Князь Пепельный

— Да, ваше высочество. — Я не смел поднять глаза. — Я… я мужчина. Его рука в моей руке. Вот сейчас… Но он не отпускает — Ты, — слышу его голос и повелительные нотки в нём, — посмотри мне в глаза! Я поднял взгляд. Принц сидел на пуфе; растерянность на его лице вдруг уступила место какой-то необыкновенной решимости. — Пойдём, — наконец сказал он — Ваше высочество, — мне наконец не нужно было шептать и подпускать в голос нежные нотки, — вы обещали… — Да, конечно… Пепел. Но сначала мы выясним всё до конца. За стеной громыхнуло, и сразу за этим раздалось глухое слитное «Ах!» — начался фейерверк. Начни в это время на землю спускаться ангелы с огненными мечами, мне не было бы дела и до них. — Ваше высочество… — Пойдём, — не терпящим возражения тоном повторил принц. Как я мог не повиноваться? Мы пробежали длинными коридорами и преодолели несколько лестничных пролётов. Одной рукой я по-прежнему держал туфельку, другой — приподнимал подол платья, ибо растянуться на полу перед принцем никак не входило в мои планы. — Входи, — принц распахнул передо мной тяжелую дверь. — И рассказывай. Я оказался в роскошной опочивальне. Судя по коронам в резьбе над кроватью и вензеле над камином, это и была опочивальня принца. О великий Господи, это его кровать! Кровать, куда он ложится каждый вечер! Мне захотелось опуститься перед ней на колени, как перед святым алтарём, и губами коснутся края простыни. — Ваше высочество, мы должны поторопиться, — снова начал я. — Тссс, — прервал он меня, — тише. Слышишь что-нибудь? Кроме грохота фейерверка и слитных ахов толпы я ничего не слышал. — А мне кажется, я слышу. Слышу чьи-то шаги за спиной, всё время. Кому мне верить здесь, к кому поворачиваться спиной? Ты… — Вы можете рассчитывать на меня, ваше высочество. — Я должен был ему сказать. Сейчас, пока он не знает. Пока мы с ним на равных. Здесь, в его спальне, где никто не видит, я скажу ему — всё, кроме самого главного: — Поверьте, в моей жизни есть лишь одна цель — служить вам, не щадя себя. Дьявол побери это платье! Я всё-таки опустился перед ним на одно колено, как мечтал. — Ваше высочество, — продолжал я, не смея поднять глаза, — пускай другие заговорщики видят в вас лишь способ исполнения своих планов, пускай они жаждут власти и денег. Я же служу вам, потому что это — мой долг, моя жизнь. Моя судьба определилась, когда я увидел вас, и я говорю это абсолютно искренне! И если сейчас, — мой голос дрогнул, — вы не верите мне, то прошу вас — возьмите шпагу и убейте меня, потому что жить, не оправдывая вашего доверия, жить, не служа вам, мне незачем! Я замер, опустив голову. Что он решит? Что он ответит на моё страстное и дерзкое признание? Не посчитает ли он его уловкой? — Посмотри на меня, — раздался его голос, одновременно и повелительный, и просящий, и я вскинул взгляд. Принц смотрел куда-то вдаль, не на меня. Взгляд его был затуманен и мечтателен. — Неисповедимы пути Господни, и никто не знает, в чём выражается воля его. Кто бы ты ни был, принц ли или последний бедняк — ты должен следовать предначертанному. Не для того ли дана нам свобода воли, чтобы осуществлять высшие замыслы? — Мой принц… — Не диво ли, что первая женщина, привлёкшая мой взгляд, оказалась мужчиной? Я пойду с тобой, Пепел. — Он улыбнулся странной улыбкой, как будто каким-то своим далёким мыслям. — И, возможно, я переживу эту ночь. — Сначала им придётся убить меня! Если вы дадите мне шпагу… — Да. Нам надо… Внезапно раздался звук, которого мы ждали меньше всего — кто-то пытался открыть дверь. Принц побледнел. — Они меня ищут! Господь милосердный, это они, мои убийцы! — Спокойно, ваше высочество. — Я подкрался к двери и прислушался. Чьи-то голоса, неясные, но полные угрозы. Напрягая слух, я разобрал нечто вроде «наверное, он в… вернёмся ещё…» и похолодел. Принц оказался прав — это действительно были убийцы. Сейчас, когда все любовались фейерверком, а после собирались устроить прогулку по дворцовому парку в масках, когда безудержное веселье должно было перехлёстывать через край, кто-то расчётливо и цинично искал Фердинанда, чтобы вонзить в него кинжал. Ну нет! — Ваше высочество, — я обернулся — принц стоял бледный, напряженный, закусив губу, но я с радостью отметил, что взгляд у него был собран и ясен. — Сейчас ваша жизнь и будущее вашей страны только в ваших руках. Из этой комнаты есть какой-нибудь другой выход? — Да. В гардеробной начинается потайной ход. Он заканчивается в помещении, где хранится оружие высоких особ, а оттуда потайная лестница ведёт сразу в сад. — В сад… Хорошо. В саду нас ждут наши сторонники. Мы возьмём оружие и мне… — я критически осмотрел себя, — не сочтите за дерзость, ваше высочество, но мне нужно избавиться от этого наряда. — Да, конечно, — принц кивнул. — И мне, пожалуй, тоже, — он принялся расстёгивать усыпанный алмазами камзол. Я попытался выпутаться из платья и обнаружил, что это невозможно. Все эти шнуровки и застёжки сбивали меня с толку — я чувствовал себя, словно стреноженный конь и злился: драгоценное время уходило впустую. — Вот, — принц вышел из гардеробной и бросил что-то на кровать, — ты сможешь надеть это. Оружие мы возьмём в оружейной. Что-то не так, Пепел? Пепел… Как ножом по сердцу, когда он это произносит. — Всё в порядке ваше высочество, — пробормотал я, приподнимая юбку и отстёгивая кинжал от лодыжки. Он с удивлением посмотрел на меня, и я торопливо продолжил: — Этот маскарад — всего лишь крошечное неудобство. Сейчас-сейчас, — я завёл руку за спину и попробовал перерезать тесёмки корсажа. — Погоди, давай я тебе помогу, — внезапно сказал Фердинанд и мягко взял кинжал из моей руки. На мне уже не было перчаток, и я в полной мере ощутил, каково это — прикоснутся к божественному огню. От тепла его пальцев я словно загорелся весь — стоял, как неопалимая купина, горел и не сгорал, пока он разрезал тесёмки на моём платье и шнуровку корсажа, и чувствовал его дыхание на своей шее. Наконец эти проклятые стиснувшие меня модные тиски ослабли, и я вздохнул полной грудью. Мне послышалось? Или принц тоже вздохнул? Скинув, наконец, эти позорные тряпки, я на бегу принялся стягивать оставшиеся юбки и сорочку, думая о том, в какую безумную, недостойную ситуацию я попал. Принц, мой прекрасный принц вынужден лицезреть, как я на его глазах избавляюсь от этого подлого маскарада! Смущение и задетая гордость подгоняли меня, пока я в спешке натягивал принесённую мне одежду — простые штаны и рубашку. На секунду я подумал: «Это ведь Его одежда», и меня вновь охватил трепетный, священный экстаз, словно я прикасался к святым реликвиям. Но некогда, совсем некогда! Мне лишь хватило времени метнуться к умывальнику, плеснуть воды на лицо и стереть грим. Фальшивые локоны и шпильки попадали на пол. Зеркало отразило меня — не прекрасную Огненную Ифраит, а обычного меня, того, чей взгляд в зеркале я встречал каждое утро. Лишь сурьмяная подводка слегка смазалась, и теперь казалось, что я очень долго не спал. Развернувшись, я взглянул на принца. Он стоял без своего камзола и короны, в рубашке с развязанным галстуком и отстёгнутыми кружевными манжетами. Таким он показался мне неожиданно моложе и словно уязвимее, как будто защитные чары золота и королевских регалий больше не действовали. Он был словно языческий бог, неожиданно испивший ядовитый напиток и ставший смертным. А я был его хранителем в эти непростые минуты. Но взгляд его был ясен, и я не прочитал в нём ни страха, ни растерянности. — Пепел. — Он смотрел на меня. — Вот, значит, как на самом деле выглядит Огненная Ифраит. — Когда огонь догорает, остаётся пепел, — рискнул пошутить я. Неожиданно мне стало больно. Очень больно. Вот и закончилась тайна. Вот и окончилась сказка. Украшенная каменьями туфля валялась на полу вместе с остатками платья и фальшивыми локонами. — Пойдёмте, мой принц. Мы прошли в гардеробную. Великолепные церемониальные одеяния в чехлах, сундуки с бельём, шкатулки с драгоценностями… Тайны, промелькнувшие перед моими глазами, интимный мир коронованных особ, которого не удостаиваются простые смертные… Фердинанд потянул за вделанный в одну из каменных стен крюк, и часть кладки начала со скрипом поворачиваться. Ныряя в образовавшийся в стене проход, я расслышал, как мне показалось, удары в дверь. Потайной ход был узким и весьма сырым. Мы молчали — Фердинанд шел впереди. Сквозь расположенные то там, то сям щели пробивался тусклый свет, и я видел его силуэт перед собой: пышные волосы, тонкую руку, ощупывающую стену. Внезапно он остановился, и я чуть было не налетел на него. — Осторожно, Пепел. Здесь где-то должна быть ловушка для преследователей. — Принц опустился вниз и принялся что-то нашаривать на полу. — Вот. В детстве меня заставили накрепко запомнить — эту тайну не знает даже моя мачеха. Тут металлическая плита — нужно её перешагнуть. Смотри внимательно. Я напряг взгляд, пытаясь оценить расстояние до безопасного края. Принц отступил немного и перепрыгнул — легко и бесшумно. — Смотри, вот здесь край. Прыгай как можно дальше от него. Я тоже отступил и прыгнул. Тайный ход был всё-таки слишком узкий, а Фердинанд, обозначая край опасности, не пожелал отойти, и я врезался в него плечом. Инстинкт сработал раньше разума — одной рукой я ухватился за стену, а другой — подхватил за талию, не давая упасть, притягивая к себе. Мы стояли так секунду, и невыносимо долгую секунду я различал в полумраке блеск его глаз, чувствовал его быстрое, прерывистое дыхание и стук сердца, эхом отдающийся во всём моём существе. А потом я отпустил его. — О, простите, ваше высочество… Я не хотел! — Ничего, Пепел… Ничего, я сам виноват, надо было отойти. Да, и, может быть, — хотя я и убрал руку и отстранился, он продолжал стоять на том же месте, всё же слишком близко, так близко, что у меня словно разум мутился, — ты скажешь, как тебя зовут? Нет! Нет!!! Мне захотелось отступить на эту плиту-ловушку, и пусть на меня обрушится потолок или я провалюсь прямиком в Тартар. Хотя и сняты все маски, хоть принц и увидел меня таким, какой я есть — эту последнюю драгоценную тайну мне хотелось сохранить. Так умирающий от жажды хранит последний глоток, что воплощает для него надежду, без которой его ждёт мучительная смерть. Хотя бы тут, в этой темноте, в эти секунды невероятной близости. — Я скажу вам своё имя, когда мы будем в безопасности, Ваше Высочество, — я выделил голосом его титул, стараясь напомнить, что кто бы я ни был, он — всё равно принц и превыше любых простых смертных. — Да… Да, безусловно. Пойдём же, осталось немного. Наконец тёмный узкий коридор остался позади и мы вошли в небольшую комнатку. Мечи, шпаги, пистолеты, мушкеты, даже луки и арбалеты — всё это было тщательно расставлено на специальных стеллажах. Мельком я увидел закреплённый в раме огромный топор с чёрной рукоятью и сообразил, что это легендарный Дуборуб, боевой топор Основателя нынешней династии. Господи, как бы я хотел остаться здесь подольше! — Выбери себе что-нибудь подходящее. — Принц уверенно подошел к одному из стеллажей и привычным жестом прикрепил к поясу шпагу. Я поступил так же, выбрав клинок, похожий на тот, с которым я обычно тренировался — не слишком украшенный, но удобный. Свой нож я по-прежнему оставил, правда, прицепив уже к запястью. — Нет! — вдруг раздался голос принца, такой испуганный и отчаянный, что я немедленно метнулся к нему. — Дверь, ведущая в сад, заперта изнутри! Они решили отрезать мне все пути к отступлению! — Спокойно, мой принц, спокойно. Здесь есть ещё один выход в сад? — Да… Кажется, да… В конце коридора есть лестница для прислуги. Но… — Далеко? Лестница далеко отсюда? — я старался не поддаваться панике. Я должен был увести принца из дворца, должен! Здесь ему каждую секунду грозит беда. Если бы тут было окно… Хотя нет, мы на третьем этаже, слишком высоко. — Не очень. Футов пятьдесят, если я помню правильно. — Тогда помоги нам Господи преодолеть их и мы свободны, — я не мешкая подошел к двери и оглядел коридор. Он был как будто пуст. Проём, за которым начиналась спасительная лестница, и впрямь находился футах в пятидесяти-шестидесяти. Так мало! — Пойдёмте, ваше высочество Мы выскользнули из оружейной, напряженно оглядываясь, держа руки на эфесах шпаг. Шаг, другой, бегом! Только бы не… — Ваше Высочество! Что же вы бросили своих гостей! — из тени возле самой лестницы вышла группа людей, и в одном из них я узнал моего будущего шурина, дона Гонсалеса. — Позвольте нам проводить вас… О! — похоже, и он узнал меня. — А вот это не лучшая для вас компания.