернатор поручил это чрезвычайно важное дело Рику, чтобы у того не было времени на все остальное. Все это понимали, но вслух никто не говорил. Кэрол встала и, поблагодарив Шейна за лимонад, уже отошла от беседки на шаг, выходя на слепящее солнце, когда Рик негромко сказал: — Спасибо, Кэрол. Я подумаю над твоими словами. Над всем, что ты сегодня сказала. Он особенно выделил последние слова и Кэрол улыбнулась, сообразив, что подумает он и над тем, что она сказала ему о Цезаре, и над её мнением о том, стоит ли ему уходить из семьи. Что ж, её дело маленькое в данном случае — просто озвучить своё мнение. А решать только Рику. И как же приятно было осознавать, что ей уже подобных решений принимать не нужно! *** — Милая, я надеюсь, вы не брали клубнику у Хершела без спроса? Кэрол не могла не задать этот вопрос. Хотя София почти все время и была у неё на виду, все упиралось в слово «почти». В последнее время все чаще, отпрашиваясь погулять во дворе у Карла, София являлась с противоположной стороны и говорила, что они просто зашли за Дуэйном. А уж о том, как следит за детьми, считающими себя совсем взрослыми, Лори, когда они у неё в гостях, и говорить не стоило. — Мам, ну ты что, блин?! — София! — Ладно, без блин, но ты вообще! — оскорбилась дочка. — Ты же меня знаешь, я без спроса ничего не беру! И это было правдой: дочка ещё в глубоком детстве быстро поняла, что взять что-то со стола своего родного дома или утащить из холодильника — и нарвешься на окрик отца, которому словно жалко было лишнего куска для родной дочери. Он говорил, что так воспитывает её, что всегда нужно просить разрешения, но Кэрол это казалось дикостью. Неужели ребёнок не может взять из вазочки, полной конфет, всего одну штучку, если их ему в принципе разрешают есть? — Прости, милая, я не хотела тебя обидеть. Но это могла быть идея мальчиков, — сказала Кэрол. Дочка только плечом раздражённо передернула. — Никто из нас ничего не брал. Хершел сам разрешает нам есть то, что мы собираем, так зачем нам тайком что-то потом брать? Это глупо! — Действительно. Именно потому что кража клубники с грядки была невероятной глупостью, Кэрол и не пришло в голову подозревать кого-то ещё, кроме детей. И из-за этих подозрений София отправилась к Карлу обиженная, высоко задрав нос и даже не дав себя поцеловать. А заканчивающая приготовление ужина Кэрол только вздохнула: она уже начала привыкать, что дочку теперь, как и Дэрила, можно обидеть любым неосторожным словом. Едва она вспомнила о Дэриле, как из прихожей раздался звук открываемой двери. Кэрол выключила газ, вытерла руки полотенцем и на удивление неторопливо вышла, приветствуя его, вернувшегося с охоты. Её улыбка почти моментально померкла, когда она увидела его выражение лица. — Дэрил, что... что случилось? Тебя укусили? Это первое, что пришло ей в голову. Самое страшное, что могло с ним произойти в лесу, то, чего она боялась до дрожи каждый раз, когда он выходил за пределы города. Кэрол протянула к нему руки и он неожиданно обнял её. Это объятье нельзя было назвать ни долгим, ни крепким, всего одна минута тепла его рук, запаха сигарет, хвои, костра… — Не, все норм, — выдохнул он куда-то в её щеку и, отстранившись, отступил на шаг, сбрасывая заляпанные грязью, словно он по болоту ходил, ботинки. — Я потом почищу. Кэрол не стала говорить, что ему не только ботинки нужно почистить, но и штаны, от которых просто отваливались куски засохшей грязи. Его бы всего окунуть в мыльную воду и хорошенько оттереть, вот только он, конечно, первым делом подумал не о мытье, а о еде и прошёл прямо на кухню. — Ничего, кроме кроликов и белок в этот раз. Пришлось все сдать на склад, — вздохнул он, усаживаясь за стол. — Ну и хорошо. Главное, что ты вернулся, — все ещё видя перед глазами свой самый страшный кошмар — укушенного Дэрила — сказала Кэрол, подавая ему ужин и садясь напротив. — Ну, мяса вроде хватает пока. — Вот именно. Так что признавайся, ходишь ты не за ним, а просто чтобы отдохнуть от нас от всех. Кэрол улыбнулась, заметив искорку веселья, промелькнувшую в глубине его глаз. Он по-прежнему казался чем-то подавленным, но расспрашивать она его не спешила. Как показывала практика, если мужчине есть что сказать, он скажет это сам. И действительно, через четверть часа после ужина, когда Кэрол вошла в гостиную, где Дэрил чистил стрелы прямо за журнальным столиком, к счастью, подстелив под них старые газеты, он поднял на неё взгляд и кивнул на кресло напротив себя. — Хочешь что-то рассказать? Или мне просто посидеть рядом? — спросила Кэрол, в последний момент вынув из-под себя незаконченное вязание Софии. Дочка, так увлекшаяся поначалу идеей навязать одежды для всех будущих младенцев города, ограничилась всего парой чепчиков. Вязать очередной чепчик или что-нибудь посложней ей было скучно. — Там такая фигня в лесу, — минуты через две наконец выдавил Дэрил и бросил на Кэрол быстрый взгляд исподлобья. Словно убедившись, что она по-прежнему рядом и готова его выслушать, он пожевал какое-то время нижнюю губу и принялся за рассказ. — Я, короче, быстро понял, что охота в этот раз ни фига толком не даст. Ну и решил там немного изучить места, куда редко заходил. Там болота рядом, но пройти можно, терпимо, короче, если сильно нужно. Иду, короче, вроде и смотрю по сторонам, и слушаю, и тут вдруг он передо мной стоит. — Ходячий? — Он самый. Вот такого, блин, роста, — Дэрил протянул руку вперёд, но почти не поднял её. Дальнейших объяснений не требовалось: ребёнку наверняка было не больше шести лет. Кэрол сдавленно охнула, уже представляя, чем закончится история Дэрила. Ему пришлось убить ребёнка. Ходячего, но ребенка, причем совсем ещё маленького. — Я замер, он замер. Я редко их встречаю, совсем редко, они, походу, где-то там объединились. Не знаю, может, тоже себе город организовали. Откуда этот мелкий взялся, я без понятия. Но я помню, что они до хрена быстрые. Ну и понимаю, что мочить надо. А он, блин, такой был… ну, блин, типа как сохранился ещё неплохо, понимаешь? Кэрол только кивнула, стараясь не представлять себе этого ребёнка, превратившегося в чудовище, но все ещё сохранившего в себе милые детские черты. — Я бросил ему белку, — облизнул Дэрил губы. — Ну, чтоб отвлечь его. Он её на лету подхватил. Ну и сразу жрать. Я уже прицелился, и тут услышал что-то сзади. Обернулся — ничего. Повернулся к этому пацану. Ну, ходячему, то есть. А его и след простыл. Даже не слышно было, как исчез. Ближайшие минуты в гостиной царила тишина, разбавляемая только тихим тиканьем часов, висящих на стене. Кэрол давно уже не сверяла время с общегородским — над дверью мэрии тоже висели большие часы, по времени которых жил весь Син. И теперь она думала о том, что стоит проверить это никому теперь уже так точно не нужное время, чтобы не представлять себя на месте Дэрила. Она бы сразу убила этого ребёнка. Этого ходячего. Убила бы непременно, просто потому, что он уже не человек. Просто потому, что, чем меньше останется в мире этих чудовищ, тем больше шансов у её дочки будет на спокойную жизнь. — Я, короче, сказал там на воротах, — продолжил вдруг Дэрил. — Ну, что рядом могут быть ходячие. Они не ходят по одному обычно. Так что рядом с этим детёнышем могли быть и остальные. Я попытался его выследить… — Дэрил! — укоризненно охнула Кэрол. — А если бы тебе удалось? Если бы их там было десять че… десять особей? Или еще больше? Ты об этом подумал? — Да я тихо… — Они ведь нас по запаху чуют в первую очередь. Не только на звуки ориентируются. — Я весь в этом болоте, сама видишь, — фыркнул Дэрил и почесал шею. — Вижу, — не сдержала улыбки Кэрол, многозначительно окинув взглядом диван, на котором он сидел. — Понял, надо в душ. В этот момент в дверь постучали и уже поднявшийся с места Дэрил, собравший свои стрелы вместе с газетой, бросил на ходу: — Тем более, у тебя опять гости. Он вышел и через минуту из ванной послышался шум текущей воды: нужно было подождать, чтобы она стала тёплой. А открывшая дверь Кэрол грустно улыбнулась: эта гостья пришла не к ней. И в самом деле, Мишонн спросила Дэрила. Почему-то это было совсем неудивительно.