Выбор

В палате царил полумрак. Кэрол шагнула к окну и открыла жалюзи, пуская внутрь слабый свет, проникающий сквозь поредевшие тучи, словно тающие с каждым порывом лёгкого ветерка. Ей вспомнились слова Мэгги о том, что кто-то видел в больнице ходячих через окно, но прочесавшие весь этаж мужчины сказали, что здесь больше нет ни души. Вернувшаяся минуту назад Мишонн тоже пожала плечами — хотя бы в чем-то Калеб не ошибся, и первые два этажа действительно пустовали, если не считать вполне живых, пусть и не совсем здоровых пациентов и их родных. Получается, что этот свидетель, кем бы он ни был, соврал? Но зачем? Филип всё это время сидел на застеленной ярким покрывалом больничной кровати и перебирал стопку детских вещей, явно принадлежавших раньше девочке, возрастом чуть помладше Лиззи. В углу возле кровати стоял штатив для капельницы, на стене висел кардиомонитор и прочие, уже давно не работавшие приборы. Телевизор, устроившийся под самым потолком, покрылся густым слоем пыли, как и календарь за прошлый год, утверждающий, что сейчас вовсе не конец августа, а двадцать шестое апреля. Пока Рик безуспешно пытался разговорить Губернатора, Кэрол, приглядевшись к необычному узору на стене, подошла ближе и сдавленно ахнула. — Чего там? — спросил у нее Дэрил, заглянув через плечо. Парой минут ранее он не без труда выпроводил из палаты Мэрла, так и жаждущего высказать все, что он думает о съехавшей крыше Блейка, о его нездоровой любви к мертвецам и детям, и о том, как это называется: некропедофилия или педонекрофилия. — Это… — Кэрол резко развернулась и подошла к Губернатору, не отрывавшему взгляда от розовой майки в его руках — последней из стопки вещей. — Это Лиззи? — Лиззи? К изумлению Рика, не проронивший до той поры ни слова Блейк откликнулся на ее вопрос, поднял взгляд немного рассеянных глаз, посмотрел на стену напротив кровати и слегка усмехнулся. В его улыбке не было ни грамма жестокости, только всепоглощающая нежность. — Нет. Разумеется, нет. Они не причинили бы Лиззи вреда. Иногда Пенни бывала не очень аккуратной в еде, вот и все. Это старые пятна. Дэрил нахмурился, склонился перед кроватью и достал из-под нее большую металлическую миску, перепачканную засохшей кровью. Посуду своей дочери Филипп, видимо, не считал необходимым мыть или бросил это дело, сообразив, что ей безразлична чистота, лишь бы почаще перепадало свежее мясо и кровь. Хотя он все ещё кормил ее из миски, что тоже о чем-то говорило. — А Патрик? Патрик жил тут или?.. — спросила Кэрол. К этому моменту Рик уже отошел к двери, дав знак всем остальным не мешать ей. По какой-то причине Блейк был готов беседовать именно с ней, а информацию им нужно было добыть любым путем. — Да, Патрика я поселил здесь же, чтобы Пенни не было так одиноко, ведь мы с Лиззи могли навещать ее не так часто, как нам бы того хотелось. Он спал на одеяле у стенки, хотя… — Блейк слегка улыбнулся и, отложив розовую майку в сторону, к остальным вещам, подался чуть вперёд. — Когда я говорю «спал», я, разумеется, не имею в виду сон в привычном нам значении этого слова. Они больше не спят, но способны некоторым образом отключаться от действительности: с открытыми глазами, готовые в любой момент действовать. И для этого им вовсе не нужны кровати и постели. Они могут отдыхать даже в вертикальном положении. У Кэрол создалось впечатление, что он искренне восхищается этими существами. И она уже не понимала: держал он их здесь исключительно из любви к дочери или из любопытства. А может быть, совпали оба фактора. — Каким образом ты защищал себя? Ты связал их? Приковал… — Кэрол огляделась по сторонам, но не нашла ни цепей, ни наручников, ни веревок, ни каких-либо намордников, с помощью которых можно было обезопасить себя от укусов. — Нет, конечно, нет, — рассмеялся Блейк и встал с места. От этого его движения Рик с Дэрилом тут же дернулись и достали оружие, не сводя с него напряжённых взглядов.  — Дело в том, что у них очень сильно нарушена мелкая моторика. Но мозги работают по-прежнему неплохо. Я входил с пистолетом, опасность которого они отлично понимают, и сразу запирал дверь на ключ изнутри. Они знали, что, если со мной что-то случится, выйти отсюда никто не сможет. Из больничного коридора раздался негромкий насмешливый голос Мэрла: — Работали бы у них мозги, давно бы свалили отсюда. Рик шикнул на него, но Блейк, казалось, ничего не заметил. — И все же они как-то смогли выйти, — заметила Кэрол. — Как так получилось? — Это Лиззи, — с уверенностью заявил Блейк. — Девчонка что-то задумала и решила действовать без меня! Подозреваю, что ей помогал Милтон. Вы уже взяли его? Дэрил даже закашлялся, услышав в его голосе повелевающие нотки. Губернатор по-прежнему считал себя главным в городе и ни малейшей вины за собой не признавал. — Милтон у нас, — сказал Рик. — Думаешь, он что-то скрывает? Он знает где сейчас… дети? — Уверен! — кивнул Блейк. — Несомненно, он знает, где они! Скорее всего, он же их и прячет. У нас общая цель: найти и спасти этих несчастных детей от его сумасшедших опытов! Вы ведь в курсе, что у него в последние дни просто мания развилась: он жаждет проводить крайне жестокие и несовместимые с продолжением жизнедеятельности опыты над ними? Он требовал у меня изловить несколько особей за стенами города, а когда ничего не добился, украл моих детей! Наших детей! Он посмотрел на Кэрол, словно она, как никто другой, должна была его понимать. Вероятно, он был уверен, что она, как учитель и человек, до последнего интересовавшийся Лиззи, питает такие же чувства, как и он, даже к пребывающим в уже изменённом состоянии детям. Отчасти он был прав. Кэрол жалела этих детей, особенно после того, как Дэрил рассказал ей об одном таком, встреченном им в лесу. Но все же в первую очередь она думала о тех, кто ещё жив. Да, вероятно, стань София чем-то подобным и проявляй она при этом проблески разума, Кэрол бы тоже захотела ее где-нибудь спрятать, уберечь от окончательной смерти, попытаться вылечить. Но София была живой и здоровой девочкой, и Кэрол инстинктивно опасалась всего, что может причинить ей вред. А эти существа могли. Но Блейку нужно было подыграть, и потому она, сделав знак Рику не спешить пока с насилием, тем более что у него даже наручников при себе не имелось, подошла к выглядевшему вполне нормальным, что пугало больше всего, Блейку и взяла его под руку, предлагая покинуть больницу вместе. — Мы сейчас же отправимся к Милтону вместе. Он обязательно расскажет нам всю правду! Мы спасём детей, обязательно спасём, — говорила она по пути все самые банальные и простые фразы, приходивший ей в голову и чудесным образом действовавшие на ее спутника. Вести его, явно нестабильного, несмотря на спокойный внешний вид, в дом, полный народа, казалось ей не очень разумным. Но у них не было выбора. Похоже, что Блейк в самом деле не знал, где сейчас могут быть ходячие, а может быть, очень хорошо скрывал свою осведомленность. Может быть, он даже прав, и Милтон как-то во всем замешан, что-то скрывает. А если нет, то, по крайней мере, во время беседы этих двоих может всплыть какая-то правда, какой-то намек. В конце концов, Рик и Шейн опытные полицейские, они должны докопаться до правды до наступления темноты! Иначе ночь весь город проведет в полном ужасе. Самое забавное, что прошлой ночью градус опасности был не ниже, но никто об этом не знал и потому все спали спокойно. Но почему же ходячие, у которых было столько возможности напасть на людей, до сих пор медлили? Может быть, они смогли выбраться из города ещё в первую ночь? Может быть, они умеют лазать по стенам, как супергерои из комиксов, которых постоянно упоминает Карл? Или они затаились в этом своем состоянии покоя, чего-то дожидаясь? Особенно сильно наряду с последней мыслью тревожило то, что и Дэрил и Мишонн, оба не склонные к преувеличениям и выдумкам, заметили снаружи чей-то незримый повышенный интерес к городу и себе. А ну как ходячие подростки имеют какую-то мистическую или вполне реальную связь с внешним миром и должны открыть ворота Сина в нужный момент? Что, если именно в этом заключается их миссия? Кэрол, которой захотелось хотя бы на секунду прижаться к Дэрилу, лишь оглянулась на него, хмурящегося, с грустной улыбкой и наконец ввела развернувшего плечи ещё шире прежнего Блейка в дом. Если он ожидал, что его встретят громкими овациями или жалобами и просьбами помочь, он крупно ошибался. Его появление изнывающие от скуки и тревоги горожане встретили минутой молчания. А потом наперебой стали сыпать упреками и возмущениями в его адрес. Поначалу Блейк лишь улыбался, слегка приподняв руки и дожидаясь момента, когда он сможет сказать что-то в свое оправдание, кажется, у него, как обычно, была заготовлена целая речь. Но поток брани не умолкал, и его улыбка начала подрагивать, а потом, когда на шум со второго этажа, на котором должны были разместить детей, спустился Милтон, и вовсе померкла. — Мой сын! Люк! Там, в больнице, лежит мой мальчик! — громче всех кричала в этот миг Аманда, которая пришла вслед за ними прямо из больницы, чтобы узнать все подробности происходящего, а узнав, едва держала себя в руках. — Я была уверена, что там он в полной безопасности, даже оставляла его там одного, под присмотром других пациентов, но, оказывается, что его не сожрали только чудом! Ты спасал своего ребенка, я прекрасно понимаю, но почему ценой жизней других?! В чем был виноват Патрик? Зачем тебе нужна была Лиззи? Случись с моим сыном то, что произошло с твоей дочерью, я бы ушла с ним в лес, сама стала бы такой, как он, или я не знаю что еще, но я не подвергала бы опасности других! А ты… ты ещё Губернатором себя называл! Каждый раз напоминал нам, какой ты благодетель! Все остальные постепенно умолкли, прислушиваясь к ее словам и одобрительно кивая. Тара даже подошла к ней и взяла ее за руку, кажется, собираясь тоже что-то сказать, когда она завершит свою речь. Но едва Аманда умолкла, Блейк с вежливой улыбкой поспешил ответить наконец на обвинения в свой адрес: — Ты неправа. Твой мальчик, как и все остальные дети города, опасности не подвергались. Пенни и Патрик был надёжно заперты, на окнах палаты есть решетки. Они бы никогда не смогли выбраться или причинить кому-то вред. — Но они выбрались! — крикнул кто-то. — Да. И я в этом виноват, — совершенно спокойно согласился Блейк, порождая этим признанием гробовую тишину. — Я виноват в этом, пусть даже косвенно. Я виноват в том, что не разглядел в человеке, которого считал своим другом, своим верным помощником, настоящего психопата с кровожадной душой. Это он похитил детей! Это он где-то удерживает их! Это он держит весь город в страхе, пытаясь очернить меня и посеять панику! Он указывал рукой на с откровенным изумлением слушающего его Милтона и даже успел отыскать в толпе пару начавших вслух сочувствовать ему женщин. — Никого я не похищал! Я понятия не имел даже, где ты их держишь! — Ты проследил за мной! Проследил, когда понял, что не можешь выпытать эту информацию ни у меня, ни у Лиззи! Думаешь, я не знал? Я прекрасно знал, что ты постоянно задаешь ей наводящие вопросы, надеясь, что она не поймет, что именно тебя интересует, и проговорится. Милтон-Милтон, девочка мне все рассказывала… Что ты с ней сделал, чтобы узнать правду? Добровольно она не призналась бы! Что ты сделал с Лиззи, Милтон? — Он? Это все он?! — готовый хвататься за любую соломинку Райан тут же поверил Блейку, который холодным изучающим взглядом обводил гостиную своего дома, куда набились под завязку горожане, уже не знающие, что делать и кому верить. — Где моя Лиззи, отвечай, ты! Что ты с ней сделал?! Он бросился к Милтону, но Дэрил успел его перехватить и удержать на месте, что далось ему не без труда. В этот миг в комнату протиснулась и Мишонн, которая в момент их появления в доме куда-то пропала. Кэрол заметила, что в ней произошли какие-то изменения, но концентрироваться на этой мысли не стала, происходящее полностью поглотило ее внимание. — Я ничего с ней не делал! — попятился Милтон, видя массу подозрительных взглядов, разом устремившихся на него одного. — Ты же сам сказал, что девчонка украла у тебя ключи, вытащила из кармана, делая вид, будто бы ей нужны утешения и объятья! Ты мне сам это говорил! — Он врёт не краснея, — покачал головой Блек, с выражением искреннего разочарования и даже брезгливости на лице. — Как я мог не замечать раньше… Кэрол огляделась и заметила, что люди, собравшиеся в гостиной, так плотно и тесно, что приходилось прижиматься друг к другу локтями, уже совсем не знают, кому верить. Она и сама начала задумываться о том, что Милтон тоже может быть не вполне безобидной овечкой, которой он так сильно старался казаться. Мэрл громко присвистнул: — Да тут прямо ставки можно делать! Кто из этих двоих настоящий псих? А может быть, оба? Лично я за второй вариант, ну их нахрен, ещё возиться с ними, тем более у нас психиатра нет, а наш единственный док такой тупой, как оказалось, что ему и самому мозгоправ очень не помешал бы! — Я не псих, — повысил голос Милтон. — Я вам помог. Зачем мне похищать ходячих? Как бы я вообще с ними управился? — Кого ты обманываешь? Все знают, что ты лучше всех умеешь с ними управляться, — так же громко уверенно заявил Блейк и вдруг стремительно бросился к своему помощнику, хватая его за грудки и впечатывая в стену. — С меня достаточно! Ты мне все скажешь! Где Пенни? Где моя дочь?! Никто ничего не успел понять. В его руке блеснула сталь ножа, который тут же оказался прижатым к шее перепуганного Милтона. И в тот же миг темная тень метнулась вперёд, что-то сверкнуло в воздухе, и Губернатор медленно опустился на пол, заливая кровью из пробитой глазницы свой собственный ковер. Мишонн с катаной в руках — вот зачем она обыскивала его дом все это время! — стояла рядом. С кончика меча стекла ещё капля крови, и это словно стало знаком замолчавшей в испуге толпе снова начать кричать. Мишонн смотрела на Рика, чуть приподняв бровь в ожидании его реакции. Мэрл громко присвистнул и медленно захлопал в ладоши. Мартинес и прочие люди Губернатора молча переглядывались, но, по всей видимости, бросаться мстить за своего шефа не торопились. Милтон подрагивающими руками поднял с пола слетевшие с его носа очки и снова прижался к стене. Именно в этот момент в комнату вошли мокрые и продрогшие Шейн с Андреа. — Мы ничего не… — с порога сказал Шейн и тут же замолчал, увидев бездыханное тело, лежащее практически перед его ногами. — Черт, я надеялся сделать это сам! — А ходячих нашли? — быстро оправившись от первого шока, спросила Андреа. — Нет. Ходячих мы так и не нашли. Судя по всему, Филип не знал, где они, — ответил ей Рик, жестом попросив всех собравшихся успокоиться. — А если и знал, нам это больше не поможет. Он утверждал, что информацией может владеть… — Я ничего не знаю, — устало, почти по слогам, повторил в который раз уже Милтон. — И я не знаю, как это доказать. Что мне сделать, чтобы вы поверили? — Он не знает, — сказала Мишонн безапелляционным тоном. И Кэрол наконец отвела взгляд от тела Блейка, на которое украдкой смотрели многие, и с удивлением уставилась на нее. Почему Мишонн так уверена? Почему верит ему безоговорочно? Или она сама что-то знает о ходячих? Недаром же она ушла из города примерно в то же время, когда ходячие пропали? Может быть, она нашла способ их увести? Но почему не сказала сразу? — Я хочу кое в чем признаться, — прозвучало вдруг из толпы.