Последняя миссия Вдовы

Клинт все так же сидел на том же месте, где его оставила Наташа. Да не то что оставила, а еще и унизила, растоптала, разрушила его представления, убила своими черными, как дым, словами... Именно в этом чертовом Берлинском аэропорте Романова четко дала понять своему безнадежно влюбленному в нее напарнику – у них ничего никогда не сложится, она не любит его, ценит только как хорошего друга и коллегу по работе. Разве может быть что-то ужаснее этого? Лицо Бартона было бледнее луны, он еле находил в себе силы бороться с той ненавистью, которую вызвала Наташа. Казалось, что может пострадать не только его телефон, который он успешно разбил об стену в порыве той же ненависти, но и другие окружающие его люди, в особенности - сама шпионка. Боль, которую она нанесла, невозможно забыть, невозможно пересилить, невозможно простить... Однако агенту нужно было забыть обо всем этом и постараться сделать так, чтобы любовь не стала его слабостью. Это будет нелегко, возможно, продут года, прежде чем Клинт все забудет и станет равнодушно относиться к своей напарнице. Смотреть на неё и видеть только Черную Вдову. Все же для себя Клинт решил, что никогда её не простит. Слишком глубоко она его ранила, еще глубже, чем ранили бы его стрелы. А может быть, он и просто не захочет забывать её красоту, характер... - Что ты тут уселся? – повышенным тоном сказала Наташа, подбегая к напарнику. Бартон, только заслышав ее голос, вздрогнул, медленно и неохотно повернув голову в ее сторону. Ну и что теперь? Как он будет находиться в ее обществе? Она стала ему весьма противна, да еще и строит тут из себя саму умную и прекрасную, делает вид, что ничего она не говорила. Сложно не сорваться с цепи, как бешеный пес, и не наорать на неё, а то и хуже... Но Бартон всегда и во всем был терпелив, неужто он не прикинется спокойным и на этот раз? Да легко!.. легко... легко ли? - Что ты кричишь, как резаная курица, во весь аэропорт? – равнодушно ответил Клинт, хотя это было очень и очень тяжело. Он просто сжимал кулаки от злости. Когда Наташа подбежала к нему и, взяв за шкирку, потянула за собой, словно убегая от огня, Бартону было еще сложнее не выговориться на неё. – Твою мать, что ты еще вытворяешь? Куда мы бежим? - Может быть, ты перестанешь задавать свои глупые вопросы и доверишься мне, наконец?! – приостановившись, выкрикнула она в ответ. - Мне уже сложно понять, доверять тебе или же нет! – еле-еле сохранял спокойствие агент, приводя себя в порядок. Терпение было на волоске... - Я скажу тебе только одно имя, - фырчала Наташа, нервно подергиваясь на месте. – Скобельев! - А, ну так бы и сказала... Что мы стоим-то? Бежим скорее! – осмыслил Клинт. - А я что пыталась делать? Ты просто невыносим... На это Бартон ничего не ответил. «Достал пистолет и выстрелил в неё», - вот что ему хотелось сейчас больше всего на свете. Ладно, терпение висело на тонюсенькой ниточке, можно сказать, на сопле. Но все же Клинт держался и решил довериться своей напарнице, как когда-то она доверилась ему. Точнее, она всегда ему доверяла, да и он ей. Может быть, сейчас доверие должно было стать сильнее. Конечно! Как можно доверять этой шлюхе? Никак! Как же все сложно... Голова просто разрывалась на части, не выдерживая всех эмоций внутри. «Мы только напарники...» - не переставая, произносилось в голове лучника. Как напарник, он должен обязательно делать вид, что доверяет ей. «Ничего у нас с тобой не будет», - а вот эта фраза посеяла полное недоверие на поляне Бартона. И, даже если он будет говорить Наташе, что доверяет ей, это будет всего лишь маской, а внутри он никогда ей больше не поверит. Не поведется на ее игры... *** Агенты, быстро выбежав за пределы аэропорта, поймали первое попавшееся такси. Наташа назвала водителю адрес нужной гостиницы, и тот повел в машину в назначенное место. «Почему все водители улыбаются? У них щеки не болят?» - думала Наташа, отдав таксисту деньги. Примерно пять минут дороги напарники, по противоположным сторонам сидя на заднем сидении, не разговаривали друг с другом, лишь слушая немецкую музыку, доносившуюся из приемника. Наташа копалась в своей сумке, немного подкрашивалась, глядя на отражение в маленьком ручном зеркале. Клинт надуто и упорно глядел в окно, и шпионка, даже если поворачивалась в его сторону, видела только затылок своего напарника. Это ее бесило, хотелось уже с ним нормально поговорить. Ведь именно она нанесла ему боль. Но если она решит вдруг замолвить первой, Бартон поймет, что она сожалеет о своих словах. А она вовсе не сожалела о сказанном в аэропорте, поэтому и молчала, отводя взор в свое окно... - Расскажи уже, как ты умудрилась, при всем своем уме и расчетливости, наткнуться на такие грабли, как Скобельев? – неожиданно сказал Клинт, повернув голову в сторону Наташи. Это ее удивило, но она не подавала вида. Сам агент понимал, что изоляция от общения приведет его к психушке, поэтому и заговорил. Хотя, кто знает, может быть, разговоры с Наташей только ускорят этот процесс... - Не знаю, - спокойно и холодно ответила Романова. Однако на этот раз она подарила напарнику свой равнодушный взор. – Не понимаю, как они вышли на мой след, но все-таки Скобельев застал меня в простом женском туалете. У него была возможность меня арестовать и доставить в Россию для дальнейшего следствия, он даже мог меня убить. Но смог-таки не воспользоваться этим шансом. Я быстро сбежала из лап его подчиненных, предварительно вырубив их. - А сам генерал за тобой не побежал? Не смог тебя словить саморучно? – удивился Клинт, не отводя пристальных, прищуренных глаз от девушки. – Почему он тебя не поймал? Не убил, имея возможность? Наташа не ответила на эти вопросы, лишь отвернулась от Клинта. А его это никогда не устраивало. Он ненавидел моменты, когда Наташа отказывалась рассказывать, как она выразилась, своему «только напарнику» о том, что тесно связанно с их работой. Это ее обязанность. Естественно, проблемы личного плана никогда Бартон не требовал на суд обсуждения. Лишь работа. Про нее никто ничего не должен скрывать... - Рассказывай, Вдова! – неожиданно для всех находящихся в такси выкрикнул Клинт. Он насильно взял Наташу за руку и повернул упрямую ослиху к себе лицом. А из его сильных рук она никогда не могла выбраться. – Ты опять от меня что-то скрываешь? Думаешь, если я не убил тебя в Вашингтоне, то не убью и теперь? Да если только до меня слухи такие дойдут, ты перестанешь быть моей напарницей и агентом Щ.И.Т.а и станешь предательницей, засланной шпионкой и двойным агентом! - Клинт, что ты делаешь? Ты не в себе? Отпусти меня! – кричала ему Наташа, брыкаясь и выворачиваясь в разные стороны. Попытки вырваться из сильных рук были неудачными, а чем больше она сопротивлялась, тем сильнее сжимал ее тонкую руку Бартон. - Хотя, о чем я говорю? Ты всегда была предательницей! Навсегда ею и останешься! Наташа поняла, что Клинт сошел с ума. Ему это уже не докажешь, но сама девушка понимала, почему он так бесится. Теперь она, видимо, часто будет подвергаться таким упрекам и обвинениям. Больному сердцу всегда нужно время для восстановления. Вот и причина. - Отвечай мне! – орал во все горло Бартон. Водитель смотрел на них со страхом и переживанием, а Наташа прижалась, как напуганная кошка. Её ничего в мире так не пугало и не пугает, как крик своего напарника, ведь именно он был единственным достойным человеком в ее жизни. Не директор, не друзья, а он… - Клинт, я прошу тебя, нет, я просто умоляю, успокойся! – старалась говорить она, но ей не в силах было перекричать или заглушить агента. Мешала не только мучащая её вина, в которой Бартон не просто так ее упрекает, но и сильная хватка мужчины. Было сложно говорить с толком под таким сильным нажимом… - Не затыкай меня, проститутка! – вырывалось из уст мужчины. - Замолчи, замолчи, пожалуйста! – выдавливалось их уст женщины. Бартон был просто взбешен, орал во все горло и мучил напарницу, как только мог. Он уже не разбирал грань между своей подругой и преступниками, которых убивает на работе, и готов был убить и ее. Наташа хоть и ненавидела, но все-таки рыдала от боли. Это слабость, но сейчас напарник оказывал на нее такое сильное физическое и моральное давление, что терпеть и прикидываться железной леди было невозможно. Они оба просто орали, заглушали друг друга словами, обвинениями, нецензурной лексикой. Все это время Наташа, со слезами на глазах, мямля слова о пощаде, молила его придти в себя, пыталась безуспешно вырваться из рук лучника, а он вел себя, как бешеный пес, мотая и дергая ее в разные стороны... Непонятно, к чему бы это привело, если бы таксист не изменил ситуацию. Он смотрел на их крики с неистовым испугом. Было невыносимо терпеть со стороны такую давку на простую женщину, ведь раньше он никогда еще не видал подобного. Для прекращения этого издевательства он резко остановил машину, отчего напарники сильно ударились головой об кресла. На секунду от неожиданности Клинт ослабил хватку и Наташа, быстро сообразив и воспользовавшись этим моментом, молнией и с истерикой выбежала из машины, громко захлопнув дверь, тем самым чуть не выбив её, и побежала подальше от проклятого такси. - Куда побежала, сучка? – за минуту оклемавшись, продолжил орать Клинт. Боже, таксист уже и не знал, куда его вести: в психушку, в полицейский участок или же в указанный отель. – А ну, вернись, я сказал! Не получая в ответ на свой приказ никаких действий со стороны напарницы, которая бежала от машины сломя голову, Клинт решил не сдаваться, ведь гнев его не угас и даже не приуменьшился. Скорее всего, наоборот – бегством спасается только предатель. Так он и считал, взбешиваясь еще больше с каждым удаляющимся шагом Наташи. Не долго думая, Бартон уже собирался выйти из машины и догнать «предательницу». Он уже открыл дверь, еще чуть-чуть, и девушке не несдобровать. Он хотел выйти из машины и пристрелить ее, пока она была в видимости. По крайней мере, в ногу выстрел не помешал бы, по мнению агента... Но умный и добрый водитель среагировал молниеносно, сильно надавив ногой на газ в тот момент, когда Клинт открывал дверь. Машина помчалась по дороге на всей своей скорости, Бартон не успел выйти вовремя. За пару секунд они уехали так далеко, что Наташа уже не была видна, и водитель смог, наконец, расслабиться. Он спас эту женщину, хотя не его ума это дело. - Какого черта ты делаешь? – сильно возмущался Клинт, бросив свой лук на сиденье. – А ну, быстро поверни машину обратно! - Простите, но вы ведете себя неадекватно, - спокойно отвечал водитель, внутри гордясь своим поступком. Он не знал, что это за женщина, но она не показалась ему достойной такой вот участи. – Вы чуть не убили её! - Ты вообще не должен был вмешиваться! Да кто ты такой, чтобы учить меня? Простой таксист! - Перестаньте кричать, сэр. У нас в стране не принято орать на водителя и бить при них своих женщин. - Она не моя женщина! Она моя коллега по работе, кретин! – не сбавлял голоса агент. – А ты сейчас совершил преступление против Америки! - Зато я спас девушку... А теперь я повезу вас в указанную ею гостиницу. Там уж вы и разберетесь с ней... Клинт смотрел на него со всей ненавистью, что у него накопилась. Водитель даже и не думал чувствовать себя виноватым. Бартон не понимал, что он сейчас натворил, почему он так сделал, и к чему приведет этот разговор. Ему казалось, что он все сделал правильно, считал, что Наташа заслуживает тюрьмы, а то и расстрела. Но это он говорил не как ее напарник, а как простой человек, которому разбили сердце... *** Наташа просто тряслась и рыдала по дороге, ноги косились от пережитого волнения. Как хорошо, что таксист увез этого психа, иначе все закончилось бы весьма трагично. Возможно, Бартон и не стал бы преследовать ее, а просто, в порыве ослепляющего гнева, глядя, как бесполезно и беспомощно она пытается убежать, засадил бы ей стрелу в голову и все. Именно в голову. Это в его стиле. А потом бы уж и сожалел, что натворил, а может, и не сожалел... Как только Наташа начинала думать об этом, ей становилось еще хуже. Девушка бежала, спотыкаясь, падая, рыдая, стараясь не думать об этом происшествии... «Ты сошел с ума...» - сквозь слезы шептала она, не сбавляя темп. Ноги были парализованы нервами и волнением, но женщина усердно, забывая об этом, бежала вперед, не разбирая дороги. Рука болела так сильно, казалось, что она была вывихнута. Пощупав ее и попробовав сделать хоть какие-то движения этой пострадавшей рукой, чувствуя ужасную боль во всех мышцах, Наташа поняла, что так оно и есть. Бартон не рассчитал свои силы и неосознанно в порыве гнева сломал ей руку. «Черт, как больно! Что на тебя нашло! Неужели это я тебя так изменила? Да плевать уже, я ненавижу тебя, Клинт Бартон, видеть тебя больше не хочу!» Наташа не знала, куда ей сейчас идти. Не в отель же, где ее ожидает все та же подруга-смерть. Скорее всего, в больницу на перевязку, больше некуда. Медицина в Берлине была хоть и дорогой, но качественной... Стараясь успокоиться, Наташа уже медленно шагала по тротуару парка, любуясь красивыми берлинскими пейзажами. Даже простые шаги давались с трудом, а присесть у нее не было времени. «Бесподобный ты, Берлин...» - думала измученная девушка. Прохожие смотрели на неё с интересом. Ее потрепанный вид привлекал внимание всех. Людям казалось, будто она от смерти пыталась ускользнуть. Формально, так оно и было. Такое поведение напарника она сама и вызвала. Нечего всю вину на него валить. Это ведь она перешла на другую сторону, хотя вид этому не подавала и надеялась, что Бартон тоже не догадался. Скорее всего, он просто выместил всю свою злость от разрыва «выдуманных отношений», и Наташа это прекрасно осознавала и даже не винила его в произошедшем, хотя и ненавидела за такую грубость. - Наташа, Наташа, ты меня слышишь? – доносилось из трубки телефона. Голос не был похож на голос напарника, да и зачем ему звонить ей? Поорать? Нет, это был не Клинт. А кто тогда посмел называть ее по имени? Может быть, Тони? Да нет, ему-то что еще надо... - Я вас слушаю. Но для начала скажите, кто вы? – дрожащим голосом говорила она. - Саймон Ло... - Что тебе нужно? – напряженно, но все же устало, говорила Наташа. Она чувствовала в этом звонке какой-то злостный замысел, но говорить с равнодушием и спокойствием не могла. - Что с тобой произошло? – взволновано говорил Лотер, только заслышав дрожащий голосок сотрудницы. – Ты уже Берлине? - Какая тебе разница? Говори мне мое задание, ты же за этим мне звонишь... - Скажи вначале, почему ты дрожишь? Я волнуюсь. - Это Бартон... - собрав силы, сказала Ната. – Он орал на меня... я не хочу это вспоминать... забудь. - Почему я должен его убить? - Саймон! - Ладно, что он натворил? – все также заботливо и серьезно говорил он. И это казалось девушке очень-очень странным. Но все же, хоть кто-то проявляет заботу, и это было очень мило. Наташа даже решила ему довериться. - Он заподозрил меня в измене, но это, скорее всего, не оттого, что я ему не все рассказываю, а от того, что я разбила его сердце. До этого я прямо сказала, что не испытываю к нему никаких чувств. Жестоко вышло... - ее голос прервался, и на лице снова появились слезы. - Эй, девочка, не плачь... - грустно говорил Саймон. Его голос напоминал голос заботливого мужа. Вот другому человеку было бы по фигу на личные проблемы сотрудницы. А ему нет... Почему? – Скорее выполни миссию, которую я тебе поручу, и приезжай ко мне. Я тоже в Берлине. Обсудим твою проблему. - Саймон, ты прикидываешься таким добрым или нет? – с большими удивленными глазами говорила Наташа. - Честно? Нет... Я переживаю за тебя. - Прости меня, но я не выполню твое поручение... - ответила ему она. Наташа не знала, прикидывается Саймон или же нет, но голос его звучал искренне и тепло, а этого ей сейчас не хватало больше всего на свете – спокойного разговора. - Почему? - У меня рука сломана... - Твою же мать! Быстро скажи мне свои координаты, я приеду за тобой! - Не нужно, я... - помятым голосом говорила она. - Нет уж! Все, говори свое местоположение и посиди где-нибудь, пока я не приеду! - Нет смысла сопротивляться тебе... Я в Главном парке. Только Наташа сказала последнюю фразу, Саймон бросил трубку телефона и мигом помчался к машине. Девушка решила просто сесть на скамейку и отдохнуть. Она еще не отошла от произошедшего, сердце колотилось слишком сильно. Она же ведь действительно предательница, и если Клинт все-таки узнает правду, то она так просто сломанной рукой не отделается… «Какая сегодня хорошая погода... Небо такое голубое, солнце светит ярко... А вот в душе моей сейчас нет ничего, кроме сильных волнений и переживаний. Да, сейчас я поеду к Лотеру, которого ты так не ненавидишь, Клинт Бартон. Я буду предавать тебя до конца своей жизни. Деваться некуда, и скоро ты к этому привыкнешь... А потом мы просто перестанем быть напарниками: ты будешь работать на Щ.И.Т, а я на Некто, твоего врага. Твоей новой задачей станет моя поимка или убийство. И я должна буду избавиться от тебя. Наша миссия не выполнена и никогда не будет выполнена, пока кто-то из нас не убьет другого... Такой вот парадокс. Я никогда тебя не убью, ведь именно ради тебя я и затеяла всю эту смуту и перешла на сторону врага. Да, я прекрасно помню ту клятву, которую я дала моим врагам... Так я и умру – от твоей же руки, и ты никогда не узнаешь, что я жила ради тебя... Будешь считать меня своим вечным врагом... Чувствую, что скоро придет это время...»