Выбор

Ощутив, что она бесконечно устала от неразберихи, царящей сегодня в городе, Кэрол поискала взглядом Дэрила и, убедившись, что он стоит прямо за ее плечом, чуть подалась назад в поисках поддержки, которую он тут же оказал своей крепкой рукой. Услышанные от Дейла слова о том, что ему нужно в чем-то признаться, стали последней каплей. Вот только Кэрол уже начинала сомневаться: а последней ли? Казалось, этот вечер никак не закончится, он был полон сюрпризов, как мешок Санты подарков. Хотя сюрпризы пока оказывались довольно кровавыми. — Я хочу кое в чем признаться, — выступил Дейл вперёд, спокойно глядя на зашушукавшуюся толпу, набившуюся в большой, но все же не рассчитанный на такое количество гостей дом покойного Губернатора. Хозяин дома так и лежал на полу: под его телом собралась лужа крови, и некоторые поглядывали на него с опаской, словно ожидая, что он вот-вот восстанет из мертвых. Но нет, Мишонн сработала отлично и с одного удара поразила мозг смертельно и безвозвратно. Сама Мишонн отошла в сторону, оттеснив из центра внимания и Милтона. Если верить его виду, он очень переживал и тоже не мог отвести взгляда от мертвого Филипа, с которым его довольно многое связывало. Хотя точного определения Кэрол его отношениям с Губернатором дать не могла бы. Кем они были? Друзьями? Хозяином и слугой? Работодателем и подчинённым? Сообщниками? Кем-то ещё? — Это я. Это всё я, — сказал Дейл, который внезапно разволновался, стянул с головы промокшую насквозь панамку, которая казалась грязно-серой, и стал вертеть ее в руках. — Что ты? Не томи уже, старикан, сегодня нас ничего не удивит, верно я говорю? — радостно огляделся Мэрл, который наслаждался происходящим и был пока вполне доволен тем, как идут дела. Видимо, Филип Блейк к концу своего правления успел даже его настроить против себя. Хотя раньше Мэрл довольно безразлично относился к начальству, лишь изредка над ним подшучивая. — Говори, Дейл, — ободряюще посмотрел на него Рик и даже шагнул вперёд, словно пытаясь поделиться с ним твердостью духа. Но Дейлу и такой поддержки оказалось достаточно. — Патрик… Патрик и остальные, две девочки. Они пришли ко мне, — сказал он, не поднимая глаз на охнувшую толпу. — Всё это время они были у меня, а когда начался обыск, я увел их. Мы скрывались от поисковых групп под стенами города. Все ведь занимались только зданиями. А потом мы дошли до ворот. Патрик, когда они были у меня… он ведь не мог говорить, но он сумел дать мне понять знаками, что они были в больнице. Во всяком случае, я его понял именно так. Ну и разыграл небольшую сценку у ворот. Сказал Глену и Мэгги, что видел в больнице что-то, схватился за сердце, якобы сам идти не могу, сказал, что посмотрю за воротами, пока они сбегают предупредят остальных. Я был почти уверен, что побежит кто-то один из них, что ничего не выйдет. Но, очевидно, детям помог бог. Они побежали вдвоем, а мне нужно было лишь полминуты, чтобы приоткрыть ворота, которые я сам заранее смазал, не вызвав ни у кого подозрений. Дети выскользнули в темноте молниеносно. Надеюсь, сейчас они в безопасности. Здесь… здесь я на это не рассчитывал. — Дети? — крикнул кто-то из толпы возмущённо. — А кто? — спросил Дейл, наконец поднимая взгляд. Его глаза горели тихой, но непреклонной верой в собственную правоту. Не обращая внимания на то, что его панама совсем промокла, он решительно натянул ее обратно на голову и заговорил, повысив голос: — А кто они, если не дети? Просто испуганные дети, которые вырвались из плена и прибежали искать помощи в единственном месте, где им действительно могли бы помочь. Они разумны, если поняли это! Если поняли, что убегая от отца одной девочки, заточившего их в четырех стенах, им нельзя идти к отцу второй, потому что ничего хорошего из этого тоже не выйдет… — Лиззи, — воскликнул до сих пор сдерживавшийся и ловивший каждое слово Дейла Райан. — Лиззи, она… — Она обратилась. Мне очень жаль, — печально кивнул Дейл. — Насколько я понимаю, это было ее собственное желание, хоть я и не одобряю… — Она была больна! Она не могла ничего решать! — Я ей в этом не помогал. Она пришла ко мне уже такой. — Филип тоже не помогал, — тихо, но уверенно сказал Милтон, но, увидев, что все взгляды, многие из которых были все ещё недоброжелательными, обратились к нему, умолк и потупился, начав нервно протирать очки. — Он их скоро насквозь протрет нафиг, — насмешливо шепнул Кэрол на ухо Дэрил и чуть крепче прижал ее к своей груди. Ей с трудом удалось сдержать не слишком уместную здесь и сейчас улыбку. В этой улыбке было место и для горечи. Чувство вины из-за того, что ей не удалось уберечь Лиззи, поднималось высокой волной, грозя затопить и без того измученную волнениями душу. Кэрол понимала, что не в ее силах было сделать что-то, когда Блейк так старательно уберегал девочку от любого внешнего влияния. Казалось, он надеялся именно на такой исход и просто тянул время, удерживая Лиззи от решительного шага, боясь, что при ее исчезновении его положение в городе пошатнется. Возможно, это просто домыслы — у него теперь не спросить. Но Кэрол вопросы задавать и не хотелось, она была абсолютно уверена, что из желания найти своей дочери похожих на нее друзей, он готов был пожертвовать чужими детьми. И пожертвовал ими. Дейл тем временем рассказывал все то, что успел узнать о ходячих, само существование которых по сей день являлось загадкой. Даже Милтон ловил каждое его слово — вероятно, Блейк прятал дочку и от него, во всяком случае, в последнее время, не доверяя уже никому, включая самого близкого своего помощника. По словам Дейла выходило, что главным среди троих ходячих детей был Патрик, а вовсе не Лиззи, как можно было бы предположить. Хотя Кэрол и думала, что Дейл видел лишь то, что хотел видеть, перебивать и оспаривать его слова она не стала. Патрик был умным мальчиком, пусть и не в меру тихим. Возможно, преобразования мозга, произошедшие после обращения, отключили комплексы, не позволявшие ему раньше выйти в лидеры, а сам интеллект не затронули. Ведь смог же Патрик повести девочек за собой к Дейлу и убедить их не трогать никого в городе. — Они… они старались держаться в нескольких шагах от меня, не позволяли подходить ближе, — взволнованным голосом рассказывал Дейл. — Поначалу я думал, что они боятся меня, а потом понял: они боятся за меня. Вероятно, когда живой человек слишком близко, им тяжело сдерживаться. Я отдал им все свежее мясо, которое у меня было, разделив на три части. Если бы я знал, запасся бы заранее. Мяса было совсем мало, они проглотили его, почти не заметив. Ничего другого они не ели и не пили. Кэрол было очень интересно, каким образом ходячие поддерживают свою жизнедеятельность, ведь проходят месяцы, некоторые из них очень жаркие, но разложение этих созданий не продвигается дальше какой-то черты. То есть первое время процесс разрушения идёт полным ходом, делая их столь непохожими на остальных людей, пугающими и отвратительными, но потом словно срабатывает какой-то механизм, и они замирают на этой стадии, тогда как по всем законам природы должны бы разложиться полностью в их-то не самом холодном на планете климате. Да и насекомые должны делать свое дело, вот только почему-то не делают. Может быть, сырое мясо ходячим для этого и необходимо? Может быть, они, поглощая живую или едва убитую плоть, каким-то образом замещают умершие клетки своих организмов новыми? Несмотря на то, что Кэрол пыталась изучать медицину и помогала иногда Калебу при необходимости, так далеко ее знания не простирались. Она могла лишь фантазировать и гадать. Впрочем, как и все остальные. Пока что-то ни Калеб, ни Милтон не заявили во всеуслышание, что они хоть что-то понимают в ходячих. Дейл к своим словам добавил, между тем, ещё и то, что ходячие в самом деле сохранили интеллект. Друг с другом они общались звуками и жестами, а ещё иногда замирали, переглядываясь, и в такие моменты ему казалось, что они чуть ли не мыслями обмениваются. Хотя предположить наличие мыслей и, более того, чувств у этих созданий было нелегко. Кэрол, как и все прочие, привыкла видеть в них монстров, врагов, нечто совершенно невообразимое, в чем не осталось ничего человеческого. И теперь все с изумлением слушали Дейла, говорящего, что его слова ходячие дети отлично понимали, тотчас же выполняя все его указания. Что только делать теперь с этим новым знанием, было непонятно. Одно радовало — есть время над этим подумать, пока в городе безопасно. Теперь, когда нет ни ходячих, ни помешанного на них из-за своей дочери Блейка, даже дышать стало свободней. Хотя и не в прямом смысле слова. Андреа поморщилась, и Морган, угадав ее желание с одного взгляда, подошёл к окнам и раскрыл их настежь. Многие поежились, но вдохнули свежий влажный воздух с большим наслаждением. — Я готов к любому наказанию, — сказал Дейл в конце своей речи. — Я понимаю, что поступил неправильно, по мнению большинства. Но в то же время я верю, что поступил правильно, поскольку лишь подчинился зову сердца. Эти дети не хотели причинять вред кому бы то ни было, и они никому не навредили. В этот миг Тара глубоко вздохнула, и Дейл прервался. Опустив глаза, через несколько секунд полной тишины он продолжил: — А если один из них и навредил однажды, то уж точно по недосмотру взрослого, который отвечал за него. Я говорю о Филиппе Блейке. Именно он отвечал за поступки своей дочери, как все мы отвечаем за своих детей, пока они не станут взрослыми. Что ж, я не могу сказать, что желал ему такого конца, но он заплатил сполна. — Сестру мне это не вернёт, — пробормотала Тара, но спорить и обвинять Дейла не стала. К нему подошёл Рик и в ответ на его вопросительный взгляд ободряюще похлопал рукой по плечу. — Я думаю, что выражу сейчас мнение большинства, Дейл: мы тебя не судим. Ты не стал, как Филип, прятать опасных… прятать этих непредсказуемых… детей в стенах города. Ты выпустил их, тем самым обезопасив всех нас. Возможно, это было ошибкой, возможно, наилучшим исходом. Время покажет. Никто из нас не принял бы более верного решения в данной ситуации. Ты взял на себя ответственность и сделал то, что сделал. Будем надеяться, что теперь у нас все наладится. Уставшая толпа одобрительно загудела. Большинству сейчас хотелось лишь одного: разойтись поскорей по своим домам, поесть горячего и лечь спать с успокаивающей мыслью о том, что ничего им теперь не угрожает. Кэрол переступила с ноги на ногу, уже мысленно обнимая и целуя наверняка тоже переволновавшуюся за нее дочку, но тут Мэрл тоже шагнул вперёд и громко поинтересовался: — Я тут немножко не догоняю: Граймс под шумок новым Губернатором стать решил или как? Решает тут он за всех, речи толкает праведные! — А почему бы и нет, Мэрл? — фыркнула Андреа. — Мы все знаем Рика и он отличный кандидат на пост главы города. Я первая его поддержу. — А мои ребята поддержат меня, правда, мужики? — оглянулся Мэрла на своих товарищей, но они не ответили ничего определенного, явно колеблясь в этой ситуации. — У Мэрла крыша совсем уже в пути, — пробормотал Дэрил тихо. Он хотел подойти к брату и сказать, чтобы тот прекращал позориться или что-то в том же роде, но Кэрол его задержала, схватив за руку. — Пускай. Его все равно не выберут, — сказала она с улыбкой. — А ему полезно будет. — Я тоже выдвигаю свою кандидатуру, — заявил Шейн. — И заметьте, я являюсь золотой серединой между склонным к чрезмерной рефлексии Граймсом и чересчур радикальным Диксоном. Когда вперёд выступил и Морган, медленно откашлявшись для привлечения внимания публики, взбудораженной обилием кандидатов на пост главы города, Кэрол тихо застонала. Если их будет десяток, это затянется ещё надолго. — Ты чего, черномазый, не в обиду будет сказано, тоже выпереть свою кандидатуру решил? — насмешливо поинтересовался Мэрл и доверительно поделился с народом: — Типа по примеру того долговязого придурка, который по какому-то недоразумению президентом стал, сколько там… года три назад? Я тогда всерьез было намылился в Мексику свалить, да вовремя припомнил, что латиносы ни хрена не лучше ниггеров, опять же не в обиду будет сказано, Брауни. Цезарь, к которому относились последние слова, только пожал плечами с кривой улыбкой, мол, что с этого Диксона возьмёшь, а Морган покачал головой. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг вперёд метнулась Андреа. — К твоему сведению, Мэрл, Морган теперь такой же член нашей семьи, как и ты, так что засунь себе в задницу всех этих черномазых и ниггеров! И уж поверь, здесь Эми точно встанет на мою сторону! — В смысле, член семьи? — изумился Мэрл, а когда сообразил, что к чему, едва подобрал упавшую челюсть, чтобы возмутиться: — Да что ж за мужики у нас в городе живут, что ни один нормальный мою новоявленную сестрёнку удовлетворить не смог, аж пошла по черно… по черной дорожке! А ведь какая баба пропала, а… Вот выберете меня, такого безобразия точно не будет! Всех вылечим от полового бессилия, это я вам отвечаю! — Ты закончил? — поинтересовался Морган, когда наступила пауза, и пояснил заинтригованным горожанам: — Я не собираюсь брать на себя такую ответственность и выдвигаться на пост главы нашего поселения. Я лишь хотел предложить, чтобы мы, если кандидаты уже закончились, отложили выборы хотя бы на неделю. Сегодня ни у кого нет сил для принятия подобных решений. Дадим шанс нашим кандидатам заявить о себе уже более обдуманным образом, серьезно поразмыслим над всем случившимся сами, организуем достойные и честные выборы. На все это требуется время. Думаю, несколько дней без градоначальника мы проживаем. Рик задумчиво потёр переносицу и поддержал его: — Морган совершенно прав. И несмотря на то, что он отказывается участвовать в выборах в качестве кандидата, я предлагаю его кандидатуру на пост временного главы города, как раз на эти несколько дней. Уверен, решение основных вопросов мы сумеем отложить на это время, так что пост будет исключительно номинальным, просто для соблюдения порядка и решения повседневных вопросов. Если что, Андреа ему во всем поможет. Да и остальные тоже. Немного подумав, Шейн решительно кивнул, очевидно, сообразив, что в данной ситуации лишнее время на то, чтобы заполучить своих избирателей, ему очень даже не помешает. — Я согласен, — сказал он. Не слушая открывшего было рот Мэрла, все, собравшиеся в доме, громко и решительно заявили, что они тоже согласны со всем. Лишь бы уже наконец поскорей оправиться домой. Кэрол легонько сжала ладонь Дэрила и, заглянув ему в лицо, улыбнулась: — Домой! Я думала, этот момент уже никогда не наступит! Он посмотрел на нее подозрительно виноватым взглядом и едва слышно пробормотал: — Прости. Пока удивлённая Кэрол пыталась понять, за что он может извиняться, он высвободил свою руку и тоже сделал шаг вперёд. Что ж, ему в самом деле стоило попросить прощения за очередную задержку, которую он создал своими следующими словами: — Раз уж такое дело, может, прямо тут сразу выясним ещё один вопрос? — Какой, блин, вопрос братишка? Тебе мало было болтовни на сегодня? — фыркнул Мэрл. — Меня заколебало, что каждый второй в этом городе считает меня Неуловимым, — громко сказал Дэрил и все, даже те, кто до того уже шел к двери, шумно переговариваясь, застыли на месте и оглянулись. — И я, блин, хочу чтобы этот чувак, или кто там, в общем, чтобы он или она сказали уже наконец правду. Блейка больше нет, наказывать вроде как некому. — Да и не за что, — сказал Рик, не обращая внимания на вовсе не одобрительные голоса бывших подручных Блейка, которые считали, что действия Неуловимого очень даже требуют справедливого наказания. — Признаться честно, Дэрил, я до этого момента был абсолютно уверен, что это ты. — А я думал, что ты. Нет, значит? — Нет. На какое-то мгновение в помещении вновь воцарилась полная тишина. Все украдкой поглядывали друг на друга, пытаясь найти в лицах своих соседей, друзей и родных что-то, похожее на признание. Кэрол невольно посмотрела в сторону Цезаря Мартинеса. Он тоже смотрел на нее. — Ага, два идиота, думали друг на друга, а это, небось, наша тихая училка-медсестричка-домохозяюшка всю дорогу старалась! — указал на Кэрол Мэрл. Все уставились на нее, а она с улыбкой покачала головой, глядя на одного только Дэрила. — Я бы не стала так рисковать дочерью. Нет, Мэрл, ты ошибся. — Да признайтесь уже наконец кто-нибудь, и дело с концами! — крикнул кто-то из толпы. — Жрать хочется! — Так вали домой, никто не держит! — ответили ему. — Пропустить такое жалко! — со смехом ответил все тот же человек. — Ладно, хватит шутки шутить, — вдруг громко заявил Шейн таким тоном, что все и в самом деле быстро умолкли. — Диксон прав. Пришло время сказать правду.