Последняя миссия Вдовы

Самолет рейса Париж-Берлин уже приземлился в аэропорте. Погода была прекрасная, солнце светило ярко, на небе не было ни тучки, даже намека на них. Капитан самолета объявил температуру за бортом и пожелал всем приятного время провождения. Теперь пассажирам предстояло пройти весьма долгую регистрацию, проверку и тому подобное. Как минимум это занимало час. - Ната… Ната… - заигрывая, шептал Клинт. Они сидели на лавочке в аэропорту и просто ждали огромной очереди людей, проходивших проверку документов. Наташа не разговаривала с ним все это время и игнорировала любую попытку извиниться. - Наташа… – продолжал приставать к ней лучник. – Посмотри на меня… а, ну да, я забыл, что на тебя это плохо влияет, и ты возбуждаешься от моего взгляда. Клинт сильно бесил своими намеками и шуточками, но, несмотря на это, девушка молча сидела возле него и даже не пошевельнулась в его сторону. Внутри каждый мускул, капелька крови хотела убить этого приставучего и весьма надоедливого напарника. Хотелось так ему ударить, чтобы он потом неделю в больнице лежал. Однако Романова оказалось весьма сдержанной натурой и терпела все его выходки. Это пытка не самая сложная в ее жизни. Хотя, кто знает… - Ты чего? Хватит обижаться, - спокойно, с улыбкой на лице говорил Бартон, но Наташа все также не бросила на него свой взор, продолжая строить из себя каменную леди. – Мы уже взрослые люди, может быть, ты объяснишь мне, что на тебя нашло, и за что мне стоит извиняться? - Клинт, ты сам знаешь, - медленно повернувшись к нему, наконец, ответила Наташа. Ее лицо было таким твердым и холодным, что смотреть на него можно было, не отводя глаз, и чувствовать себя при этом вполне спокойным. Точнее, не возбужденным. – Ты хочешь того, чего я не в силах тебе дать. - Чего же? – равнодушно говорил Бартон, прикидываясь, что ответа не знает. - То, что я считаю слабостью. То, что ты чувствуешь, когда видишь меня. То, что заставляет тебя спасать меня, ослушиваясь приказа. То, что категорически запрещено особенно в нашей работе. То, ради чего живут люди на этом свете… Бартон смотрел на нее грустным взглядом, сам прекрасно понимая, к чему она ведет. Наташа же не изменяла выражение своего лица на более мягкое, что весьма терзало душу напарника. Это равнодушие убивало. - Дальше продолжать я не собираюсь, - быстро взглянула на напряженного и грустного Клинта Наташа. – Ты знаешь, что я имею в виду. Научился вроде бы, за столько лет совместной работы, понимать меня с полуслова, с любого моего жеста. Но почему-то ты не можешь понять меня теперь или же просто меня игнорируешь и не воспринимаешь мои намеки всерьез. Наверное, тебе не понятно. Если так, то я скажу тебе открытым текстом… Клинт смотрел на нее, и на лице его виднелся полный ужас. Казалось, сейчас она скажет то, что он никогда не хотел услышать, то, что разобьет все его мечтания, надежды и представления. Наташа встала со скамейки и повернулась к нему лицом. В глазах Бартона она читала все его мысли, которые не хотели слышать того, что она сейчас произнесет. Но деваться ей некуда. Сейчас она разобьет его, как хрустальную вазу. - Не мечтай напрасно, Клинт. Думаешь, я не понимаю, что ты ко мне чувствуешь? Не смей это отрицать. Я попыталась показать тебе свое мнение, но ты не воспринял это. Так слушай. Во-первых, не стоило было тебе липнуть ко мне перед вечеринкой, тогда я явно дала тебе понять, что ничего у нас не будет, отвергнув поцелуй. Во-вторых, я нарочно флиртовала с Дареном, который теперь Саймон, чтобы ты, наконец, понял, что я к тебе ничего не испытываю. В-третьих, не надо было меня спасать, и это без комментариев, ведь ты знал, что это нарушение приказа. И, наконец, моя любимая часть - на кой хрен ты меня поцеловал в самолете? Надеялся, что я тебе отвечу взаимностью, что ты растопишь мое ледяное сердце, и мы будем вместе жить долго и счастливо? А нет уж! Клинт тоскливо слушал ее, не отводя глаз, по которым, если бы гордость позволила, могли бы течь слезы. Слова Наташи разрывали сердце лучника на тысячи кусочков, становилось все хуже и хуже с каждой фразой, произнесенной с таким равнодушием. - Запомни, Клинт, у меня нет сердца, я никого никогда не любила и не полюблю. У меня всегда получалось только разбивать мужские сердца после очередной ночи или свидания, и ты так же, как и другие, попался в мои сети, как мышка в мышеловку. Я жестока, равнодушна и подла, убийца не только людей, но и их душ. Я говорю тебе это, поскольку ты мой напарник, и ничего более я к тебе не испытываю и даже не хочу! - Наташа… - еле выдавил из себя Клинт, не шевеля ни одной из частей тела. Все будто умерло со словами. - Молчи, я сказала! – выкрикнула напоследок Романова, взяла свою сумку и быстрым шагом отправилась куда-то. А куда, Клинту было уже все равно. «Убийца, равнодушная убийца. Шлюха, жестокая шлюха. Шпионка, первоклассная шпионка…» - доносилось в голове все чаще и чаще. Бартон не мог привести все мысли в порядок, это было просто невозможно сделать. Как говориться, у шпиона нет души, и он убивает с полным равнодушием. У Бартона она есть. Точнее была, до этого момента. Она была, но весьма потрепанная временем и работой, горем и потерями, теперь же ее остатки просто исчезли из поля видимости. Где же ты, душа? А нет ее, испарилась. Испарилась вместе с последними надеждами лучника на любовь, которая так необходима любому человеку… Иногда кажется, что Бартон выглядит бабником со стороны. Конечно, ведь список его контактов очень велик. Но нет. Человек способен окончательно и бесповоротно влюбиться только один раз в жизни. Забыть обо всех женщинах, принадлежать только одной, единственной, ради которой ты совершаешь такие глупые поступки, но никогда об этом не жалеешь. Ты исполняешь любые ее прихоти, одариваешь ее всем возможным вниманием и никогда не упускаешь из поля зрения, поскольку ревнуешь каждый её шаг, пройденный по этой земле... Наталья Романова, или просто Черная Вдова. Сильная, умная, предусмотрительная особа. Такой гордости Клинт никогда не видел и не увидит более. Как эта женщина грациозна, хитра, независима... В нее сложно не влюбиться. Все в ней идеализировалось в глазах агента: характер, внешность, манеры. Она свела его с ума всем своим телом, однако это была всего лишь приманка, сыр. Как жаль, что Клинт попался в эту ловушку, сам того не понимая. Он и не обращал на ее красоту никакого внимания все годы их совместной работы. Но в один прекрасный момент судьба сказала ему, мол, помучайся-ка ты с безответной любовью за все грехи, что совершил за свою жизнь. Больше Клинт Бартон не сможет любить так сильно, как сейчас. В его сердце больше нет места никому, а даже если оно и найдется, то только ради отвлечения внимания, утехи… Как жестоко… как подло… холод… боль… разочарование… От таких обид ты уже не обращаешь никакого внимание на все то, что происходит рядом с тобой. На все становиться плевать, ты ищешь хоть какой-то смысл жизни, чтобы понять, стоит ли дальше жить. Вся эта каша с солью предательства сейчас крутилась в голове Клинта, разрушая его понятия и представления о жизни, меняя его характер… - Агент Бартон, прием! Агент Бартон, мать твою! – раздался чей-то знакомый голос из трубки телефона. Клинт бросил на неё быстрый взгляд, означающий что-то типа: «Что за хрен мне звонит в такую минуту?». Лучник не хотел брать трубку телефона, парализованная рука просто сама не поднималась, да и он уж давно понял, кто ему звонит. Смысл вообще с ним сейчас разговаривать? Он не скажет ничего нового. Однако, немного поигнорируя звонок и ругательства звонившего человека, Клинт все же решил ответить. - Директор Фью… - тяжело и неохотно мямлил он в трубку. - КЛИНТ, ТВОЮ МАТЬ! Почему ты не выходил на связь весь месяц? Ты вообще где? Что ты делаешь? - В Берлинском аэропорте, выполняю свою миссию… - Миссию? Поимка Некто? - Да. Мы уничтожаем все его оружейные заводы, а потом уж ликвидируем и его самого вместе с Саймоном Лотером. - Молодцы. Вот это называется полностью отдаться работе. А ты с кем это делаешь? Неужели все-таки Наташу спа… После последнего имени Клинт больше не желал слушать директора, встал и, сильно замахнувшись, кинул телефон в стенку, тем самым разбив его на несколько частей. - Заебал ты меня! Да все вы меня уже бесите! – орал он во все горло. Прохожие смотрели на него, как на сумасшедшего. Ну конечно, это ведь выглядит действительно странно: мужчина, безжалостно вдребезги разбивший свой дорогущий телефон, еще и кричит во весь аэропорт матом. Однако Клинт чувствовал себя полной тряпкой, втоптанной в лужу грязи. Сердце было разбито, весь смысл жизни тоже, словно стекло при падении с огромной высоты. Было очень сложно вообще о чем-то думать, в мыслях была лишь горечь и одно единственное имя, которое уже весьма бесило Бартона… *** Наташа быстро, сшибая все на своем пути, забежала в туалет и встала около первой попавшейся раковины, сильно сжимая кулаки. Сложно было сосредоточиться. Душно было, дыхание прерывалось каждую секунду. На лице немного растеклась тушь и другая косметика. Но это не от слез. Их не было. Каким-то чудным образом Наташа скрывала все в себе. Она смогла преодолеть эту боль и смириться, в конце концов, никуда бы этот убитый роман не привел бы ее, кроме разочарования. - Боже мой, - шептала Романова, морщась от душевной боли и умывая лицо холодной водой. – Ну, какого черта я тебя полюбила? Какого черта ты меня полюбил? Как я смогла так сказать, не знаю. Словами я убила в тебе все человеческое, да и в себе тоже. Больно. Больно. Больно. Убить душу собственного напарника в миллионы раз хуже, чем убить плоть простого человека. - Однако, несмотря на это, я считаю, что правильно поступила. Нет любви, нет чувств, нет привязанности, а это означает и полное отсутствие души. Нет у меня души, думай так, да и мне будет лучше разбить тебе сердце один раз, нежели молчать и убивать тебя медленно, подавая ложные надежды. Я молодец. Прощай, Клинт Бартон! Прощай, любовь! Я свободна от всех своих обязательств! Свободна от рабства переживаний и жизненных утех! Ха-ха! Наташа смотрела в свое отражение с некой хитростью. Безусловно, она не хотела так издеваться над Клинтом, ради которого она даже клятву дала своему врагу. Унизилась. Но присутствовало и чувство легкости. Больше Бартон не будет соблазняться, искушаться и надеяться на отношения. - Ну, здравствуй, Черная Вдова, - взглянула на отражение Наташа. – Давно я тебя не видела, вернулась, сучка. Рада тебя видеть. Вместе снова будем работать и убивать, верно? Пока девушка задумчиво разглядывала свое отражение, пытаясь разобраться в себе, к ней медленно кто-то приближался. Слишком глубоко погрузившись в себя, Наташа не заметила тихих медленных шагов, раздавшихся за спиной. Медленно, все-таки почуя что-то неладное, шпионка бросила холодный настороженный взгляд на зеркало. В нем она на секунду увидела чье-то незнакомое и угрюмое лицо, которое смотрело на нее, будто желая убить. За эту секунду Натали не успела сообразить и что-то сделать, прежде чем мужчина, до этого стоявший за спиной и видневшейся в зеркале, резко напал на неё. Он сильно схватил Наташу со спины и не давал ей двигаться, хотя она весьма усердно сопротивлялась. Романова пыталась ударить обидчика ногой, локтем, даже головой, что являлось ее любимым приемом, но мужчина ловко блокировал все ее удары. Это продолжалось недолго. Через минуту усердных и весьма мощных ударов Наташи мужчина понял, что не сможет больше ее сдерживать. К нему на помощь пришел еще один, и вместе они сумели повалить Наташу на пол, преодолев все ее удары и крики возмущения. - Мать вашу, кто вы такие? – шипела Наташа, иногда подергиваясь в тисках мужчин. За пару минут, потраченных мужчинами на то, чтобы ее схватить, шпионка сумела разглядеть их одежду. Русские мундиры… - Товарищ генерал, поймали мы её! – прокричал один из солдатов. - Скобельев… - с усмешкой прошептала Наташа, поворачивая голову в сторону двери. Оттуда через секунду вышел тот самый полненький, с кругловатым животом и маловатый ростом генеральчик, по натуре являвшийся еще и седым старичком. - Долго мы не виделись… - бросил он на лежащую особу свой радостный взгляд. - Вы будто казенную водку дорогую выпили, Скобельев. Улыбка на лице такая красивая, устоять не могу. – усмехалась Наташа. Она забывала, что сейчас находиться в полуплену у врага, сжатая и придавленная к полу двумя тушами, килограмм по шестьдесят. - Вы никак не изменились, Наташа Романова, – усмешкой на усмешку отвечал генерал. – Все та же стерва. - И вы все тот же неудачный подвид русского генерала, который и войну ни одну не прошел. Пьете, курите, халявите, взятки берете… - Молчи, дура! Жизнь не дорога, что ли? - Дорога, - спокойно ответила на крик девушка. – Просто я вас изучаю. Мне всегда была интересна жизнь простого русского генерала-неудачника. Не отрицайте тот факт, что вы лузер и никогда меня не поймаете. Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Скобельева кинуло в дрожь от такого злорадного смеха, ровно так же, как и его солдатов. Создавалось ощущение, что ее смех – некий шепот смерти, который заигрывает с тобой, словно с жертвой. Воспользовавшись моментом, пока они пребывали в задумчивом состоянии, Наташа, собрав все свои силы, резко встала и вывихнула руки двум державшим ее мужчинам. Они застонали и упали на холодный пол, а шпионка тем временем нанесла им еще пару мощных ударов по их животам. Теперь они не встанут как минимум минуту. Хороший прием – вначале отвлечь, а уж потом наносить удар… На некоторое время вырубив этих солдатиков, Наташа также хитро, с усмешкой на лице и прищуренными глазами глянула на Скобельева. Он смотрел на нее с опаской и страхом. Раньше у него никогда не получалось даже в бой вступить с этой женщиной, а сейчас он еще и без своих подчиненных. В голове пролетела мысль: «я следующий». - Ваше лицо такое жалкое, - наконец, сказала Наташа, медленно подходя к генералу. У него в этот момент мурашки пробежали по всему телу, не то от страха, не то от сексуального вида шпионки. – Вы такой трус, и я даже не знаю, как вы получили свой звание. Вы убегаете от меня, а не я от вас. Но сейчас у меня нет времени ни на вас, ни на Россию, ни на ФСБ. Наши пути еще пересекутся, генерал, и не один раз. Ты вечно будешь меня ловить, пока не сдохнешь от своих поздних годков. А теперь, прощайте, генеральчик! У меня есть дела поважнее… С этими словами Наташа молча вышла из женского туалета. Скобельев остался один. Хотя нет, рядом лежало двое его подчиненных с вывихнутыми руками и избитыми животами. Однако это генерала не волновало. В его голове крутились такие вопросы: «Она меня даже и не ударила? Просто так взяла и ушла? А я её не остановил! Какой трус». Наташе было по фигу на него, ведь до этого Скобельев никогда сам не вступал с ней в рукопашный бой, поскольку… боялся ее! Да, да! Именно боялся, ведь слава об ее репутации известны не только в Америке и во всех странах Европы, но и в России. Именно там началось ее криминальное прошлое, которое она уже давно забыла. Забыла… Вся русская разведка искала эту неуязвимую шпионку, однако только у Скобельева получалось ее найти. Как? Никто не знает. Но одно понятно точно: что-то внутри генерала заставляло его бояться Наташи Романовой. Что-то дерзкое, сильное, устрашающее, равнодушное. «Нет, Романова», - уверенно подумал генерал. – «Я устрою тебе, крыса поганая, такую ловушку, что ты никогда больше не посмеешь мне дерзить, а потом я тебя навсегда засужу в тюрьму, где ты проведешь всю свою длинную жизнь. Будь уверена, в следующий раз ты попадешься раз и навсегда! Бойся меня, шлюха американская, не думай, что я не убил тебя ради собственной цели…»