Выбор

— Я слышала, Диксон уже вернулся. Эти слова Мишонн произнесла совершенно безразличным, можно даже сказать, деловым тоном. Кэрол так редко слышала её голос, что на мгновение позволила себе удивиться его мягкости, а потом вскинула на гостью пытливый взгляд, пытаясь найти в её фигуре, выражении лица или глазах хоть какой-то намёк на возможную ревность, на любопытство или волнение перед встречей с Дэрилом. Но Мишонн, одетая в обтягивающие серые брюки и бордовую майку, не выказывала никаких эмоций. — Он в душе, — призналась Кэрол. — Если хочешь, можешь подождать в его комнате. Или выпить холодного чая с печеньем. — Шоколадным? — уточнила Мишонн. В этот миг уголки её губ слегка дрогнули, поднимаясь вверх, а в глазах заплескался живой интерес. — Андреа рассказывала о твоём печенье. Это можно было счесть за согласие отведать угощение, и Кэрол пригласительным жестом махнула в сторону гостиной. За пару минут она разлила чай по стаканам и, поставив на поднос тарелку с печеньем, которое Дэрил, сколько ни старался, все не съел, вернулась к гостье. Та изучала корешки книг на полках, но не стала брать ни одной, несмотря на то, что в городе уже начинался дефицит не прочитанных большинством произведений. — Любишь сладкое? — спросила Кэрол. На самом деле, она хотела спросить: «Любишь Дэрила?» Хотела убедиться, что Мишонн он действительно дорог. Что она понимает, что за его угрюмым и независимым видом скрывается обиженный на весь мир недоверчивый мальчик. Что она не сделает ему больно… Отбросив от себя все эти мысли, более подходящие чересчур заботливой мамочке, Кэрол присела на кресло, глядя на то, как Мишонн, устроившись точно на том месте, с которого четверть часа назад встал Дэрил, уплетает печенье. Ровно с таким же аппетитом, как и он. Они в самом деле очень похожи. Наверное, из них получилась действительно отличная пара. И то, что Мишонн вместо ответа только кивнула без лишних слов, подтверждало это. — Знаешь, — начала Кэрол, видя, что гостья вести беседу явно не намерена. — Хорошо, что ты зашла. Я хотела с тобой поговорить. Мишонн приподняла бровь, показывая, что она слушает, и без колебаний сунула в рот последнее печенье с тарелки. — Я хотела сказать, чтобы ты не думала, что можешь нам с Софией как-то помешать. Чтобы заходила в любое время. Можешь и на ночь оставаться… Вот тут уже на бесстрастном обычно лице Мишонн начали появляться эмоции. Она озадаченно посмотрела на Кэрол и пожала плечами: — Мне есть где жить. Хотя кормят тут действительно вкусно. — Ну, жить я тебя не приглашаю, — рассмеялась Кэрол. — Но не стоит вам с Дэрилом где-то на улице встречаться. Это не так уж удобно, вы же давно не подростки. Мишонн взяла в руки стакан с чаем и долго его пила, то и дело поглядывая на Кэрол, словно переваривая сказанные ею слова. За приоткрытым окном шумела листва и слышались голоса Карла и Софии. Судя по радостным интонациям последней, была надежда, что она уже не обижается на недавние подозрения матери. — Я пришла к Диксону, — медленно и чётко, так, будто Кэрол могла иначе не понять, начала Мишонн, — чтобы он мне рассказал об одном месте снаружи. На карте всего нет, а мне о той местности нужно знать. Я с ним нигде не встречаюсь. Ну разве что раз в неделю вижу на улице и киваю. Ты всерьез думала, что между нами что-то есть? Я понимаю, что так думает Андреа: когда она в последний раз задала вопрос на эту тему, я просто не стала отвечать, утвердив её в этих глупых догадках. Но ты? — Дэрил тоже не стал отвечать, — прыснула Кэрол, ощущая вдруг, какой огромный груз свалился с её души. Мишонн смотрела на неё так, как будто она в эту минуту лицом посветлела, и не могла сдержать ответной улыбки. — Слушай, вы живёте в одном доме, — сказала она. — Какие проблемы могут быть? Пришла вечером в его комнату и взяла, что нужно. Думаю, в окно он не выпрыгнет. А там и сам распробует, потом из постели своей не выгонишь. — Если бы все было так просто, — качнула головой Кэрол. — В жизни иногда все действительно очень просто. Мы сами создаём себе лишние препятствия. Ты пробовала так сделать? — Нет, но… — Попробуй. Действенный метод. — Ты сама проверила? Тут уже пришёл черед Мишонн почти смущённо смеяться и отводить взгляд. — Так кто же он? Кандидатов не так уж много в городе свободных. Хотя, если подумать и не отбрасывать мужчин, которые немного младше или старше Мишонн, таких наберётся даже больше десяти. Вот только все они, по мнению Кэрол, были какими-то непримечательными. А Мишонн казалась очень необычной женщиной. Но ведь не зря говорят, что противоположности притягиваются? И все же было невероятно интересно, кто же этот мужчина, которого ей пришлось самой тащить в постель? Может быть, доктор Калеб? — Однажды Андреа об этом узнает и расскажет тебе, потерпи, — не стала выдавать свой секрет Мишонн. — У вас с ней, что, игра такая? — Можно и так сказать. У неё, кстати, сегодня свидание с Морганом. Неплохая идея, Кэрол, мне понравилась. — Я очень удивлюсь, если у них все же что-то получится, но буду очень рада за них, — призналась Кэрол. — Они кажутся совсем разными. Но ведь противоположности притягиваются, да? Мишонн на закинутую удочку не клюнула и только плечами пожала. В этот миг в коридоре послышались шаги. Дэрил заглянул в комнату, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он надел свежие потертые джинсы и рубашку, рукава которой на прошлой неделе просто оторвал, отчего нитки торчали во все стороны. Когда Кэрол посетовала на это и сказала, что можно было просто найти на складе футболку или рубашку с коротким рукавом, он лишь презрительно фыркнул. Поймав себя на том, что она не просто смотрит на Дэрила, а беззастенчиво любуется им, застывшим в дверном проеме и озадаченно на неё поглядывающим, Кэрол встала с кресла и улыбнулась: — Дэрил, это к тебе. — В смысле, ко мне? — искренне удивился он. А Мишонн ловко достала из кармана карту и расстелила её на журнальном столике. — Можешь рассказать мне об этом вот месте? Что-то подсказало Кэрол, что это с виду обычное место неподалёку от города интересует Мишонн не просто так. Но идей у неё не было. Она совершенно запуталась. Ведь если Мишонн помогает Неуловимому, то значит, это не Дэрил. А если Неуловимый все-таки Дэрил, то какую игру, в свою очередь, ведёт Мишонн? *** Оказавшись на улице, Кэрол прислонилась к двери в больницу и растерянно посмотрела на полную луну, освещающую тихий в этот час городок. Вокруг не было видно ни души, но большинство окон в домах, расположенных чуть дальше, горели огнём. Кэрол не знала, дождалась её София или уже легла спать, пожалуй, впервые в жизни без неё. Но отказать Глену, который двумя часами ранее прибежал к ней и, запыхавшись, выпалил, что у Барбары обострение аппендицита и доктору Калебу нужна ассистентка, она не смогла. Дэрил только кивнул, соглашаясь посидеть с допивающей чай после ужина Софией этим вечером. А Кэрол торопливо вышла из дома и устремилась к больнице. Она понимала, почему Глен пришёл именно к ней. Несмотря на то, что на курсы по оказанию первой помощи ходило несколько человек, только она интересовалась делами доктора Калеба до сих пор. А он после смерти Лили другой помощницы себе так и не нашел. Хотя в обычное время она ему и не нужна была, осмотреть пациента с растяжением, простудой или беременностью он мог и сам. А вот операция… Когда Кэрол подходила к больнице, то у двери она встретила нервно вышагивающего туда и обратно по аккуратной дорожке, затененной растущими с обеих сторон платанами, Шуперта. Он сжимал в своих огромных ладонях лук, его рубашка была покрыта пятнами, а кепка на голове — криво сдвинута набок. — Вы её вылечите? — требовательно спросил он у Кэрол. И она представила себе, как бедный Калеб выпроваживал этого внушительного, даже в состоянии тревоги, мужчину из больницы. — Вылечим, особенно если ты меня сейчас пропустишь внутрь, — улыбнулась она. Шуперт вдруг откровенно смутился, отступил от двери и снова пошёл вперёд по дорожке. Сомнений не было: после окончания операции он будет все здесь же. Когда Кэрол оказалась в палате, оборудованной под операционную, к сожалению, далеко не по последнему слову техники, Калеб уже мыл руки, а возле бледной Барбары, лежащей на столе, были расставлены все необходимые инструменты. Кэрол бросила взгляд на её привязанные к столу руки и высоко подняла брови. — Доктор сказал, что может быть немного больно, а дергаться мне нельзя, — слабо улыбнулась Барбара. — Хотя я очень надеюсь, что больней, чем сейчас, уже не будет. — Мы сейчас сделаем местную анестезию. Боли быть не должно, но у всех разная реакция. Возможно, ты что-то почувствуешь, — сочувственно сказал Калеб и пояснил Кэрол, направившейся к мойке. — Общий наркоз я делать не рискую. Ты как? Справишься? — Без проблем, — пообещала Кэрол и оглянулась на Барбару, которой их разговор вряд ли внушал большие надежды на то, что все пройдёт удачно. — Я встретила у порога Шуперта. Он очень волнуется. Кажется, зря ты считала, что вовсе не интересуешь его. — Это какая-то фантастика, — слабо улыбнулась она, стараясь не смотреть на скальпель, который взял в руки Калеб. — Он был рядом, когда у меня начался приступ боли, принёс сюда на руках и казался таким встревоженным, словно мы с ним близкие люди. А ведь мы и парой слов раньше едва перемолвились. — Возможно, раньше он стеснялся, он вообще неразговорчивый человек, а твой аппендицит решил ускорить дело, раз уж вы оба такие нерешительные. Этой болтовней Кэрол старалась не только отвлечь Барбару от происходящего, но и отвлечься самой от тошноты, которая подкатила к её горлу. Она не боялась вида крови, но впервые присутствовала на операции и очень боялась сделать что-то не так, несмотря на то, что Калеб давал ей очень четкие и порой даже слишком подробные указания. Продолжая рассеянно шутить с Барбарой, которая, кажется, почти ничего не чувствовала, Кэрол успевала напряженно следить за каждым действием доктора и запоминать все его движения и пояснения по ходу операции. Ведь как знать, вдруг однажды ей это знание пригодится? И пусть это была лишь теория, но даже теория — лучше, чем ничего. Несомненно так думал и Калеб, который превратил операцию в лекцию для своей единственной верной ученицы. Когда он начал делать шов, Кэрол взяла уставшую Барбару за руку и заметила, что пот на лбу выступил не только у пациентки, но и у её врача. — Я делал такую операцию второй раз в жизни, — выдохнул Калеб, закончив дело, и пояснил, когда Кэрол и Барбара уставились на него круглыми глазами. — Не хотел пугать вас до того, как все будет окончено. Я ведь не хирург. Мне лишь раз приходилось вырезать аппендицит и два раза принимать роды. Одни были на удивление простыми и моей помощи почти не понадобилось. А во второй раз я делал кесарево сечение посреди леса. Боюсь, та женщина долго проклинала меня за ужасный шов, ведь руки у меня тряслись так, что я едва попадал иглой в нужное место. Но… вряд ли она теперь жива. А ходячие вряд ли расстраиваются из-за швов. — Мне плевать на шов, — слабо улыбнулась Барбара. — Спасибо, доктор. — Правильно плевать, — улыбнулась ей Кэрол. — В этот раз доктор постарался и шов будет почти незаметным. Она ещё какое-то время оставалась в больнице. Выслушала все рекомендации доктора пациентке, с которой он планировал провести в больнице эту ночь, а потом налила ему успокоительное, да и сама, подумав, выпила немного. Совсем измученный ожиданием Шуперт стоял уже внутри больницы на первом этаже, читая плакаты с советами по борьбе со СПИДом и крепко сжимая в руках букет голубых цветов. — С ней все в порядке, — сообщила Кэрол, когда он оглянулся и пытливо уставился в её лицо. — Она будет рада тебя видеть. Не сказав ни слова, Шуперт кивнул и понеся наверх в палату Барбары, перепрыгивая через две ступеньки. А Кэрол, выйдя из больницы, зашла к Энн, близкой подруге Барбары, и ушла, получив от нее заверения в том, что она принесет завтра в больницу все необходимое и проследит за особой диетой, которую нужно придерживаться человеку, перенесшему подобную операцию. В центре города людей было совсем мало: кто-то из приближенных Губернатора спешил к нему с докладом, кто-то прогуливался, а кто-то спешил домой. Вот как, например, Бет, которую Кэрол с первого взгляда даже не узнала. Наверное, потому что в школу она всегда приходила в скромных прямых джинсах и простеньких футболках, с хвостиком или косичкой. Сейчас же её ноги были затянуты в узкие чёрные брючки, короткий топик обнажал не только руки и плечи, но и живот, длинные светлые волосы были распущены, а лицо не очень умело накрашено. Когда Кэрол поравнялась с Бет, та бросила на нее затравленный взгляд и сбилась с шага, словно раздумывая, стоит ли уйти от компании, свернув в сторону или ускорив шаг. — Возвращаешься со свидания? — как можно мягче улыбнулась Кэрол. Она видела, что Бет не в настроении, и надеялась, что Шейн ничем её не обидел. Или обидел только тем, что ничем не хотел обидеть. Последняя мысль оказалась верной. — Ага, свидания, конечно, — пробормотала Бет, закусив губу. Она молчала ещё минуту, идя вперёд отрывистым шагом, но в конце концов разочарование вечера вырвалось наружу, сдерживать эмоции она больше уже не могла, а поговорить ей, как понимала Кэрол, обо всем этом было больше не с кем. — Я не понимаю, почему все относятся ко мне, как маленькой! Мне не тринадцать и даже не пятнадцать лет! Я уже достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения и жить своей жизнью! Я совершеннолетняя! Почему все постоянно думают, что знают лучше меня? Просто все! Папа, Мэгги, Глен, Шейн! Даже Лори, и та пришла учить меня и сочувствовать! Как будто мне нужны её сочувствия и слова, что Шейн мне не пара! Мне лучше знать, кто мне пара, а кто нет! — Ты любишь его, — не спросила, а утвердительно сказала Кэрол. И пусть сама она не слишком-то верила в то, что эта первая любовь обязательно окажется той самой, настоящей и на всю жизнь. Но она понимала, что Бет в это верит. И услышав от кого-то другого эти слова, сказанные не осуждающим тоном, а просто как факт, Бет должна хоть немного успокоиться. Что и произошло. Поникнув и обняв себя за голые плечи, Бет кивнула. — Я люблю его. Никто не понимает, какой он на самом деле! Мне кажется, он даже сам не понимает, какой он хороший, пытается это отрицать. Считает, что я испорчу себе жизнь, если я буду с ним, — подняв на Кэрол огромные, как озёра глаза, она доверчиво и тихо спросила: — Но почему испорчу, если я этого хочу? Что с того, что между нами все будет? Мы ведь не собираемся делать детей. Мы ведь не в то время живём, когда мужчина должен быть раз и навсегда. Кому какая разница, с кем я сплю? Кому какая разница, не буду ли я потом жалеть об этом? А если и буду, то это моё личное дело! Жаловаться я никому не стану. Ведь это моё решение! Или… Она запнулась и, нахмурившись, прошла ещё несколько шагов, глядя перед собой. — Кэрол, или я ему совсем не нравлюсь и он просто не хочет меня обижать? Я некрасивая? Несексуальная? Слишком худая? Или что? — Ты красивая, дорогая, и я уверена, что ты ещё разобьешь не одно сердце. Но твой возраст, как бы там ни было, какой бы ты уже взрослой ни была, все-таки будет сбивать с толку любого порядочного мужчину в два раза старше тебя. — Он сказал мне, что я веду себя, как маленькая истеричка, и выпроводил! А что, когда Лори чем-то недовольна, она иначе себя ведёт? — задала риторический вопрос Бет. — Я так устала от этого! Я просто хочу быть с ним! Но против меня все! И не только родные и окружающие. Но и он сам! Это… это просто невыносимо! — Он желает тебе добра, Бет. Если бы ты ему была совершенно безразлична, он бы просто воспользовался тобой и забыл. Но ему не хочется тебя обижать, это ведь тоже что-то да значит. — Ну да, конечно. Вот ты бы сильно радовалась, если бы нравящийся тебе мужчина отказывался с тобой спать, ну и вообще встречаться, потому что он считает, что тебе будет лучше без него, и совсем не слышит слов об обратном?! — Наверное, нет, — хмыкнула Кэрол. Она вдруг поняла, что, возможно, они с Бет, пусть и по разным причинам, находятся в одной лодке. Ведь весьма вероятно, что Дэрил отказывается от отношений с ней, руководствуясь какими-то подобными мотивами. Не зря ведь он так боялся за её репутацию, когда ещё не решался просто жить в её доме в качестве соседа. Проводив Бет до дома, Кэрол вернулась к себе совсем поздно, все ещё погруженная в эти мысли. А там смущённый Дэрил, пряча взгляд и нервно кусая губы, вдруг неразборчиво пробормотал, что им нужно поговорить. И что-то такое было в его позе и голосе, что сомнений не возникало: говорить они будут совсем не о жизни города и не о подгоревшей слегка сегодня каше. А о чем-то совсем другом. Об их отношениях, например.